Звучно матерюсь себе под нос и возвращаюсь в ванную. Быстро вытираюсь, натягиваю боксеры и заваливаюсь в кровать. Хочется поскорее уснуть и не думать ни о чем. Но не получается. В голове снова появляется образ Валерии Андреевны.

Образ совсем не похожий на привычный. Нежная и ранимая девушка с небесно-голубыми глазами и дрожащими, искусанными губами. Не укладывается в привычную картинку «медички-стервы», и меня это бесит.

Фак! Как это развидеть? До сих пор внутри все дрожит.

Раздраженно переворачиваюсь на другой бок и закрываю глаза. Мало того, что уснуть удается с большим трудом, так еще и снится дичь всякая. Как итог — просыпаюсь совершенно разбитым.

— Что тебе снилось? — вкрадчиво интересуется Кот, а глаза подозрительно хитрые. — Так стонал…

— Отвали, — кидаю в него подушку и поднимаюсь с кровати.

Настроение уверенно стремится к нулю. День не предвещает ничего хорошего. Ко всему прочему еще и телефон звонит. Мать. Твою ж дивизию… Хочется сбросить, но потом не оберешься…

— Власов, у аппарата, — бросаю равнодушно.

— Витюш, привет, — меня аж передергивает от этого милого прозвища, особенно от приторно-фальшивой интонации. — Надеюсь ты помнишь, что у нас сегодня семейный ужин?

Конечно нет! Я эту семейную хрень на дух не переношу.

— Помню, — вздыхаю я.

— Бабушка с дедушкой приедут. Не опаздывай.

Неприятно морщусь, прекрасно зная, чем все это закончится. Хвалебные речи в адрес младшего брата. Сравнения, в которых я всегда проигрываю. Игра в идеальную семью, в которой мне нет места. И постоянное: «Когда ты уже одумаешься и займешься серьезным делом?»

— Может вы как-то без меня справитесь?

— Не говори глупости, — отмахивается мама. — Ты же член семьи.

— Хорошо, — вздыхаю обреченно, а внутри все вибрирует от раздражения. — Приеду.

— До вечера, — добившись желаемого, она просто скидывает звонок. Хоть бы спросила, как у меня дела. Хотя ей всегда было все равно. С чего бы вдруг что-то изменилось?

— Вик, ты на треню идешь? — в комнату заглядывает Фей.

— Штаны просиживать?

— Антон Сергеич сказал тебя позвать.

Немного воодушевляюсь и хватаю рюкзак.

— Бегу.

Переодеваюсь почти на ходу и спешу в зал.

— Виктор, — тренер пальцем подзывает к себе. — Разминаешься со всеми, потом я дам тебе индивидуальную нагрузку. Только физуха.

— Хорошо.

Встаю в строй, сразу за Каем. Мы с парнями начинаем пробежку, а потом и разминку. В зал неожиданно входит Валерия Андреевна. Наши глаза встречаются. Секунда, две… Я не дышу, а сердце лупит в ребра. Косячу и кто-то из пацанов толкает меня в спину.

— Не спи, замерзнешь.

— Пошел ты, — огрызаюсь и вновь оборачиваюсь к ней.

Она в этот момент встает на носочки и что-то шепчет на ухо Антону Сергеевичу. Меня словно током пробивает.

— Виктор! Не на меня смотри, а на точку опоры! — рявкает тренер. — Где у тебя центр тяжести?

— В башке у тебя не треня, — стебется Кай. — А врачиха. Вот и шатает.

На эмоциях срываюсь на него, злясь на Кая, на ситуацию и на весь мир заодно. Но он быстро перехватывает меня и скручивает в болевой. Я слишком на взводе и не успеваю поставить блок.

— Успокойся, — рычит друг. — На трене надо думать только о трене. Иначе это дно. Просыпайся, Вик.

Вырываюсь и отхожу на пару шагов. Но в глубине души согласен с Каем. Лера слишком меня отвлекает. Как триггер, от которого необходимо срочно избавиться.

Весь день я маюсь, не зная, как поступить. А вечером, перед поездкой домой, все же решаюсь зайти в медпункт и поговорить. Не дает мне покоя ситуация, значит надо ее решить.

Дергаю дверь, но не поддается. Заперта. В смысле? Смотрю на часы — рабочий день еще не закончился. Где тогда Валерия Андреевна?

— Случилось чего? — оборачиваюсь на голос.

Наша техничка, Любовь Петровна, моет пол.

