Все вокруг будто рассыпается, а я не могу остановить этот процесс.

— Что-то случилось? — директор словно читает мои мысли. — Может мы со своей стороны можем помочь?

— К сожалению, не можете…

— А если отпуск за свой счет?

— Галина Николаевна, не уговаривайте, я не могу остаться, — решительно отрезает Лера, а мне становится не по себе. А если она из-за меня?

— Ну раз так… Две недели-то хоть отработаете?

— Конечно…

За дверью слышится приближающийся стук каблуков. Отшатываюсь, слегка врезавшись в противоположную стену и складываю руки на груди.

Дверь открывается, выходит Лера, смотрит на меня и недовольно хмурится.

— Ты что следишь за мной?

Все и так очевидно, но ответить утвердительно язык не поворачивается.

— Нет, просто мимо шел, — с деланным равнодушием пожимаю плечами.

— Очень смешно, — она закатывает глаза и поджимает губы.

— Зачем ты это делаешь?

— Делаю «что»?

— Заявление написала, — киваю на дверь в кабинет директора.

— Ты уверен, что я должна отчитываться?

— Не должна, но все же.

— Работу нашла другую, — по глазам вижу, что врет. — Ближе к дому и…

— Дальше от меня, да? — медленно наступаю на нее, разгадав гениальный план. Только расстояние не поможет, я все равно не отступлюсь.

— Да, Виктор! Именно так, — фыркает Лера и демонстративно складывает руки на груди. — Хватит меня преследовать!

Разворачивается, чтобы привычно сбежать, но я успеваю схватить ее за локоть и дернуть на себя.

— Да подожди ты.

— Пусти! — шипит на меня, а я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать ее.

— Что здесь происходит? — голос тренера раздается за спиной.

Лера дергается от меня, я на автомате разжимаю пальцы.

— Ничего, — смотрю на него исподлобья. Ну как невовремя…

Она уходит, а мы с тренером сверлим друг друга взглядами. Он молчит и терпеливо ждет пока я сам все расскажу.

— Лера уволилась, — сдаюсь я и злость мгновенно рассеивается. Я словно сдуваюсь, становлюсь меньше и беззащитнее.

— Ожидаемо, — равнодушно кивает Антон Сергеевич.

— И вы ничего не сделаете?

— Ты уже все сделал, — пожимает он плечами.

— Я теперь везде виноват? — огрызаюсь невольно.

— Пойдем со мной.

Он уходит, а мне ничего не остается, как подчиниться и последовать за ним в тренерскую.

— Чай будешь? — тренер щелкает чайник и достает кружки.

— Нет, спасибо, — опускаюсь на свободный стул и растираю лицо ладонями.

Я запутался капец как. Вообще не понимаю, что делать и как. Потерял маршрут и не знаю, куда мне идти дальше. Все настройки сбиты.

— Ответь мне предельно честно на один важный вопрос, — Антон Сергеевич по-прежнему стоит ко мне спиной и что-то там колдует с чаем.

— Хорошо…

— Что тебе нужно от Леры? — повисает пауза, но ответить я не успеваю. — Не отвечай сразу, подумай.

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Подумать… А в голове пустыня. Ни одной годной мысли.

Ложка монотонно бьется о края кружки и действует на нервы. На рефлексах начинаю трясти ногой.

— Я же тебя предупреждал, чтобы ты держался подальше от это этой девушки, — вздыхает тренер и присаживается за стол. — С ней у тебя не получится простой интрижки. Девушка с травматичным прошлым — это всегда проблемы и трудности. Зачем тебе все это?

Открываю глаза и смотрю на него. Прямо. Мне нечего скрывать. Тренер, как врач. Надо говорить всю правду, иначе может стать поздно.

— Я люблю ее, — просто и четко.

— И что?

Непонимающе хлопаю ресницами.

— Это все слова, как обещание достать звезду с неба, — усмехается тренер. — Любят поступками. Что ты сделал для Леры?

Затыкаюсь и мысленно ищу ответ. Мебель собранная считается? А кофе? А секс?

— Ну кроме того, что расквасил фейс ее мужу, — смеется он. — Чем устроил ворох проблем и себе, и Лере.

Да я же не специально… не хотел, чтобы так глупо все вышло.

