Я удивленно посмотрела на Тенебрея. Корин встретился со мной взглядом.

- Лея, если бы ты была готова занять пост своего отца, король уже сейчас передал бы тебе эту должность, - пояснил Тенебрей. – Нельзя крупные ведомства королевства оставлять без доверенных лиц. Сейчас развитием промышленности, наукой и образованием заниматься полноценно некому. К сожалению, Бентана это мало интересует. Целое министерство остается без главы, а в отрасли творится полный хаос. Заместителя твоего отца убили, а тех, что назначили, разжаловали. Временно ведомство разделили, оставив за Бентаном промышленность. Лорду Сенье передали кураторство над образовательной сферой, так как других вариантов пока нет.

Мне нечего было сказать на это.

А Линетта уже показывала Тирелу следующую газету: «Крылатые вести ночи». Здесь на первой полосе описывались события Совета вампирских кланов. Репортер задавался вопросом, кто же создал несанкционированных упырей и так дискредитировал сообщество клыкастых в глазах общественности? А так же пытался убить первого наследника князя Александра Леманна? Вся страница была посвящена предположениям и догадкам.

Упоминался тут и сам Тирел. Журналист затрагивал вопрос, насколько законный наследник выбивался из общих представлений о вампирах, и его необычный лекарский профиль со светлым источником магии.

Тирел с отвращением отшвырнул от себя прессу.

- Пришлось сильно постараться, чтобы убрать из статьи все негативные высказывания о твоем отце и тебе, Тирел, - признался Тенебрей. – Газету чуть было не запретили к выпуску. Сошлись в последний момент на таком варианте.

- Спасибо, Корин, - прошипел вампир. – Удивительно, что у тебя получилось остановить этих «писак». У них уже наверно заготовлена куча шаблонов, чтобы как можно сильней показать меня «неподходящим» наследником. Они и раньше проходились по мне весьма нелицеприятно, когда поводов не было. И представляю, что должно было быть в сегодняшнем выпуске.

- Пока дяде не выгодно, чтоб у вампиров менялась власть, газеты будут контролировать, - заметил Корин. – Всем до вечера.

И поцеловав меня в щеку, некромант ушёл.

На первую пару по целительству я бежала, спотыкаясь и опаздывая, а все потому, что Дэм, не желая идти на занятия по чтению, письму и счёту, умудрился спрятаться в подсобке. Кто ж знал, что академические подсобки - многопространственные коридоры? Мальчишка просто заблудился и потерялся, а мы все вместе, с ректором во главе, и с четверокурсниками-портальщиками разыскивали его целых двадцать минут.

За опоздание на зачёт я получила минус пять баллов рейтинга. Магистр Ларин отчего-то сегодня была сильно не в духе. Мне досталось только за опоздание. Зато остальному курсу и некоторым зельеварам, с которыми у нас пара была совместной, ещё и отработки за несданные доклады. Свой доклад я сдала ещё в пятницу, на него давалась целая неделя. Учитывая, что рядом со мной живёт один неплохой лекарь, которого обожает сама декан факультета целительства, сделать плохо я его просто не могла. И хоть Тирела рядом не было почти неделю, он объяснял материал так просто, что с объёмными домашними заданиями я справлялась легко и в его отсутствие.

Начиналась сессионная пора. По предметам, которые у нас должны продолжаться и в следующем полугодии, предполагались зачёты, а вот по тем, что заканчивались – экзамены. Таким образом, экзаменов у артефакторов четвёртого курса должно быть всего два: по левитации и минералогии. Не так много, как у пятикурсников, зато зачётов было целых семь! И каждый состоял из теоретической и практической части. На этой неделе в моём личном расписании, доставленном духом корпуса, появившемся утром на столе, было их каждый день по два. А на следующей неделе, практически последней учебной, осталось два экзамена и оставшиеся зачёты, уже по одному в день. Зачёты по профильной артефакторике сместили на последнюю неделю. И хоть предмет был трудным, сдавать их будет гораздо легче, чем экзамены перед комиссией.

