Муженек одновременно со мной решил, что наше убежище потеряло надежность, и стал увлекать меня дальше во тьму проулков.

Вскоре мы уже бежали по мокрой брусчатке, разбивая в брызги лужи. Каблуки моих сапог звонко стучали по камням, а вот поступь супруга я почти не слышала, хотя он по идее должен был грохотать, как слон в посудной лавке.

Я между паникой успела удивиться, как это он так быстро из невменяемого состояния пришел в полную боеготовность, но тут он пошатнулся и уперся локтем о стену, переводя дыхание. Видимо, адреналиновая волна пошла на спад, и о себе напомнили боль и головокружение.

Шум между тем, словно щупальца, заполнял весь город. Бардак творился теперь не только на главном проспекте. Волки, видимо, начинали разбредаться во все стороны в поисках добычи, и я потащила свой скарб дальше куда глаза глядят. В панике стала биться в двери, прося впустить нас внутрь, но улица будто вымерла, даже окна нигде не светились. Время, конечно, было уже позднее, но опять же — вчера мы с папой гуляли до глубокой темноты, и тут, ближе к центру, даже после полуночи оставалось порядком гуляк и открытых магазинчиков, гирлянды мигали и другого освещения было явно больше. А сейчас город был черный и немой. Ну не могли же все до одного жителя перекочевать к особняку Ковадо?

Очередная дверь не открылась на мой вопль, зато распахнулась соседняя. На пороге стояла взлохмаченная старуха, державшая на палке фонарь. Она призывно махнула мне костлявой рукой, и я на секунду засомневалась в ее гостеприимстве, но топот за спиной и низкий рык заставили меня отбросить все мысли и рвануть к единственной открытой двери.

Бабуська оказалась ошеломительно прыткой. Она затолкала нас внутрь с какой-то медвежьей силой и одним слитным движением захлопнула дверь и задвинула в петли громоздкий засов. Тут же снаружи что-то ударилось в дверное полотно, заскребло по нему, но, заскулив, затихло, и теперь слышно было только щелчки догорающих в камине поленьев, мое судорожное частое дыхание и шумное, сквозь стиснутые зубы, дыхание муженька.

— С-спасибо большое, — заикаясь, проговорила я, на что тут же получила вопрос в лоб от повернувшейся к нам бабки.

— Деньги есть? — поинтересовалась она, прищурившись. — У тебя, девка, точно есть. Одета ты хорошо. Два золотых за постой!

— Это г-грабеж! — не удержалась я.

— Тогда вали наружу и становись зверолюдской закуской, — кивнула старуха на выход. — Впрочем, ты хорошенькая, так что это будет второй этап. А на первом они тебя…

— Ладно, ладно, поняла! — Я полезла в нагрудный кошелек и вынула две монеты, которых хватило бы на неделю постоя в дорогой гостинице с трехразовым питанием.

Бабка тут же сцапала деньги, чуть не пришибив меня своим фонарем на палке, и небрежно махнула на шаткую лестницу, ведущую, наверное, на чердак.

— Валите наверх, — сказала она. — Тут мне самой тесно. К утру, как закончится, проваливайте сразу.

Немного придя в себя, я увидела, что мы оказались в какой-то забитой хламом лачуге. Снаружи она выглядела гораздо больше, а внутри даже часть окон оказалась загорожена чем попало. От входа через узкий коридорчик с трудом можно было пробраться к камину, возле которого старуха набросала каких-то плесневелых матрасов, видимо, служивших ей постелью. Рядом был еще маленький стол на одного с табуреткой. А все остальное — сплошь нагромождение чего-то непонятного, что в тусклом свете было не разглядеть.

— А нам бы… а мы… — у меня накопилось столько вопросов, что я не знала, с чего начать.

— Нечем мне вас лечить! — отрезала старуха, заметив, что муженек мой, приложив ладонь к затылку, рассматривает темную кровь на пальцах. — Пусть до утра терпит. А утром, как закончится, пойдете к аптекарю на углу. Пока валите наверх оба. — Старуха снова махнула рукой на лестницу, и мой спутник, с которым я еще даже не познакомилась, послушно направился туда и стал взбираться на чердак. Не грохнулся — и слава богам.

— А что тут вообще происходит? — обернулась я к хозяйке. — И с чего вы взяли, что утромэтозакончится?

