— Нет, но… — я чувствую, как краснею, и ненавижу себя за эту слабость. Все это говорила я себе сама тысячу раз. А потом столько же самому Виктору. Но…

— Вцепилась, как клещ, — Елена Васильевна не слушает, ее слова бьют точно в цель, острые и ядовитые. — Думаешь, залетишь и женится он на тебе? Не будет этого.

Больно. Очень больно. Потому что и рада бы залететь, но увы не смогу. Но ей об этом знать не нужно.

— Не женится, — вырывается у меня, и мой голос звучит неожиданно строго и устало даже для меня самой. — Я и так замужем.

Глаза мамы Виктора расширяются от шока, а потом загораются настоящей яростью.

— Час от часу не легче… Паша! — она кричит так, будто дом горит.

Через мгновение в дверном проеме появляется отец Виктора. Его взгляд переходит с взволнованной жены на меня.

— Что случилось?

— Здравствуйте… — бормочу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Она еще и замужем! — почти шипит Елена Васильевна, указывая на меня пальцем. — Как это вообще возможно? Что у него в голове?

Павел Викторович тяжело вздыхает. Его взгляд не осуждающий, но очень серьезный.

— Валерия, пойдем в кабинет. У меня к тебе пара вопросов.

Вот и все. Сейчас все закончится.

— Конечно, — киваю я, чувствуя, как ноги становятся ватными.

Я иду за ним по коридору, как на эшафот. Он указывает мне на кожаное кресло перед массивным столом, а сам проходит к окну. Кабинет пахнет деревом, старыми книгами и силой. Силой, которой у меня сейчас нет.

— Присаживайся, — говорит он. Его голос ровный, деловой.

— Спасибо, — опускаюсь в кресло, стараясь держать спину прямо.

— Не буду ходить вокруг да около, — начинает он, присаживается в свое кресло и складывает руки на столе. — Я знаю о твоей сделке с Всеволодом. Это правда?

Вопрос «Откуда?» готов сорваться с моих губ, но я вовремя прикусываю язык. Конечно, он знает. Виктор вчера рассказал. Я просто молча киваю, глядя на свои пальцы, сплетенные в бессильном комке на коленях.

— Еще ко мне попал документ… — Павел Викторович неспешно открывает ящик стола и достает оттуда распечатанный лист. Мое сердце замирает. Он кладет его передо мной. — Твои показания у следователя. Это тоже правда?

Беру в руки бумагу. Она предательски шуршит в моих дрожащих пальцах. Я скольжу взглядом по знакомым, ужасным строчкам.

"Нанес побои... угрожал убить... систематическое психологическое насилие..."

Это часть моей жизни, о которой я хочу забыть навсегда. Поднять глаза на старшего Власова выше моих сил.

— Да, — выдыхаю я, голос срывается до шепота. — Все так и было.

Я небрежно, с показным безразличием, кидаю документ на стол, словно он ничего для меня не значит. Срабатывает самозащита.

Павел Викторович внимательно смотрит на меня. Молчание затягивается.

— Ты готова идти до конца в противостоянии с мужем? — наконец спрашивает он. Его взгляд тяжелый, испытующий.

Я поднимаю на него глаза. Наши взгляды встречаются.

— Готова, — говорю я тихо, но четко. — Но при одном условии…

Одна его бровь ползет вверх. Власов хмыкает, откидываясь на спинку кресла.

— Вот как? И что же ты хочешь?

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом. Это мое решение. И оно единственно верное.

— Я сделаю все, что вы скажете, чтобы помочь Виктору. Но взамен, после того как все закончится, вы поможете мне исчезнуть.

Он замирает. Его глаза округляются от искреннего изумления.

— В смысле?

Придется объяснять. Придется обнажить самую страшную свою боль.

— После всего этого, — я стучу пальцами по злополучным показаниям, — я не могу иметь детей. А портить жизнь Виктору не собираюсь. Он достоин самого лучшего. Полноценной семьи. Всего, чего я дать ему не смогу.

Павел Викторович смотрит на меня долго и очень внимательно. Я выдерживаю его взгляд, хотя внутри все обрывается.

— Почему ты считаешь, что имеешь право решать за него? — наконец спрашивает он. Не осуждая. С интересом.

— Ни в коем случае, — качаю головой. — Я не решаю за него. Я решаю за себя. Это мой выбор. Моя ответственность.

