Ночь. Ветер. Я еду без цели, просто мчусь, чтобы хоть как-то заглушить эту ярость.

Сева выиграл.

Антон предал.

Лера…

Телефон вибрирует в кармане. Кидаю взгляд на часы и вижу на экране сообщение от Леры:

«Ты где?»

Я смотрю на экран и игнорирую. Не сейчас. Сейчас я должен быть один.

Потому что, если кто-то подойдет ко мне сейчас я сломаю ему лицо.

Время тянется мучительно медленно, а сердце отбивает ритмичную дробь. Набираю еще раз номер Виктора. Уже сотый за этот вечер. Гудок, второй, пятый и тишина. Он сбрасывает сам или что-то случилось?

Сжимаю телефон так сильно, что, кажется, стекло экрана трещит под пальцами.

"Возьми трубку. Ну пожалуйста, возьми..." — посылаю мысленно во вселенную, но в ответ тишина. Пустота окутывает меня со всех сторон, леденящий страх прокрадывается в душу.

На столе передо мной холодный чай, который я налила три часа назад и так и не притронулась. Включенный телевизор молчит, я выключила звук, чтобы лучше слышать каждый шорох, каждый возможный звук, рев мотоцикла за окном.

Пишу очередное сообщение:

"Виктор, просто дай знать, что ты в порядке"

Отправляю. Вижу две серых галочки, значит дошло. Но не читает. Специально? Не видит или наказывает меня за что-то?

Я начинаю ходить по квартире, от окна к дивану, от дивана к кухне. Ноги сами несут меня по этому замкнутому кругу.

Может, он злится? За то, что я не остановила его тогда? За то, что не дала показаний?

Случайно прикусываю губу до крови и ухожу в ванную. Долго умываюсь холодной водой, пытаясь привести себя чувство, но не получается. Беспокойство охватывает меня целиком. Мне кажется, я еще ни за кого в своей жизни не переживала так, как сейчас за Виктора.

Это не поддается объяснению, но он стал мне очень дорог. Только бы с ним все было в порядке.

Пытаюсь позвонить снова. На этот раз даже гудков нет, сразу сбрасывается. И вроде никто никому ничего не обещал, а все равно меня бросает то в жар, то в холод.

Он намеренно не берет трубку.

Руки дрожат, когда набираю сообщение:

"Я понимаю, если ты злишься. Но я волнуюсь. Пожалуйста..."

Удаляю. Пишу заново:

"Просто скажи, что жив"

Отправляю, сообщение не доходит.

Спать невозможно. Каждый раз, когда закрываю глаза вижу лицо Виктора в тот момент, когда он выходил из отделения. Эти глаза усталые, но такие твердые. Как будто он уже тогда знал, что будет дальше.

Переворачиваю подушку на холодную сторону.

Где он сейчас? На улице? У друзей? Или...

Мысль о том, что он мог снова пойти к Севе, заставляет меня резко сесть на кровати. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Но я успокаиваю себя тем, что мне бы уже давно сообщили. Плохие новости распространяются быстро.

Рассвет. Я уже не пытаюсь звонить. Смирилась с тем, что мне уснуть. Просто сижу у окна, смотрю, как серый свет постепенно разъедает темноту. Затем принимаю душ. Одеваюсь. Кофе не варю и без него сердце словно сошло с ума.

На интернате тишина. Я пришла на час раньше, не могла больше сидеть в квартире с ее давящими стенами.

Прохожу в спортивный зал. Раздевалка пахнет свежей краской и льняным маслом для матов. Обычно этот запах успокаивает. Сегодня он кажется чужим.

Возвращаюсь обратно, в крыло к парням. Подхожу к нужной комнате и стучу в дверь. Слышатся шаги и дверь открывается.

— Валерия Андреевна? — Тимофей удивленно хлопает ресницами. — Что случилось?

Он стоит в дверях с голым торсом и взлохмаченными после сна волосами. Его обычно невозмутимые глаза сегодня напряжены.

— Позови, пожалуйста, Виктора? — выпаливаю я, даже не поздоровавшись.

Он медленно качает головой:

— Он не ночевал.

Во рту пересыхает.

— Давно уехал?

