— Ладно, — говорю я. — Позвони мне ещё раз, если тебе правда этого хочется.

Из него вырывается воздух, словно он всё это время задерживал дыхание.

— Хорошо. Тогда скоро поговорим.

— Хорошо.

Когда мы вешаем трубку, я долго смотрю на телефон. Я не знаю, что и думать. Ничто из этого не совпало с моими ожиданиями.

Покачав головой, я иду разбирать продукты — удаётся спасти всё, кроме разбитой банки варенья и трёх яиц.

Когда с этим покончено, мне больше нечего делать, кроме как отправиться в лес.

Для нашего первого танца в качестве супругов Майкл настаивает на «Angel» от Aerosmith.

Ни один из нас толком не умеет танцевать, тем более, под такую бодрую мелодию, но он уверяет, что слова песни напоминают ему обо мне, и мы просто покачиваемся в такт протяжному вокалу Стивена Тайлера. За моей спиной белое платье шуршит по паркету загородного клуба.

Вокруг нас друзья и родственники, но их лица расплываются. Я не могу оторвать взгляд от сине-зелёных глаз, в которые смотрю вот уже три года. Два часа назад этот мужчина стал моиммужем. Тем, с кем я проведу жизнь — в радости и в горе, пока смерть не разлучит нас.

Майкл улыбается, и у меня сжимается грудь. Не могу поверить, что мы женаты. Особенно если вспомнить, что временами я не была уверена, дойдём ли мы вообще до этого дня. Шрамы, оставленные Грейсоном, были слишком глубокими, мы едва пережили те тяжёлые месяцы после. Мне пришлось привыкать к партнёру, который стал серьёзнее. Сдержаннее. Который замолкает при любом конфликте, потому что всё ещё восстанавливается не только после алкоголя.

Но когда я приспособилась, я поняла: любовь Майкла никуда не делась. Просто теперь он показывает её иначе, в основном тем, что окружает меня всем, чего только можно захотеть: кроссовками для бега за триста долларов, будто я внутренний Усэйн Болт; новеньким рабочим компьютером со всеми возможными аксессуарами; цветами без всякого повода.

Он заботится обо мне. Я не жалею о своём выборе.

Я улыбаюсь и тянусь, чтобы провести пальцами по его волосам. Теперь у него короткая стрижка, и золотистые пряди скользят между моими пальцами, как атлас.

— Ну что, — говорю я. — Мы женаты.

— Да.

— И как ты себя чувствуешь?

— Счастливым. — Его улыбка становится шире. — Аты?

— Счастливой.

Песня подходит к концу, Майкл эффектно наклоняет меня назад. Я едва не вскрикиваю, но он уверенно удерживает меня, даже без всякой моей грации.

Под одобрительный гул гостей мы целуемся. Танцпол тут же заполняется, начинается новая песня, ритмичная, под которую все взмывают руками в воздух.

Майкл ставит меня на ноги.

— Я умею танцевать только медленно. Как думаешь, никто не будет против, если я так и буду делать весь вечер?

Я обвиваю руками его шею.

— Неужели ты жалеешь, что не пошёл на те уроки танцев?

Его губы криво изгибаются.

— Ты же знаешь, что я хотел.

Я киваю. Знаю. Работа всё больше поглощает его время. Его элитные индивидуальные проекты заставляют людей выстраиваться в очередь за его вниманием, и чаще всего я считаю удачей, если он возвращается домой к семи.

Но он так старается ради меня. Ради нас. Поэтому я делаю всё, чтобы его поддержать.

Из толпы к нам направляются двое гостей. Я узнаю коллег Майкла — Сару, которая подмигивает мне с нарочито открытым ртом, и Бенни Галлахера, который почти не изменился с тех времён, когда мы вместе учились. Всё такой же широкоплечий и нелепо высокий, с копной светлых волос, и оглушительным смехом, заполняющим весь зал.

В глубине души я никогда не перестану сравнивать его сВесёлым Зелёным Великаном после того, как в прошлом Хэллоуине он выкрасился в зелёный и надел юбку из листьев, но, конечно, вслух я этого не скажу.

— Поздравля-я-я-ем, чёрт возьми! — орёт Бенни. Он выхватывает у Сары два бокала шампанского и суёт их нам под нос. — Ну что, готовы оторваться?

Выражение лица Майкла становится нейтральным, а рука у меня на талии сжимается сильнее.

Это мой сигнал. Он настаивал, чтобы его проблемы с алкоголем оставались тайной, поэтому я забираю бокалы с виноватой улыбкой.

