С приходом весны герцог Хардин все чаще стал отлучаться по делам герцогства, и я подолгу стала оставаться на попечении леди Евгении.

Когда отец вернулся, то объявил, что скоро отправится на месяц или полтора в экспедицию в Сарнгейт. Новость я восприняла печально, меня он в этот раз с собой не брал. Сейчас, будучи почти взрослой, я понимала, что маленький ребёнок в гарнизоне и походах - тяжкая ноша и обуза. И мой родитель брал меня с собой из-за безвыходности. Возможно, по этой же причине мой любимый папочка и озадачился мыслью жениться второй раз.

Узнав новость, леди Бофор изъявила желание отправиться на несколько дней в столицу, уладить некоторые дела и лично пригласить своих знакомых на предстоящую свадьбу.

Как только леди отбыла порталом, между мной и отцом вечером состоялся разговор.

- Лея, как тебе Евгения? – задал мне вопрос папа, когда я сидела у него на коленях перед камином в малой гостиной и готовилась слушать любимые сказки и легенды.

- Она странная, - ответила девочка, которая скучала по такому совместному времяпрепровождению.

- Почему? – вздёрнул бровь родитель.

- Хочет показаться другой, не такой, какая есть.

- Что ты имеешь ввиду? – поинтересовался герцог.

- Евгения не любит нас так, как хочет показать, - ответила я.

Я видела, как отец закусил губу. Он явно был сейчас в смятении.

- Лея, мне кажется, ты всё же предвзято относишься к ней. Разве она сделала что-то плохое? – риторически спросил он. – Евгения тянется к тебе и прикладывает массу усилий, чтобы понравиться. Не отталкивай её и не расстраивай меня этим. Мне казалось, что между вами появилась симпатия.

Слова прозвучали довольно резко. Как же это было удивительно и неприятно для меня. Складывалось впечатление, что виконтесса породила между нами зыбкую почву недоверия. Но тень сомнения после моих слов в душе моего отца всё же поселилась. То, как он нахмурил брови и задумался после этого, говорило о внутренних терзаниях родителя.

Вернулась леди Бофор на несколько дней позже, чем планировала, и сразу же занялась грандиозной подготовкой к моему дню рождения. Таким образом она хотела сделать мне приятное.

Вечер, устроенный в виде детского бала, был почти как настоящий. Отличием этого мероприятия стало то, что на него позвали детей из знати нашего герцогства. Мероприятие было всего на несколько танцев, но отпрыски аристократов очень старались произвести впечатление и совсем не по-детски вели себя, что вызывало гордость у их родителей, наблюдающих в сторонке за чадами. Получить приглашение на бал удалось далеко не всем, и вассалы во всю выражали свое признание леди Бофор, которая лично принимала решение, кто достоин попасть на этот праздник. Они вились вокруг нас и сыпали комплиментами, надеясь на дальнейшую благосклонность будущей герцогини.

Мне же показалось, что праздник леди больше устроила исходя из своих интересов, пытаясь показать подданым отца себя как хозяйку и утвердить свой статус. У маленькой меня он не вызывал такого восторга, как у остальных. Отец согласился на такой формат праздника только после того, как виконтесса пояснила, что в столице так принято, а мне нужно учиться подавать себя и больше репетировать дворцовый этикет, занятия по которому я не очень любила. Герцог уступил, полагаясь на мнение леди Бофор.

Поздно вечером, когда был проведён последний гость, а мы спокойно пили чай в кабинете отца, виконтесса подарила мне куклу, которую привезла из столицы. Каково же было моё удивление, когда, распаковав подарок, я увидела фарфоровое лицо, очень похожее на моё. Натуральные русые волосы, чуть светлее чем у меня, были сложены в похожую с моей причёску.

- Я не помню этой куклы, - тут же призналась друзьям, ибо все мои игрушки хранились до сих пор в сундуках игровой. Хоть я не любила игры в куклы, всё, что дарили, будто музейные экспонаты, находилось там.

- Тебе нравится? – поинтересовалась виконтесса.

Что и сказать, марионетка была довольно большой, искусно сделанной и очень красивой. Игрушка явно стоила очень дорого, и трудно было поверить, что такой подарок можно изготовить всего за ту неделю, что пробыла леди Бофор в столице. Видимо, Евгения заранее заказала её изготовление по моему портрету.

