- Ты совсем обалдел, Инголир? – продолжал злиться Корин.

- Да, чем ты недоволен? – возмутился эльф. – Дораэль знатная и уважаемая эльфийка! Кто скажет, что это не так, и что ей нельзя доверять (в разумных пределах конечно), пусть скажет мне почему?

Между ними, видимо, шёл уже молчаливый диалог, так как взгляд, которым Корин сверлил своего друга, был весьма многоговорящим. Но эльф в итоге победил, и Тенебрей, фыркнув, отвернулся к окну. Мою же руку, которую он продолжал держать, погладил успокаивающе.

Через пятнадцать минут, когда мы остановились у весьма богатого дома, Истед помог войти эльфийке.

Определить возраст у эльфов было весьма трудно. Трудно было определить это и в отношении этой дамы. Она была молода на вид, красива и одета очень богато. Красивая тиара, манто из дорогого меха и большое количество украшений подчеркивали, что она ни в чём не нуждается. Но внутреннее чутье мне подсказывало, что дама старше нас всех. Она окинула меня проницательным взглядом ореховых глаз и тепло улыбнулась, склонив голову.

- Добрый вечер, миледи, милорд Тенебрей, - поздоровалась она мелодичным голосом.

- Ну, можно трогать, - довольно сообщил Истед и стукнул кулаком в стену кареты, отдавая приказ вознице. – Давайте обойдемся без лишних условностей. Мы всё же едем не на променад, а по делу.

Карета тронулась, набирая скорость.

- Леди Хардин, запомните, баронесса – ваша давняя и хорошая приятельница. И не советую в ателье вам оставаться без её присмотра даже в гардеробной, - инструктировал меня инквизитор. – Дораэль, твоя задача – не оставлять герцогиню одну в присутствии посторонних. В остальном леди Хардин знает, что делать, если её не посетит, конечно, очередной приступ глупости или дурости.

У меня при этих словах спёрло дыхание. Ну, каков наглец? Я же его не цепляла! Тенебрея же это замечание развеселило. Я понимала, что эльф это сказал в шутку, но мне стало обидно.

- Самое страшное качество дуры – сообразительность, герцог Истед, - заметила я и убийственно посмотрела на инквизитора.

- На то я и рассчитываю, леди Хардин, - усмехнулся эльф.

Тенебрей потешался над нами вовсю. Улыбнулась и эльфийка, пристально и молчаливо продолжая наблюдать за нами.

Карета остановилась на одной из центральных улиц, о чём говорили высокие, ладные домики, первые этажи которых были переоборудованы в яркие витрины модных магазинов. Дверцу кареты поспешил открыть швейцар, сопровождая нас до входа в ателье, с яркой и броской вывеской, на которой было написано «Дом Уринтелл». Живые нимфы демонстрировали в витрине ателье платья и костюмы, плавно меняя позы.

Мы вошли в ярко освещённый зал, блестящий мрамором и позолотой. Первой в глаза бросилась большая картина, на которой была изображена женщина с гордым взглядом. Полотно занимало центральное положение, и, судя по всему, на нём была изображена хозяйка ателье. Остальные картины были не меньше, но на них лица персонажей были невзрачны, а акцент больше уделялся платьям и костюмам.

Я подошла к портрету владелицы, внимательно рассматривая женщину среднего возраста. Остальные мои спутники разговаривали с девушкой-модисткой.

Нужно отдать должное персоналу этого заведения, они явно были вышколены по первому разряду. Нас, как посетителей, сразу же признали как почётных гостей, что вызвало немалый ажиотаж. Тех посетителей, что находились в зале, каким-то образом сразу же выдворили. У меня ненавязчиво забрали плащ и предложили расположиться на софе. Помощница модистки, будто появившись из ниоткуда, тут же предложила нам шампанское на серебристом подносе. От напитка я отказалась, не желая терять концентрацию, и мне тут же предложили на выбор чай или сок. Пока я путешествовала по залу, рассматривая картины с одеждой, за мной следовал молодой манекенщик, готовый выполнить любую просьбу.

От своих спутников я далеко не отходила, прислушиваясь к тому, что говорят Тенебрей и Истед. Корин выразил желание найти для меня платье, которое мне понравится, и будет соответствовать моему «весьма избирательному» вкусу. Герцог Истед оказался более прозаичным и попросил подобрать для баронессы Дораэль «что-то новенькое».

