Я откидываюсь назад, словно он выбил из меня воздух. Это… не может быть правдой.

— Но если Майкл должен был жениться на Лили, значит, она умерла из-за тебя?

— Да, — говорит он. — Как я и сказал тебе тогда в машине.

— Ты её убил?

Он вздрагивает. Я подумываю переформулировать, но сейчас не время смягчать углы. Сейчас время вытащить наружу всю уродливую, корчащуюся правду.

— В каком-то смысле, — говорит он, — можно сказать, что мы сделали это вместе.

— Как? Как она умерла?

— У нас был… самолёт.

Я киваю. Каким-то образом я и так знала, что это будет связано с этим.

— Майкл его оплатил, а я построил. Так всё и сложилось: у него были деньги, у меня время. И мы оба любили летать. Машины, самолёты — всё, что быстрое. Нам это нравилось. Только когда я построил тот самолёт, я разместил переключатель подкачивающего насоса не там, где Майкл привык. В первом самолёте он был на панели. Во втором я поставил его на джойстик. И я забыл сказать ему об этом изменении. И однажды, когда они с Лили летели в Орегон на выходные, механический насос отказал. Что само по себе не должно было быть большой проблемой. Они бы справились, если бы он просто нашёл этот чёртов переключатель. Но он не нашёл. Он искал повсюду и не знал, где тот находится, и они разбились. Он выжил. Она — нет.

Тишина расцветает у меня в голове. Очень многое из сказанного прошло мимо.

— Ты… пилот?

— Был. Я не летал с тех пор, как умерла Лили.

— И ты построил самолёт? Просто взял ипостроил? Как будто это обычное дело, которым люди занимаются?

— На самом деле это не так уж сложно.

Я таращусь на него. — Майкл тоже был пилотом.

— Да, нашего самолёта.

— Который разбился. И убил человека. Вот почему он так боялся летать.

Он грустно, скупо улыбается и ждёт, пока я разложу факты по нужным полочкам.

— Я ничего не понимаю в самолётах, — наконец говорю я. — Но мне кажется… если Майкл был за штурвалом, разве он не должен был, ну не знаю, разобраться, где что находится, до взлёта? Разве не существует контрольного списка или чего-то такого?

Грейсон сцепляет пальцы между коленями.

— Существует. По крайней мере, должен существовать. И да, можно сказать, что это его вина — он его пропустил. Но если бы я просто поставил эту чёртову кнопку туда, где он привык, ничего бы не случилось. Лили была бы жива. Майкл никогда бы не винил меня в катастрофе. Он никогда бы не начал пить, никогда бы не начал так сильно меня ненавидеть… Столько всего можно было бы избежать.

— И мы с тобой никогда бы не встретились.

В его глазах вспыхивает острый, сине-зелёный блеск.

— Нет. И поверь, я уже замучил себя этим по кругу. Миллион раз.

— Ладно. Но я всё равно не понимаю, почему ты не сказал мне, кто ты такой, когда мы уже приехали в Сиэтл.

Его взгляд становится виноватым.

— Это ещё проще. Потому что я хотел произвести на тебя впечатление. Я видел твою реакцию, когда ты вошла в квартиру Майкла. Она впечатлила тебя.

Я вспоминаю. В то время я бы ни за что не призналась в этом, но…

— Ладно, да, впечатлила. Но это не имело никакого отношения к тому, почему ты стал любовью всей моей жизни.

Он резко втягивает воздух, и у меня сводит живот, когда я понимаю, что только что сказала. Но он идёт дальше, благословенно оставляя это без комментариев.

— Ясобирался рассказать тебе. — Его хрипотца задевает что-то внутри меня. — В тот последний день. Я собирался отвезти тебя в свою настоящую квартиру — с плакатами Ансела Адамса, приклеенными скотчем, и с узкой кроватью со сломанной пружиной. Я собирался всё объяснить, заняться с тобой любовью, если бы ты позволила, а потом посадить тебя на самолёт в Грецию.

В голове что-то щёлкает.

— То естьэто и был тот большой секрет? То, что ты собирался сказать мне перед тем, как мы переспали?

— Именно.

Я сжимаю губы и глубоко вдыхаю. Та история, которую Майкл скормил мне про алкоголизм… правда, но и ложь одновременно.

— Только ты в тот день попал в тюрьму.

