— И он один из ваших, — догадалась я.

— Да, — подтвердил Дел. — Его задача — находить потомков с более-менее высокой концентрацией крови оборотней и возвращать их в Арибади, чтобы наш род не вымер.

И тут я остро осознала, что наш брак для Делариона еще более нежеланный, чем для меня. Ведь я-то не волчица, в отличие от той же Люны. Я только разбавлю кровь его потомству. А вот если он женится на чистокровной волчице, наследие оборотней возьмет верх.

Все эти мысли вызвали у меня непонятные сложные чувства, которые я не могла ни определить, ни отделить от общего раздражения и усталости. Просто, наверное, в этот момент я почувствовала себя здесь еще более чужой и одинокой, а связь с Делом, который обещал мне хоть какую-то защиту, еще более хрупкой. Добавим в это тревожное варево издевки ревнивой Люны и козни сволочного Вальтара — получим совсем уж мрачную картину. Ну и до кучи я начала понимать, в какую историю влипла.

— Так что, получается, вы решили объявить войну империи за истребление вашего рода или вроде того?

Дел фыркнул.

— Это никакая не война, лисица, — сказал он спокойно. — Мы, по сути говоря, давно уже почти единый народ. Наша задача — не сражаться, а сохранить Арибади для общей цели. В мире столько всего завязано на артефактах, представь, что будет, если они вдруг перестанут работать повсеместно. А еще представь себе, сколько народу внезапно скончается без видимых причин.

— Скончается? — глухо повторила я. — О чем ты?

— Вспомни легенду о том, как появились оборотни, — сказал Дел, отвернувшись от меня и невидящим взглядом сверля витражное окно. — Они были созданы, чтобы распределять лунный камень и защищать его. Так зачем они миру, если источник иссякнет? Мы все наверняка просто погибнем. И не только чистокровные, но и полукровки. Императора и его приближенных невозможно в этом убедить, сколько ни пытайся. Для них история давно переписан предками. Но на всякий случай у них есть специальные ритуалы перед свадьбой, которые многие считают чистой формальностью и данью традициям. На самом деле они существуют для того, чтобы не допустить смешения крови с оборотнями. И прямо сейчас ты не найдешь ни одного оборотня при дворе. Ты ведь дочь Главного предсказателя, помнишь хоть кого-то во дворце с лунной болезнью?

— Нет, — выдохнула я. — Только у прислуги… И то редко.

— То-то и оно, — кивнул Дел. — Они следят за чистотой аристократии.

— А вы, значит, не следите? — нахмурилась я. — Ты ведь тоже не чистокровный, но тут к тебе относятся как к лидеру. Почему? — И тут же меня озарила догадка. — Это из-за твоего дара, да? Какой у тебя дар?

— Вода готова, — резковато сказал Деларион, давая понять, что момент откровенности на сегодня окончен. — Искупайся, Люна обещала принести что-нибудь из одежды для тебя.

«Это точно связано с его даром, — поняла я. — И лучше бы мне узнать, в чем он заключается и какой у них план».

Мылась я быстро и молча. Деларион больше не отвечал на мои вопросы — якобы для моего же блага, — и мне оставалось только гадать, что же задумали эти клыкастые и какую роль в своем плане отводили мне.

Тело мое было все в ссадинах и синяках. Я натерла нежную кожу бедер из-за этой клятой волчицы, и мази Делариона пришлись весьма кстати, в отличие от предложения помочь их нанести, за которое в него полетел железный ковшик.

Сменную одежду никто так и не принес, так что пришлось Делу покопаться в своем гардеробе. Несколько смущенно он протянул мне, вероятно, самую приличную из своих рубашек — черную, с полустертой серебряной вышивкой на вороте и манжетах. Если приталить, то получится платье, правда, постыдно короткое. Поэтому, чтобы обезопасить себя от вида моих голых ног, Деларион притащил еще какие-то штаны и даже новенькие плетеные шлепки.

Вещи были чистые и пахли травяным мылом, но аромат Дела, орехово-древесный, с мускусными нотками, уже поселился на них, и в его одежде я почему-то ощутила себя уютно.