— А-а, так ты не местная, — махнула на меня рукой старуха, закутываясь в ветошь у камина. — То-то я думаю, откуда такая дура взялась, что в сильную луну по улице шастает впотьмах. — Она причмокнула губами и, поняв, что я не отстану, сказала сердито: — Император наш уже старый хрыч, так что его защитный купол слабеет, и на окраинах творится бардак. Когда близится полнолуние, зверолюды пробираются в город и прибирают все, что криво лежит. У них в эту пору много силы. А тут еще эта свадьба у сынка графа нашего. Туда половину городской стражи согнали для безопасности, а эти твари и рады зубами пощелкать. Да только я их не боюсь! — Она воинственно воздела кочергу, которой ворошила угли. — Мужа моего эти зверюги сожрали, а я им не дамся!

— Сочувствую вам, — выдохнула я неловко.

— Чего уж там, — отмахнулась хозяйка. — Он знал, на что шел. В первых рядах за лунным камнем в лес на той стороне мотался. — Она вздохнула. — Богато мы раньше жили. А с тех пор, как он не вернулся, я уж сама по себе…

До меня доходило долго, а когда все-таки дошло, для чего построили тот мост через реку, я не смогла сдержаться от вопроса.

— Так что же, вы хотите сказать, что жители Танриана хотят на земли оборотней за лунным камнем? Тем самым, из которого артефакты делают?

— А ты думала, где его добывают? — фыркнула старуха. — Рудники-то имперские не бесконечные. Так что мы ходим на ту сторону отрядами и заодно охотимся на этих тварей. Муж-то мой много их положил, пока его не сожрали. — Старуха кивнула мне под ноги, и я, проследив за ее взглядом, тоненько взвизгнула, осознав, что стою на выделанной волчьей шкуре.

Хозяйка вдруг закопошилась в углу и железным совком зачерпнула и бросила в ведерко оранжевый углей.

— На вот, — сказала она, подвинув ко мне ведро. — Наверху холодно. А теперь проваливай, и сидите там тихо! — Старуха погрозила мне кочергой, и я, подхватив ведерко, поспешила ретироваться по скрипучей лестнице наверх. Пора было, в конце-то концов, познакомиться с собственным мужем.

Поднимаясь наверх, я запоздало удивилась, что магическая связь позволила нам с муженьком-бомженьком разлучиться на гораздо большее расстояние, чем та пара шагов на улице. Может быть, это из-за того, что мы находились в одном доме? Или дело было в том, что я сейчас и не думала никуда от него сбегать? Или наша связь как-то работала прямо через потолок? Кто его знает.

Все еще ошеломленная новостью о том, какой бардак творится в Танриане — граф Ковадо об этом даже не намекнул! — я грохнула ведерком с угольками о деревянный настил наверху и закашлялась от слоя пыли и ужасного прелого запаха.

— Фу! Что за?!

Наверху было очень грязно, но хотя бы не так захламлено, как внизу. И то наверняка лишь по той причине, что старушенция попросту не могла сюда забраться без риска сверзиться с лестницы. А то и на чердак натолкала бы хлама.

Муженек за это время откопал где-то люминат — круглый камень с щепоткой лунной пыли внутри, позволяющей ему светиться ночами — и вставил в держатель на стене. Уверена, что он сделал это сам, ибо люминат нужно потрясти, прежде чем он начнет светиться.

Крышу, видно, давно уже не чинили, и я почувствовала сквозняк, едва моя голова оказалась на уровне пыльного пола. Пахло прелой ветошью, гнилой соломой и еще чем-то сладковато-пряным, будто здесь хранились забытые специи.

«Надеюсь, тут нет крыс», — подумала я, а сама внутренне содрогнулась.

Муженек сидел у стены, устало закрыв глаза, занавешенные потной челкой, и не подавал признаков желания вступить в разговор. Но если не сейчас, то когда нам с этим разбираться? С нынешним стечением обстоятельств вполне реально было прожить в браке до скончания времен и помереть в один день, так и не узнав, за кого я, собственно, вышла замуж.

— Эм, привет.

Я тихонько тронула его за плечо. Он вздрогнул, тут же распахнув глаза, и зашипел едва слышно, прикоснувшись к затылку.