Второй логичный вариант — Севы. Бывший муж опять настроил козней.

Врываюсь в его офис, хватаю за грудки, требую сказать, где Лера. Он смотрит на меня с искренним, ошеломленным недоумением.

— Я не знаю! Мы все уладили! Мне она больше не нужна!

И я понимаю, что он говорит правду, действительно не знает. Но других вариантов у меня нет.

Проходит неделя. Я не сплю и не ем. Я ищу ее везде, где только можно представить. Обзваниваю все больницы, морги, оббегаю всех ее подруг, о которых она когда-либо упоминала или общалась в соцсетях. Ничего. Ноль. Лера словно испарилась.

Тренер пытается вытащить меня в зал, вернуть к жизни.

— Соберись, тряпка! У тебя контракт на носу! Ты все профукаешь!

Но его слова долетают до меня как сквозь вату. Мне плевать на контракт. Плевать на спорт. Плевать вообще на все.

Парни не отходят от меня. Кай привозит еду, которую я не ем. Фей молча сидит рядом на диване, просто чтобы я не был один. Кот пытается шутить, но шутки повисают в гнетущей тишине.

— Брат, надо Рафа подключить, — предлагает Кай. — У него связи, он может пробить по своим каналам. Менты, всякие базы…

Я хватаюсь за эту соломинку. «Да! Да, конечно!». Рафаэль соглашается помочь и пробивает местоположение Леры. Ждем несколько дней. Ничего. Ни в одной базе ее нет. Никаких следов. Она словно провалилась сквозь землю.

Мать с отцом приезжают ко мне, точнее в Лерину квартиру. Мать плачет, смотрит на меня с болью. Отец тяжело садится напротив.

— Сын… мне нужно тебе рассказать про Леру.

Я замираю, вся кровь отливает от лица.

— Что?! — хриплю я, подскакивая.

— Я не знаю, где она. Но знаю, почему ушла.

И он рассказывает. Все от и до, про их сделку и ее страшную тайну, которую она скрывала ото всех. И ее решение уйти, чтобы не ломать мне жизнь.

Мир рушится окончательно. Я слушаю и не верю своим ушам. Она… она из-за этого? Из-за какой-то ерунды?!

Сначала я зверею. Обрушиваюсь на отца с криками, обвиняю его, что не остановил ее, что помог исчезнуть. Он молчит, принимая мой гнев и уходит, когда я говорю, что хочу побыть один.

Потом, когда я окончательно выдыхаюсь от эмоций и чувствую себя опустошенным, приходит тренер. Он не утешает, а бьет прямо в цель.

— А что ты сделал, чтобы она чувствовала себя нужной? А? Ты хоть раз дал ей понять, что она для тебя важнее всего на свете? Ты носился со своим контрактом, со своим будущим, а ее ты в него взял?

Его слова падают, как удары молота, но они… правдивы. Ужасно правдивы. Я был на седьмом небе от своих успехов, а Лера в это время хоронила нашу любовь, решив, что мне мешает. Я не дал ей самого главного — уверенности. Я сам виноват. Во всем.

Проходит месяц. Несколько недель кромешного ада. Я не выхожу из квартиры. Мне ничего не нужно. Ни еда, ни тренировки, ни друзья. Я просто существую в вакууме, где нет ничего, кроме боли.

Приходит Кот и садится на пол рядом с диваном, на котором я лежу, уставясь в потолок.

— Слушай, я кое-что придумал, — говорит он без предисловий. — Ты же помнишь, что у меня канал в видеотоке? Не аховый, но подписчиков хватает. Давай я сниму про тебя видео. Расскажу вашу с Лерой историю. Без имен, конечно. Но если кто-то ее увидит… ей же тоже нужно будет обустраиваться, работать где-то. Люди везде. Кто-то да напишет мне.

Я смотрю на него пустым взглядом. Это же полный бред. Утопия.

— Отстань, Кот.

— А что тебе терять? — не отступает он. — Хуже уже не будет. А вдруг?

В его голосе столько упрямой надежды, что я сдаюсь. Мне уже все равно.

— Делай что хочешь.

Он воодушевляется, подготавливается все сам и включает прямой эфир. Я говорю в камеру. Говорю о Лере и нашей любви. О своей боли и том, что я все понял. Она главное в моей жизни и без нее я ничего не хочу. Говорю все, что копилось все эти недели и чувствую, как меня немного отпускает.