— Ну что мне грохнуть этого придурка что ли? — бросаю раздраженно и сажусь прямо. Бесит этот персонаж жутко, а руки связаны.

— Разве этому я тебя учил? — качает головой Антон Сергеевич. — Выдержка твоя где? Почему от первой же провокации все рассыпалось? Я понимаю, что ты заступился за женщину. Любимую женщину. Тут ты молодец, но где была твоя голова?

Он прав. Все это была слишком явная провокация, а я не справился. Поддался эмоциям и наломал дров. Мог же просто выкинуть его из квартиры и не марать руки.

— Я виноват, не отрицаю, — снова поднимаю на тренера взгляд. — Как мне все исправить?

— Что все?

— Я хочу быть с Лерой, остальное вторично, — мой голос звучит уверенно, потому что нет ни капли сомнений в моих словах и желаниях.

— А она чего хочет? — Антон Сергеевич прячет улыбку за кружкой.

— Говорит, чтобы я оставил ее в покое…

Но это все ложь. Попытка сбежать, которую я не принимаю.

— А на самом деле?

— Я не знаю… — моя уверенность испаряется. — Мне кажется Лера просто боится своих чувств.

— Ну так сделай так, чтобы не боялась. Ты же мужчина, защитник, спортсмен. Докажи ей, что она нужна тебе и никому не отдашь.

Как будто все так просто. Сделай.

— Как?

— В постели свечку тоже подержать? — издевается тренер, а я закатываю глаза. Все в общем-то понятно.

— Спасибо, не надо, — хмыкаю я и разминаю мышцы шеи, уж в постели у нас вопросов не возникло. Там я отработал на десятку.

— Думай, — Антон Сергеевич стучит пальцем по виску. — Головой в первую очередь и не торопись что-то делать.

— Я понял, спасибо вам.

Поднимаюсь и протягиваю ладонь. Тренер пожимает, но не торопится отпускать.

— Не наломай дров. Вспомни чему столько лет учился.

Стою перед зеркалом в своей квартире, сжимая в руках чемодан. Отражение бледное, но в глазах читается стальная решимость. Решение принято. Все просто: я возвращаюсь к Севе, а Виктор остается свободным. Не такая уж и высокая цена за глоток счастья.

— Это единственный выход, — шепчу себе, но голос звучит чужим, будто его вырвали из глубины.

Вещи укладываю быстро, почти механически. Ничего лишнего — только необходимое. Одежда, документы, пара книг. Фотографии оставляю. Зачем они мне там? Там, где я снова стану тенью.

Телефон вибрирует в кармане. Сердце замирает, я знаю, кто это. Виктор. Он не сдается. А я не могу ответить. Не сейчас. Не после того, как уже все решила.

Сбрасываю звонок и уверенно набирает сообщение: «Я решила вернуться к мужу. Не звони мне больше». Отправляю и заношу номер Виктора в черный список.

Воцаряется тишина. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем продолжить сборы. Руки мелко дрожат, а глаза предательски жжет, но я сдерживаюсь.

Телефон снова жужжит, как назойливая муха. Я застываю у открытого чемодана, пальцы сжимают край свитера. Смотрю на экран — мама…

— Да, мам.

— Ну наконец-то! — голос резкий, будто ножом по стеклу. — Я уже думала, ты вообще не возьмешь трубку. Опять забыла про мать?

Вздыхаю. Веки тяжелые, будто налиты свинцом.

— Я работаю.

— Всегда ты работаешь! А у меня опять давление скачет, голова раскалывается. Никто даже стакан воды подать не может.

Губы сами шевелятся, выдавая заученные фразы:

— Ты пила таблетки?

— Какие таблетки? — фыркает она. — Ты же врач, должна сама знать!

В зеркале над комодом мое отражение кажется чужим: темные круги под глазами, пересохшие губы. Рука тянется к виску, но я останавливаю себя.

— Мам, я не могу сейчас говорить...

— А когда сможешь? — голос становится тоньше, язвительнее. — Когда я уже в гробу буду?

Тишина. Я сжимаю телефон так, что трещит корпус.

— Ну ладно, — внезапно смягчается мама. — Я тебе не для этого звоню.

— Зачем тогда?

— Можно тебя поздравить?

Моргаю несколько раз, пытаюсь вспомнить какой-то повод.