— Скоро приду и посмотрим кто кому начистит, — сворачиваю к медпункту.

Громко стучу в дверь и, не дожидаясь ответа, открываю. Лера стоит у окна и оборачивается на звук. Видит меня и смешно хмурит брови.

— Утро доброе, — расплываюсь в дерзкой улыбке, скользя по ее фигуре взглядом. Белый халат скрывает все, что только можно, но моя фантазия не дремлет, живо дорисовывает все интересующие меня детали.

Лера лишь кивает, но остается серьезной. Ни тени улыбки не проскакивает на ее лице.

— Что-то случилось? — вопросительно дергает бровью и складывает руки на груди, словно пытается закрыться от моего взгляда.

— Я сделал контрольный снимок, — стаскиваю с плеч рюкзак, достаю снимки и заключение. Передаю ей.

Лера сначала читает заключение, потом берет снимки и по очереди прикладывает к окну, внимательно рассматривая каждый. Не выдерживаю и подхожу ближе. Останавливаюсь за ее спиной, буквально в нескольких сантиметрах и тоже смотрю на снимок. Не вижу никаких проблем там, зато в другом месте они, кажется, начинаются. Фак… Она так близко, что сносит крышу. Жадно втягиваю тонкий аромат ее кожи с примесью чего-то цитрусового.

— Все же нормально, — голос мой предательски просаживается, а дыхание касается уха Валерии.

Она вздрагивает и оборачивается, едва не врезаясь в меня.

— Ты что врач? — возмущенно шипит, небрежно отталкивает меня и проходит к столу. — Снимай футболку, я тебя осмотрю.

Послушно подчиняюсь и стягиваю ткань. Лера моет руки и подходит ко мне. Нежно касается кожи и чуть надавливает, спрашивая больно или нет. Ее руки холодные, а дыхание нервное. Волнуется явно и избегает смотреть мне в глаза.

— Руки у вас, Валерия Андреевна… — шиплю я. — Холодные, как у лягушки. Любовь не греет?

— Настоящая любовь холодит, Власов, — усмехается она и отходит от меня обратно к столу. Присаживается на стул и пишет что-то в карту.

— Каков вердикт, доктор? — надеваю футболку и присаживаюсь напротив нее.

— Все срослось. Можешь тренироваться в полную силу, — говорит она, не отрываясь от записей. — Только побереги себя первое время.

— Очень смешно, — закатываю глаза. — У нас контактный спорт.

— Виктор, у тебя все нормально? — Лера смотрит мне в глаза, словно чего-то ждет. Но чего? Рассказать ей о своих проблемах и трудностях? Особенно после того, как она усадила меня на скамейку.

— Все просто офигенно, — скалюсь язвительно. — Я пойду?

Валерия Андреевна откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. Ее взгляд внимательно меня изучает, пытается пробиться под толстую броню, но терпит фиаско.

— Это ведь ты оставил вчера цветы?

Оу. Неждан. Волна нервных мурашек пробегает по позвоночнику, вздыбливая волоски, но на лице не дергается ни один мускул.

— Какие цветы? О чем вы?

Признаваться в пьяной выходке я не собираюсь. Настучит тренеру еще, а он настучит нам. Оно мне надо? Нет…

— Ложь — не очень хорошее качество для мужчины, — усмехается Лера, все еще удерживая мой взгляд.

— А для женщины? — спрашиваю резко, с вызовом.

Она неожиданно меняется в лице, по нему словно пробегает тень.

— Можешь идти, Власов, — голос теряет мягкость и обдает холодом.

— И вам всего доброго, Валерия Андреевна.

Ухожу из медпункта сразу на тренировку. Вкалываю, как бешенный. Мне надо восстановить форму. Надо попасть в команду турнира. Я на все готов ради этого. Броски, удары, растяжка. Слышу только кровь в ушах и команды Антона Сергеевича.

— Вот это другое дело. Молодец, Власов! — хвалит меня тренер.

А я стискиваю зубы сильнее. Его похвала, как соль на рану. До сих пор не могу забыть, как увидел его силуэт в окне Валерии, машину около подъезда. Ошибки быть не может. Он был вчера у нее…

Головой я понимаю, что надо выкинуть всю эту дурь из головы. Сейчас важен только спорт и достижения. Не собираюсь быть третьим углом ни в чьей истории, но волна ревности уже прокатывает по телу, затуманивает глаза пеленой.