То, с каким вниманием слушали прислужники лордов, даже не поинтересовавшись мнением самих леди, наводило на мысль, что они привыкли к тому, что выбирать будет тот, кто платит.

- Леди нравится интерьер? – спросил меня тем временем следовавший за мной тифлинг.

- Необычный, - не стала я отвечать прямо.

- О-о! У лаэры Уринтелл очень хороший вкус. Она прекрасно чувствует пожелания и запросы наших гостей и может удовлетворить даже самый притязательный вкус, - рассыпался в комплиментах своей хозяйке манекенщик.

Сам он был одет в модный сейчас во дворце костюм.

- Ваша хозяйка не маг? - спросила я.

Лицо парня на миг закаменело, но он быстро взял себя в руки.

- Госпожа начинала карьеру простой швеей, - улыбнулся он мне. – Но благодаря своему таланту смогла заработать состояние и открыть этот салон.

- Как интересно и похвально, - пробормотала я, вглядываясь внимательней в портрет владелицы.

- Леди не соизволит посмотреть образцы платьев? – спросила тем временем меня модистка, приглашая жестом на софу. – Вас ждет чай и пирожные. И не беспокойтесь о фигуре. Мы заказываем их у Шор-Гана. Они не позволят вам набрать ни грамма лишнего веса.

Кто такой Шор-Ган, я не знала. Но по тому, с каким придыханием о нём говорила девушка, поняла, что это ещё один «гений» столицы, которому благоволит высшее общество, за возможность сколько угодно есть и при этом не толстеть. Зачаровать сладости таким образом, чтоб углеводы не усваивались, надо было еще постараться.

Однако нужно было заняться делом, и я села рядом с Тенебреем, послушно принимая блюдце и чашку с чаем, приготовившись к представлению.

- Мы предлагаем вашему вниманию десять самых последних творений лаэры Уринтелл, - провозгласила торжественно модистка и взмахнула рукой.

Из-за ширмы красивым строем, выполняя почти танцующие движения, выплыли манекенщицы, замерев перед нами в картинных позах. Платья, что демонстрировали девушки, были многослойными, пышными и богато инкрустированными. К одним полагались в комплекте шляпки, к другим – перчатки. Украшены они были тоже по-разному: то оборками, то вышивкой или плиссировкой, а некоторые – драгоценными камнями. Такие во дворце как раз были в моде.

У баронессы Луар-Дрю загорелись глаза, и она даже подалась вперёд от восхищения. Я осталась равнодушна. Мне была привычна и нравилась та одежда, что шили Орина и Карина.

Однако своего отношения я не показала. Интересовало меня другое, я сдержанно и внимательно рассмотрела каждое платье и даже покрутила пальцем, прося манекенщиц молча обернуться вокруг оси. Девушки услужливо выполнили мою просьбу, а персонал замер, ожидая от меня «приговора». Сделав вид глубокого раздумья, приставив палец к подбородку и поджав губы, я спросила баронессу, которая ожидала, пока я первая выберу туалет:

- Дорогая Дораэль, что вы думаете?

Эльфийка будто ожидала, пока её спросят:

- Герцогиня, мне нравится персиковое. Еще вон то жемчужное с рюшами и нежно-синее с оборками, - на одном дыхании произнесла леди восхищённо.

- Да? – надменно протянула я, вспоминая манеру общения Патрисии, и достала свои артефакторские очки.

Платья меня не интересовали, но роль нужно было играть так, чтоб не вызвать подозрений в том, с какой целью мы пришли.

Сквозь розовые линзы мне отлично было видно, что над нарядами поработал и артефактор, и проклятийник. Оно и понятно. Даже не зная стоимости каждого из нарядов, я подозревала, что их цена гораздо больше той, что я видела на платьях, выставленных в витринах магазинов в студенческом квартале. А если туалет быстро помнется или нечаянно запачкается, то покупатель останется недоволен покупкой и больше не вернется в салон. На этих платьях бытовые заклинания были не простыми, а усовершенствованными. Артефакты тоже были, но не бытовые, а для привлечения внимания и с мерцающим эффектом для ткани. Судя по всему, некоторые платья должны были блестеть в темноте.