— Спасибо, Бенни, но если мы выпьем это сейчас, я точно упаду лицом в пол. Я и так еле держусь. Потом, ладно?

— Точно, точно. Потом! — Бенни смеётся с таким энтузиазмом, что я начинаю гадать, сколько бокалов он уже осушил. — Успеете напиться после большого сюрприза Майкла на медовый месяц!

Большой сюрприз. Волна возбуждения пробегает по спине, и я бросаю взгляд на новоиспечённого мужа. Он упорно молчит о нашем путешествии, но впервые за… да вообще за всё время — выторговал у работы целую неделю отпуска.

А значит, меня ждёт нечто грандиозное. Сумка в Audi на парковке собрана соответствующе — паспорт надёжно спрятан в нижнем кармане. И если я втайне гуглила лучшее время для посещения Акрополя и расписание паромов из Афин на Эгину, то исключительно из соображений подготовки.

Я широко улыбаюсь Бенни.

— Сюрприз, да? — каким-то чудом мой голос остаётся ровным. — Расскажи подробнее.

Майкл бросает на него предупреждающий взгляд, и Бенни изображает, как запирает рот и выбрасывает ключ.

Что, разумеется, длится ровно две наносекунды.

— Тебе понравится! — гремит он, подмигивает и уносится прочь вместе с Сарой.

Майкл выдыхает и целует меня в висок.

— Слава богу, он не всё испортил. И спасибо, что выручила меня. Снова.

— Без проблем. — Я поднимаю бокалы. — Пойду избавлюсь от них. А когда вернусь, ты расскажешь мне всё про этотсюрприз.

Он усмехается. — Даже не надейся.

Я пробираюсь через переполненный танцпол к бару, где застаю Кейт, читающую лекцию пухлощекому бармену о принципиальной разнице между тоником и содовой. Он смотрит на неё широко раскрытыми глазами, явно слишком ошеломлённый, чтобы сделать заказанный напиток.

Я толкаю её локтем и вкладываю в руки бокалы.

— Перестань отвлекать бедный персонал. За тобой очередь длиной в полмили.

Она надувает губы и делает пробный глоток.

— Я его не отвлекала. Он былочарован. Ловил каждое моё слово.

Я смеюсь.

— Ага, потому что ты выглядишь как Жизель Бюндхен, а не потому, что его волнует скрытое содержание сахара в тонике.

— Ну… — Кейт задумчиво прищуривается. — Теперь, когда ты сказала, язаметила, как он заглядывался мне в декольте. И в этом я виню тебя. Тебе обязательно было выбирать такое платье?

Я окидываю её взглядом. Она выглядит потрясающе в фиолетовом платье подружки невесты, которое я выбирала специально для неё.

— Обязательно. Потому что это моя свадьба, и я имею право, если захочу, быть затменной собственной свидетельницей. А теперь сделай одолжение — исчезни с этим алкоголем, ладно?

Она фыркает и осушает один бокал залпом.

— Ты так говоришь, будто просишь избавиться от трупа.

Я пожимаю плечами.

— Почти так.

— Чего только я для тебя не делаю. — Кейт принимается за второй бокал, потом делает жест «брысь». — А теперь иди. Танцуй со своим сияющим новоиспечённым мужем.

Я должна бы так и сделать, но задерживаюсь. К этому времени завтра моя лучшая подруга уже будет в Сигроув, и кто знает, когда мы увидимся снова.

— Через секунду. Просто так здорово, что ты здесь. Мы слишком долго не виделись.

— Это точно. Давай больше так надолго не расставаться, ладно? — Кейт ставит пустые бокалы на ближайший стол и обнимает меня. — И спасибо, что сделала меня частью этого дня. И поздравляю. И я тебя люблю. И пусть у тебя будет офигенный медовый месяц, где бы вы ни были.

Улыбка, которую я прячу у неё на плече, вполне тянет на «улыбку до ушей».

— О, поверь. С этим проблем точно не будет.

За окнами банкетного зала сгущаются сумерки, окрашивая озеро Вашингтон в насыщенный индиговый цвет. На противоположном берегу мерцают пригороды Сиэтла.

Внутри мы танцуем, едим и режем торт, но Майкл всё чаще поглядывает на часы. Чуть позже девяти он берёт меня за руку и ведёт сквозь праздник, прощаясь с гостями. Папа обнимает нас. Мама плачет. Когда все слова благодарности сказаны, Майкл выводит меня к «Ауди».