Моих сокурсников больше волновала другая мысль. Понимая, что на четвёртом курсе навряд ли кого-то выгонят, и максимум отправят несколько раз на пересдачу, они бурно обсуждали начало в следующем полугодии двух новых и сложных предметов: высшей магии, где изучали заклинания высшего порядка, и сопротивления магии, которое называли сокращенно – сапромаг. О сапромаге адепты говорили часто и эмоционально в коридорах. Особенно ненавистно этот предмет обсуждали пятикурсники-боевики. Они не понимали, зачем изучать сложные комбинации заклинаний и их совместное построение несколькими магами, если можно использовать одно первого-второго порядка. Однако их возмущения так и оставались голословными, а предмет никто не убирал. И он неотъемлемо являлся одним из важнейших и сложнейших испытаний для будущих дипломированных специалистов.

Полтора часа пролетели как мгновение, и я с удовлетворением сдала бланк теоретической части экзамена. Стонали не успевшие дописать вопросы сокурсники и зельевары.

- Смотри, - подпихнул меня локтем сидящий рядом Уквеа и кивнул головой в сторону соседней парты, на ряд ближе к кафедре, чем наша. За ней одиноко сидел дракон Илишин. Бланк перед ним был пуст, и одиноко рядом приплясывало самопишущее перо, готовое к работе. Однако дракон, сложив руки на коленях, смотрел прямо перед собой.

Колокол прозвенел, оглашая окончание пары, и магистр Ларин начала собирать у адептов работы. Дойдя до посольского отпрыска, она недовольно взяла пустой бланк.

- И как это понимать, адепт дир Аскурк? – требовательно спросила она. – В переводных документах у вас превосходные результаты…

Дракон не ответил и, встав, молча вышел из аудитории.

- Что это за вышль его укусил? – риторически спросил меня орк, так же поднимаясь. – Он же отлично учился…

Я пожала плечами, сама не понимая, что могло такого произойти у дракона, что он не посчитал нужным хоть что-то написать, чтобы не попасть на пересдачу. Пересдачи не приветствовались, и нерадивых адептов наказывали за них дополнительными отработками и существенными минусами в рейтинге. Так, завалив всего два зачёта (даже не экзамена), первокурсники вполне могли вылететь из рейтинга. Потому и отчислений на первом курсе было много. Дорвавшиеся до самостоятельной жизни и свободы молодые существа чаще больше внимания уделяли развлечениям и друзьям, не сильно ответственно относясь к учёбе. Баллы из-за этого набирали плохо, и часто их теряли, забывая вовремя сдавать задания, а пробелы в знаниях сказывались во время сессии. И только те, кто смог пройти первый год обучения и адаптироваться к учебной нагрузке, уже могли понять, что не стоит запускать свою успеваемость и рейтинг, и осознанно понимали, чем это грозит.

В коридоре мне пришлось дожидаться Тирела, который где-то задерживался. Пришёл вампир вместе с Кираной, заплаканной и расстроенной.

- Что случилось? – спросила я подругу. Она не ответила, из всех сил стараясь не разрыдаться сильнее.

- Ривен Локрейн вернулся в академию, - пояснил Тирел. – Его выпустили из тюрьмы. Первым делом он решил выяснить отношения с Кираной. Стал обвинять в том, что она его бросила в трудное время.

Я попыталась утешить подругу как могла. Сожалеть о расставании с этим парнем, на мой взгляд, не стоило. Очень низко с его стороны было обвинять в своих бедах девушку, которая из-за него могла быть арестована и отчислена из академии. Сам едва не поломал ей судьбу, а когда дело обернулось иначе и коснулось его, спустил на нее своего «внутреннего зверя».

Но чужие мысли и чувства – потёмки, и Кирана вполне понятно переживала.

Следующая пара у нас была обычной лекцией по стихийной магии, а вот следом снова теоретический зачёт по зельям.

Мэтр Берз строго следил, чтоб ушлые адепты не списывали и не применяли копирующие заклинания, вышагивая между рядами и мастерски вычисляя хитрецов. Пятерых адептов в итоге выгнали, отправив на пересдачу. Остальные нерадивые учащиеся, поняв, что списать не получится, приуныли.