— Удивлен, что ты… — начал было он, но осекся, глянув на мои попытки подвернуть штанины достаточно, чтобы не черпать ими пыль с пола.

— Что? — подняла я на него взгляд.

— Не очень брезгливая, — аккуратно заметил Дел.

— А что, у тебя тут блохи? Пахнет полынью, так что я думала, ты их вывел. Впрочем, из такой бороды их вывести, наверное, трудно. А ты чешешься по ночам?

Он негромко рассмеялся, садясь на край широкой кровати с каркасом для балдахина, но без тканевого навеса. Резьба тут была изумительная, искусная и какая-то древняя. Все деревянные предметы мебели хоть сейчас выставляй в антикварной лавке за баснословную цену — сметут в тот же миг. Но по большей части все это было захламлено, покрыто грязью, пылью и мусором. И постель Дела, которую он тщательно перетряс и сам заправил, все-таки выглядела подозрительно.

— Ты предлагаешь мне спать тут с тобой? — спросила я, выразительно приподняв брови.

— Нам надо отдохнуть, — устало, без тени заигрываний ответил Деларион. — И как бы я ни хотел быть галантным, прости, но у меня только одна приличная кровать, а ютиться на коврике у входа очень не хочется.

Он выглядел разбитым, и я наверняка тоже. На дворе еще стоял день, но мы так вымотались, что ждать до ночи было невозможно. И ни спорить, ни отстаивать границы и спихивать Дела на коврик у меня не было сил. Даже несмотря на то, что этот гад недавно делал с Люной у меня на глазах. Поэтому я, подумав, что на эти сутки дар мне не пригодится, лишь подготовила комнату ко сну по-своему. Выборочным поджогом уничтожила пыль, грязь, застарелую золу в камине, паутину и мусор, включая щепки и сухие листья какой-то лианы, проросшей прямо внутри дома.

Воздух в комнате всего на мгновение нагрелся. Не было видно ни вспышки, ни пламени, даже паленым не запахло, но Дел сразу понял, что что-то не так.

— Что это? — спросил он, нервно озираясь по сторонам.

— Просто спалила твоих блох, — заявила я, демонстративно отряхивая ладони. — Не люблю, знаешь ли, лишнюю живность в своей постели. Поэтомуоченьнадеюсь не обнаружить в ней твою не менее блохастую подружку, которая явится забрать остаток платы.

Дел мучительно прикрыл глаза, очень стараясь не улыбаться.

— Прости, — сказал он, помотав опущенной головой. — Я никудышный муж.

— Самый отвратительный на свете, — буркнула я, ложась на свою сторону кровати. — И если ты храпишь или воешь на луну, я точно придушу тебя подушкой.

В отличие от меня, этот гад заснул, едва голова коснулась подушки. Мне же мысли не давали покоя. Где правда, а где ложь в том, что он мне рассказал? Я не была совсем уж наивной дурочкой, чтобы безоговорочно поверить всем его сказкам. Он вполне мог соврать, чтобы я сочла его неплохим парнем, а оборотней просто преданными людьми бедняжками. Но для преданных бедняжек, которых обворовывали горожане, они творили многовато бардака в ночи полнолуния. И расшатывали защиту города, чтобы… полагаю, чтобы до чего-то добраться. Или до кого-то.

Дел тогда сказал, что в богатых домах колебание амулетов сразу не заметят. Возможно, все эти набеги на город были просто отвлекающим моментом. А во время них оборотни пытались пробить простую защиту, — и ведь им это удалось в лачуге Изигды! — чтобы потом наточить клыки на добычу покрупнее. Им нужно было проникнуть в какое-то хорошо защищенное место.

Но как с этим связан тот дурацкий факт, что Дела оставили в ту ночь на улице лишенным памяти и с разбитой головой? Причем то и другое сделали с ним друзья по его же просьбе. Это странно и глупо. Если только…

Я вдруг резко села на кровати и уставила на спящего Делариона.

Что там говорил Вальтар, когда они вышибли дверь? Я плохо помнила тот момент из-за шока, но если поднапрячь память… Он говорил что-то о том, что все пошло по их плану и Делариона… подобрали неравнодушные. И что никто ничего не заметил, иначе он оказался бы в тюрьме.