— Вечером. После разговора с тренером. — Тимофей широко зевает и морщится. — Его отстранили, если что. Даже от тренировок.

Я чувствую, как подкашиваются ноги. Прислоняюсь спиной к стене.

— Это... это невозможно.

Тимофей смотрит на меня странно:

— Валерия Андреевна... вы же знаете чуть больше, правда? Поделитесь с нами…

Я резко отворачиваюсь, начинаю рыться в сумке, хотя ничего там не ищу. Просто чтобы не видеть этот взгляд.

— Это не твое дело, — получается грубее, чем я хотела. — Спасибо.

Поджимаю губы, разворачиваюсь и ухожу. Звук моих шагов отчетливо раздается в тишине коридора, пока я спешу в тренерскую. Антон обычно приезжает раньше, а иногда и вовсе ночует здесь.

Громко стучу один раз и вхожу без разрешения. Антон сидит за столом, листает какие-то бумаги. Поднимает на меня глаза, но в них нет удивления. Он словно только меня и ждал.

— Я так и думал, что ты придешь.

— Почему ты отстранил Виктора? — мой голос звучит хрипло, словно чужой

Антон откладывает бумаги в сторону, складывает руки перед собой:

— Ты мне сначала скажи, из-за чего он с твоим мужем подрался.

— Он мне не муж, — автоматически поправляю я.

— Но драка была из-за тебя?

Я молчу и кусаю губы. Головой понимаю, что надо все рассказать. Тренер должен знать правду, но язык не поворачивается. Словно прилип к небу.

Антон встает, подходит к окну. Его спина напряжена, ноги широко расставлены. Он смотрит вдаль и какое-то время молчит.

— Я десять лет делал из него чемпиона, — говорит тихо, но пробирает до костей. — Десять лет. А он избил человека…

— Он защищал меня! — вырывается у меня и слезы дрожат на ресницах. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал. Особенно Виктор. Он не заслужил подобного наказания.

Антон резко оборачивается:

— Он сломал себе карьеру, ты это понимаешь?

— Он человек! — кричу я, чувствуя, как дрожит все тело. — А не твой... твой робот для побед!

Тишина.

Антон смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Потом медленно кивает:

— Да. Человек. Который сейчас в глубокой заднице. — Он делает паузу. — Это не мое решение, оно пришло сверху. Спонсоры не хотят портить репутацию.

— Ясно… Где он может быть?

— Дома, — пожимает Антон плечами. — Я звонил его отцу.

Дышать становится легче.

— Спасибо.

Я уже открываю дверь, когда слышу:

— Лера.

Останавливаюсь, но не нахожу в себе сил обернуться.

— Он тебя любит. По-дурацки. По-мальчишески. Но любит.

— Откуда?.. — само по себе вырывается у меня.

— Я же не идиот, — его голос полон грусти. — Если он тебе не нужен, не играй с ним. Лер, не ломай пацана.

Да все я понимаю! Выхожу, хлопнув дверью. Я знаю, что делать, чтобы все исправить… Достаю телефон и набираю номер Севы.

Город мелькает перед глазами. Огни, тени, размытые пятна фонарей. Давлю на газ, мотор ревет, но даже этот гул не заглушает хаос в голове и не заполняет пустоту в груди.

Все так перемешалось, перепуталось и никак не найти концов. Пытаюсь проанализировать, что чувствую, но только лишь загоняю себя в угол. Я не понимаю.

С одной стороны Лера. Ее испуганные глаза. Дрожь в голосе, когда она просила быть осторожным. Переживает из-за меня? Или я выдаю желаемое за действительное? Уже не важно. Я увяз в этом болоте по уши и не отступлю.

Но другая сторона совсем неприятная. Моя спортивная карьера под вопросом. Спорт — моя жизнь. Не представляю, как я буду без него. Это болезненный удар. Я никак не ожидал получить его от тренера. Но все уже случилось и осталось как-то переварить.

Телефон снова вибрирует, смотрю на часы и сбрасываю. Не сейчас. Руль холодный под пальцами. Поворот, еще один. Дорога пустеет. Ноги сами несут к дому родителей. Не часто я здесь бываю, особенно по своей воле, но сейчас отчего-то хочется туда, где до сих пор пахнет детством и простыми решениями. Как окунуться в другую реальность.