— Да. Хотя Майкл, должно быть, рассказал тебе всё наоборот. Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что происходит и что именно он тебе наговорил. Но да, я влез в драку, защищая женщину, которую даже не знал, и когда меня оформили, я думал только о том, чтобы ты всё-таки успела на самолёт. Майкл в тот день выписывался из центра, куда я за ним и приехал. Забрать его. Но вместо этого мне пришлось использовать единственный звонок, чтобы всё ему объяснить, и онпообещал мне, Мина. Несмотря на то, что между нами всё ещё было плохо, я только что оказал ему услугу длиной в два месяца, и он сказал, что дойдёт до квартиры пешком, если понадобится. Что найдёт способ отвезти тебя в Си-Так. И сначала я не знал, что он этого не сделал, потому что меня выпустили только на следующий день.

Я прикусываю губу.

— Но когда тебя всё-таки выпустили? Почему ты мне не позвонил?

Его взгляд смягчается.

— Я позвонил. Сразу же. Но хочешь знать, что произошло? И что происходит до сих пор?

Я наклоняюсь вперёд. Я словно не могу себя остановить.

— Что?

— Я тебе покажу. У тебя телефон с собой?

Я шарю в боковом кармане легинсов и достаю телефон. Грейсон берёт свой с прикроватной тумбочки, наклоняет экран ко мне и нажимает кнопки.

— Ты знаешь мой номер наизусть, — недовольство проскальзывает в моём голосе.

— Сейчас знаю. Тогда нет. — Он нажимает «Позвонить» и включает громкую связь. Сразу включается автоответчик.

Я всё это время смотрю на свой экран. Ничего.

— Сначала я подумал, что ты в самолёте. — Грейсон отбрасывает телефон в сторону. — Но это продолжалось и после того, как ты должна была приземлиться, и тогда я начал думать, что, возможно, Майкл что-то сделал. Что он добрался до твоего телефона и заблокировал меня. Сделал так, чтобы яне мог тебе дозвониться.

— Я… нет. Он бы так не поступил. Он был не таким. — Я качаю головой, даже когда тепло уходит с моих щёк. Утром после того, как мы впервые переспали, он позвонил на работу. С моего телефона.

Я не знаю, почему до сих пор это помню.

Грейсон наблюдает за моим лицом.

— Ты когда-нибудь проверяла список заблокированных номеров? Хоть раз?

Я опускаю взгляд. Руки дрожат, но я беру телефон и захожу в чёрный список. Там всего одна запись. Без имени контакта просто номер с кодом Сиэтла.

Не я его туда добавляла. Я никогда в жизни никого не блокировала.

— Это ты? — Мой вопрос звучит тонко. Пронзительно.

— Это я. — Он тянется, нажимает «Разблокировать» и выпускает долгий выдох. — Должен сказать, я мечтал сделать это четырнадцать лет.

— Но ты всё равно мог связаться со мной, — мои слова выходят маленькими, обрубленными. — С другого телефона. Даже не пытайся делать вид, будто именно это нас разлучило.

— Нет, ты права. Хотя в тот первый день я соображал плохо. Когда я понял, что не могу до тебя дозвониться, я сразу поехал в квартиру. Но Хуан отказался меня пускать, а когда Майкл спустился… — Его челюсть каменеет. Он опускает взгляд, сжимая один кулак в другой ладони. — Я понял. В ту же секунду, как его увидел. Я чувствовал твойзапах на нём. И я сорвался. За всю жизнь я бил немало парней, но никогда — вот так. Никогда.

Я быстро считаю в уме и стараюсь удержать подбородок от дрожи.

— О боже. Это значит…

Он напрягается. — Что?

Я сглатываю, горло саднит.

— Я переспала с Майклом минутчерез пять после того, как познакомилась с ним. Реальных пять минут.

Он морщится и закрывает глаза. Я уверена: будь Майкл сейчас здесь, Грейсон ударил бы его снова — живого или мёртвого.

— Он не должен был так с тобой поступать.

— Нет. Хотя, если честно, я на него набросилась. И умоляла. В одном белье. Я просто так обрадовалась, что ты вернулся домой. Что с тобой всё в порядке.

— Всё, что ему нужно было сделать, это назвать тебе своё имя, — сквозь зубы говорит он.

Это заставляет меня зашипеть.