- Она похожа на меня, - ответила девочка.

- Тебе не нравятся обычные куклы, и я подумала, может, эта привлечёт твоё внимание? - пояснила леди.

- Необычный подарок, - согласился со мной Тирел, нахмурившись. – Что-то в нём есть… настораживающее.

Персципиатус оборвал видение.

- Много сил уходит на изъятие воспоминаний и проекцию, - пояснил он нам. – Отдохнём немного и продолжим. Кукла изготовлена одним из мастеров-ведьмаков. Не думайте, что это так просто. Леди пришлось долго ждать, чтобы наконец забрать эту уменьшенную копию Леи. Для следующего воспоминания перейдём в личные покои герцога. Мне легче всё демонстрировать в местах, где сами события происходят напрямую.

Я взглянула в последний раз на картину своих отца и матери.

- Эту картину ведь тоже убрали по приказу леди Евгении, - вспомнила я сама. – Не помню когда, но как-то её просто не стало, а в семейной галерее она не появилась.

Я повела друзей через тёмные коридоры замка в личные герцогские апартаменты. Второй этаж почти полностью был «хозяйским». Комнаты отца и матери располагались в левом крыле. Теперь же я вспоминала, что комнаты матери, которые стояли после её смерти закрытыми, отец переделывать запретил и законсервировал, приказав Рхашанраату охранять их. Леди Бофор пришлось занять соседние апартаменты, которые она переделала под свой вкус. Позже законсервировали и их, а меня переселили в матушкины, чтобы я была как можно ближе к отцу. С тех пор я и продолжала жить там.

Мы зашли в темноту личной гостиной моего отца. По моему мысленному приказу тускло зажглись осветительные артефакты.

- Кажется, я знаю, что ты хочешь показать, - полушепотом обратилась к оракулу. Демон от нас не отставал, он с какой-то принципиальной настойчивостью оставался в человеческом виде.

– Одно из важнейших событий, что случилось с тобой в детстве, Лея, произошло именно тут, - кивнул оракул.

- Да, - подтвердила я, пребывая в задумчивости своей памяти. – По распоряжению леди Евгении меня отселили из детской комнаты в правое крыло. Но я долго не могла привыкнуть к этому. Меня начали посещать сны, в которых я видела мать. Они были похожи на кошмары, и я часто просыпалась, а потом не могла снова уснуть. Служанка, что присматривала за мной ночью, обычно пропускала этот момент, засыпая. Незадолго до отъезда отца, практически за несколько дней, я снова проснулась от кошмара и пошла к папе.

Снова реальность перед нами померкла и пришла в движение. Сгустилась темнота, и мы увидели, как открывается дверь гостиной, и в неё входит девочка в белом ночном одеянии до пят, с распущенными волосами и бледным лицом. Робко она закрывает дверь, стараясь быть неслышной, и, тихо ступая босыми ногами, приближается к приоткрытой двери спальни.

Я уже примерно знала, что нас ждёт. Но видение оракула оживило эту картину до мельчайших подробностей.

Маленькая герцогиня осторожно приоткрыла дверь шире и, не посмев войти, наблюдала за происходящим с порога.

Мой отец спал на спине, закинув руки под подушку. Его лицо было безмятежным и расслабленным. Одеяло прикрывало его тело наполовину, обнажая часть широкой груди. На кровати около него сидела в пеньюаре леди Бофор. Она окунала обычную художественную кисть в баночку с каким-то зельем и рисовала им на лбу и висках, нашептывая неслышно заклинания.

- У неё же нет магии! – воскликнул Стомиан.

- Нет, - согласился вампир. – Она – ведьма, если ты еще не понял. Это ведьминский ритуал ментального воздействия.

Вампир и я знали больше о ведьмах. Тирел безошибочно определил суть действий леди Бофор. Я же поняла это благодаря полученным недавно знаниям.

- Демоны! – ругнулся Стомиан, на что зашипел Персципиатус. – Да пусть вас всех Бездна пожрёт! – снова ругнулся он, поняв, что забылся. – Редко кому за всю долгую жизнь приходится сталкиваться или с одними, или с другими. А тебе, Лея, прям везёт!