Кот говорит еще несколько фраз, обещает вознаграждение за любые сведения о девушке на экране и завершает прямой эфир. А я ложусь обратно на диван и закрываю глаза. Я давно уже не сплю, а просто зависаю в пустоте, в промежутке между болью и забвением, и жду. Хотя уже даже сам не знаю, чего.

Время не лечит. Это вранье, которое придумали те, кому не с чем было сравнивать. Время лишь притупляет боль, превращая ее в фоновый гул, который становится частью тебя. Но стоит на секунду расслабиться, опустить щит и она накрывает с новой силой, острая, как и в первый день.

Я пытаюсь. Честное слово, пытаюсь. Новый город, новое имя. Теперь меня зовут Светлана. Квартира-студия с видом на серый двор-колодец. Я хожу в магазин, готовлю, ем все чисто механически. Устроилась на работу в медицинский центр и даже завела пару подруг: милых, неглубоких девушек. И пациенты, требующие полной отдачи и концентрации. Это спасает днем, но не ночью…

Ночью щит падает, и я вою в подушку, как раненое животное, пока не засыпаю от изнеможения. Просыпаюсь с той же пустотой внутри. С ощущением, что мое сердце не бьется, а просто механически качает кровь, потому что должно.

Единственное, что не дает мне сорваться, сесть на поезд и умолять Виктора о прощении — это мысль, что ему будет лучше. Что я освободила его для нормальной, полноценной жизни. Для той, которую он заслуживает.

Сегодня мы с Катей, моей новой подругой, сидим в уютном кафе с ароматом свежей выпечки. Она рассказывает что-то про парня с работы, жестикулирует, смеется. Я киваю, делаю вид, что слушаю, а сама смотрю куда-то мимо нее, на капли дождя, стекающие по стеклу. Мысли очень далеко, там, где осталось сердце.

Мой телефон, лежащий на столешнице, вздрагивает от уведомления. Я машинально переворачиваю его экраном вверх и замираю.

Прямой эфир. Бориса. Кот…

Это моя единственная, крошечная слабость, маленькая щель в броне. Я подписалась на его канал еще в прошлой жизни. Иногда, в особенно тоскливые вечера, я пролистываю его ролики, чтобы увидеть его. Услышать его смех, удостовериться, что с ним все хорошо. Но Виктор перестал появляться в видеороликах Бориса.

Мое сердце неожиданно сбивается с ритма и начинает колотиться где-то в горле. Взгляд перебегает на Катю, которая увлеченно что-то рассказывает, потом снова на экран. Все внутри дрожит от дикого, запретного желания нажать на это уведомление.

— Свет, ты чего? — голос подруги звучит как будто из-под воды.

Я вздрагиваю. На свое новое имя я до сих пор не научилась отзываться.

— Ничего… — бормочу я и, задержав дыхание, все же нажимаю на экран.

Загружается живая трансляция. Первое, что я вижу — это Кот. Он говорит что-то серьезное, совсем не смешное, не в духе своего контента. Но я почти не слышу слов. Потому что за его спиной… на диване… в моей квартире…

Сидит Виктор.

Мир сужается до размеров экрана. Мой Виктор, но это не он, это его тень. Его изможденное, осунувшееся лицо. Глубокие тени под глазами, которые кажутся фиолетовыми даже через маленький экран. Он смотрит в пол, его плечи сгорблены, выглядит так, словно его сломали. Окончательно и бесповоротно.

— …поэтому, ребята, мы и решились на это, — говорит Кот. — Помогите, если что знаете. Любая информация важна.

Потом он поворачивает камеру, и Виктор поднимает голову. Смотрит прямо в объектив. Прямо на меня. Его глаза… в них столько боли, что у меня перехватывает дыхание.

— Лера… — его голос хриплый, надтреснутый, пронзает меня насквозь, как раскаленный нож. — Если ты меня слышишь… я не знаю, где ты. Но я знаю, почему ты ушла. Я все знаю.

Слезы сами собой появляются на глазах и текут по щекам горячими ручейками. Я даже не пытаюсь их смахнуть.

— Ты совершила огромную ошибку. Думая, что делаешь лучше. Я… я без тебя просто не могу. Видишь? — он делает слабый жест рукой, указывая на себя, на всю эту разруху вокруг. — Я разрушаюсь. Мне ничего не нужно. Ни контракт, ни карьера, ни будущее… Ничего без тебя.