Психую и теряю концентрацию. Удар получается слишком сильным, руку сводит. Звучно матерюсь и отхожу от мешка. Пот течет ручьем, а перед глазами звезды от боли.

— Вик, ты чего сорвался? — спрашивает едва слышно Кай.

— Признавайся, это все медичка? — подхватывает Фей.

Отмахиваюсь от них, но неубедительно. Знаю, что все равно не отстанут, но сейчас не хочу ничего говорить.

Я не ревную. Просто Лера снова влезла в мои мысли. А мне нельзя о ней думать. Никак нельзя!

Заполняю медицинскую карту и понимаю, что не могу сосредоточиться. Мысли путаются и утекают совсем не в ту сторону. Вьются вокруг утреннего разговора с Виктором. Как врал, как злился и дерзил. Его фразы, взгляды, касания. Это было на грани…

Флирта? Этого еще не хватало! Он мальчишка, а я замужняя женщина с кучей проблем и заморочек. Надо держать дистанцию и не давать повода!

Но от одной мысли о нем, сердце предательски сбивается с ритма, дыхание учащается. Нет, надо взять себя в руки и выкинуть эту чушь из головы. Слишком много его стало в моих мыслях в последнее время. Цветы еще эти, я же знаю, что это он их принес. Но не признался. Хотя по глазам было понятно, что врет.

Сколько ему? Едва восемнадцать исполнилось?

Открываю его медицинскую карту и невольно задерживаю взгляд на небольшой фотографии в углу. Серьезный такой. Провожу пальцем по лицу Виктора, и улыбка сама по себе появляется на моих губах.

Хватит! Соберись тряпка! Тебе не нужны отношения, тем более с подростком!

Решительно открываю папку и смотрю данные, чтобы раз и навсегда закрыть для себя этот вопрос. Мысленно высчитываю возраст и понимаю, что Виктору почти двадцать. Как такое возможно? Впрочем, это ничего не меняет. Меня не интересует ни он конкретно, ни отношения в принципе!

Захлопываю карту и отодвигаю ее на край стола, но внутри все равно неспокойно. Даже страшно… С некоторых пор у меня выработалась аллергия на мужское внимание и мужчин в целом.

Телефонный звонок перебивает гнетущие мысли. Смотрю на экран — мама.

Сейчас начнется…

— Да, мам, — говорю спокойно.

— Ну, наконец-то ответила, — ворчит она. — Ты вообще помнишь, что у тебя есть мать?

— Мам, ты звонишь первый раз.

— А сама не можешь набрать? — снова недовольство.

— Я работаю…

— И что? У тебя мать престарелая.

— Ну какая престарелая? — вздыхаю я. — Тебе даже шестидесяти нет.

— Зато есть гипертония и еще целый букет заболеваний, — напоминает она, как будто я не знаю, что большая часть из них поставлена самолично по интернету.

— Что случилось? — пытаюсь перейти ближе к делу, пока она не начала перечислять все симптомы.

— Плохо себя чувствую, — ее голос становится умирающим. — Сможешь ко мне приехать?

— После работы приеду, — соглашаюсь я, скрепя сердце. Где-то в глубине души понимаю, что это все манипуляция и привлечение внимания, но отказать все же не могу.

— Опять тебе твои беспризорники важнее, чем мать? — раздраженно спрашивает она, но я всеми силами сохраняю спокойствие.

— Они не беспризорники, у почти у всех есть родители, — мой голос звучит бесстрастно, но внутри все кипит. — Интернат для спортсменов.

— Да какая разница! Родители их скинули вам…

Ой, нет. Обмусоливать эту тему я не хочу. Нервов не хватит точно.

— Все, мам, мне пора. До вечера.

Сбрасываю звонок и отшвыриваю телефон от себя, словно обжегшись. Как можно быть такой тяжелой? Меня аж подколбашивает изнутри. Поддавшись порыву, подхожу к окну, приоткрываю створку и закуриваю сигарету. Не часто балуюсь, держу на крайний случай.

Выдуваю дым в окно и прикрываю глаза. Не представляю, как дожила до двадцати лет с матерью в одной квартире. Потом вышла замуж и переехала к Всеволоду. Ему каким-то непостижимым образом удалось наладить контакт с моей мамой, даже можно сказать подружиться. Очень скоро они стали в одной команде, а я в другой. Это раньше бесило. Сейчас все равно. Сейчас я стала старше и, наверное, умнее…