— Я хотел к Валерии Андреевне…

— Нет ее и не будет, — отмахивается Любовь Петровна. — С Антоном уехали, сказали не вернутся.

Да пошло оно все! Хотел поговорить, а теперь плевать.

Выхожу из интерната злой и опустошенный. Не нравится мне, что дело осталось незавершенным. Не по себе от этого. Уж извинился бы и забыл медичку, как страшный сон. Но нет…

И так поганое настроение падает на самое дно, еще и домой ехать. Не хочется пипец как, но надо.

— Вик, ты далеко? — спрашивает Кот, лениво откидывая окурок в сторону.

— Домой, а что?

— Надолго? Мы с Феем хотели в клуб к Каю сгонять. Ты с нами?

Тимофей согласно кивает.

— Киньте точку, как освобожусь подъеду, — говорю я и вывожу свой байк из-под лестницы. Слава богу погода уже позволяет.

Пацаны с сочувствием наблюдают за тем, как я застегиваю куртку и надеваю шлем. Знают о моей ситуации в семье и стараются поддержать.

— Удачи, Вик, — говорит Фей, а я лишь киваю и сажусь на своего железного коня. Удача мне сегодня пригодится. Наверное…

Не говоря ни слова, срываю байк с места. Мчу вперед, желая выбросить все из головы и настроиться на ужин в кругу семьи.

На байке с легкостью преодолеваю вечерние пробки и добираюсь до дома родителей как раз вовремя. Хоть за это меня не будут нагибать.

Въезжаю в ворота и паркуюсь недалеко от входа. Забираю шлем и иду в дом. Судя по машинам, стоящим во дворе, вся семья уже в сборе. И наверняка уже перемыли мне кости.

— Виктор приехал, — раздается голос мамы, как только я вхожу.

Она мельком обнимает меня и касается щекой щеки. Губами не целует никогда, чтобы не испачкать помадой. Раньше немного раздражало, сейчас уже все равно.

— Привет, — холодно бросаю я. Ставлю шлем на тумбу и вешаю куртку. Прохожу в гостиную, все собрались именно здесь. Отец с сигаретой у окна, бабушка с дедушкой на диване, а между ними любимый внук Веня.

— Добрый вечер, семья, — окидываю всех взглядом и усмехаюсь. — Сидите, не вставайте. Меня не обязательно тискать.

— Виктор, перестань, — мама укоризненно качает головой.

А я лишь пожимаю плечами. Вообще не понимаю зачем приехал. Мне нет здесь места. Им без меня хорошо.

Стол накрыт, и мы перемещаемся в столовую. У каждого здесь свое место. Мое напротив отца. Мы сверлим друг друга упрямыми взглядами. Он не принимает моего образа жизни, а я не хочу жить по его правилам.

От официоза и натянутой улыбки скоро треснут щеки. А бесконечная похвала младшего брата уже задолбала. Сколько можно одно и то же.

— Витюш, Веня на золотую медаль идет, а ты учиться собираешься? — интересуется бабушка приторным голосом. Аж зубы сводит.

— А я учусь, ба, — хмыкаю и засовываю руки в карманы джинс. — В физкультурном.

— Хватит, — морщится отец и сжимает переносицу пальцами.

— Ты все еще зациклен на спорте? — качает головой дед.

— Это у него бунт подростковый… — вставляет мама.

Я долго молчу и киплю внутри себя, а потом все же решаюсь и едко отвечаю.

— Все, что я умею и чего добился, сделал я сам. Без вашей помощи. Но вам же этого мало. Вам надо, чтобы я прогнулся, — меня несет. — А я не могу. Я не такой пластичный, как ваш Венечка.

— Виктор, прекрати, — мама поджимает губы, а отец смотрит на меня чуть прищурившись. Не знаю, о чем он думает, но вряд ли о чем-то хорошем.

Вокруг становится напряженно. Атмосфера словно сгущается, а внутри меня взрывоопасная смесь унижения и равнодушия. Хочется встать и уйти. Психануть и послать всех нахер. Но я упрямо сдерживаюсь и досиживаю до конца ужина. А после с ехидной улыбкой расшаркиваюсь и ухожу.

На улице похолодало, но в груди так полыхает, что совсем не холодно. Надеваю шлем, щелкаю визором и сажусь на байк. Не прощаясь, трогаюсь с места и мчу обратно в город. Парни уже ждут меня в клубе.

Торможу на парковке и осматриваюсь. Вроде здесь. Народа перед входом целый табун. Прорваться не вариант. Достаю телефон и пишу Каю сообщение, что я подъехал.