Он еще несколько секунд молча изучает мое лицо, будто ища в нем ложь или игру. Потом медленно, почти невесомо кивает.

— Хорошо. — Делает паузу. — Если к тому времени ты не передумаешь, я помогу тебе.

— Я не передумаю, — отвечаю уверенно, потому что искренне в это верю.

Выскакиваю из душа, наспех вытираюсь полотенцем. Вода смыла усталость и остатки напряжения, тело наполнилось энергией, а внутри все ликует от нашей близости с Лерой. Она как наркотик, после которого хочется свернуть горы.

Хватаю телефон. На экране пропущенный от Антона Сергеевича. Набираю номер, прижимая трубку к уху плечом, пока натягиваю боксеры и джинсы.

— Антон Сергеевич, приветствую! Вы звонили? — выдавливаю из себя, пытаясь говорить нормально, а не как запыхавшийся идиот.

— Власов, наконец-то. — Голос тренера собранный, деловой, но в нем слышится редкая нота оживления. — Где тебя носило?

— Утро началось продуктивно, — ухмыляюсь я, вспоминая Леру в душе. — Что случилось?

— Слушай сюда. Нашелся человек. Спонсор. Очень серьезный мужик. Сам бывший спортсмен, — начинает объяснять тренер, и я замираю, слушая. — Ушел в бизнес после травмы колена, теперь строит свои сети спорт-баров. Но главное он фанат единоборств и патронирует талантливых пацанов вроде тебя. Вкладывает в них деньги, помогая пробиться.

Я молчу, пытаясь переварить. Не какой-то абстрактный «дядя с деньгами», а бывший спортсмен, знающий специфику не понаслышке.

— Он был на последнем турнире, и ты ему понравился, — продолжает Антон Сергеевич. — Но не та, что в протоколах, а то, как ты дрался. Говорит, у тебя есть свой стиль. Не заученные движения, а настоящая, звериная ярость. Ему это импонирует. Он говорит, в тебе есть то, что не воспитать — бойцовская злость.

Сердце замирает, а потом начинает колотиться с новой силой, но не от страха, а от дикого предвкушения. Во мне увидели не уличного дебошира, а бойца.

— Серьезно? А почему я?

— Я не задавал идиотских вопросов и тебе не советую.

— А как же пацаны? — невольно думаю о друзьях тоже. Мы всегда были вместе, всего достигали тоже, а сейчас получается мне все, а им ничего?

— Вик, у каждого свой путь, — усталый вздох слышится в динамике. — Это твой шанс, не просри его.

— А он в курсе… насчет уголовки? — переспрашиваю я, все еще не веря в услышанное. Тренер прав. Это такой шанс. Один на миллион.

— В курсе всего, — уверенно говорит тренер. — Он готов серьезно вложиться. Предлагает контракт на два года: все тренировочные сборы, экипировка, проживание, медобслуживание и достойные стартовые. Но есть условие — нужно окончательно замять эту историю с Всеволодом. И он готов впрячься, помочь с этим. У него связи, хороший юрист. Говорит, не может его будущий чемпион с уголовным делом в биографии ходить.

В голове проносится вихрь. Контракт. Спонсор, который в тебя верит. Возможность не просто бежать от прошлого, а построить будущее. Реальное, серьезное. Для нас с Лерой.

— Я… я даже не знаю, что сказать, — выдавливаю я, чувствуя, как дурацкая улыбка расползается по лицу. — Это же… нереально.

— Реально, — твердо отвечает Антон Сергеевич. — Так что держи себя в руках, не накосячь. Встречаемся с ним сегодня в полдень в его офисе. Я тебе адрес скину. Не опоздай. Произведи впечатление собранного парня, а не раздолбая.

— Не опоздаю. Спасибо, Антон Сергеевич!

— Не благодари пока. Все только начинается. До связи.

Вешаю трубку и не могу сдержать крик победного восторга. Бью кулаком по воздуху. Да! Вот оно! Шанс, который выпадает раз в жизни. И этот человек… он верит в мой «стиль». Он не хочет его ломать, он хочет помочь раскрыться.

Наскоро натягиваю футболку и вылетаю из комнаты, сбегаю по лестнице вниз, вприпрыжку. На кухне мама возится у плиты.