Первая слеза капает прямо в чашку. Потом вторая. Я зло вытираю их, но они текут снова и снова.

— Боже, да что со мной?! — рычу в пустой квартире.

В этот момент раздается звонок в дверь. А следом настойчивый стук. Я вздрагиваю от неожиданности и подхожу к двери, смотрю в глазок. Вижу букет цветов — розы, красные, как мои щеки сейчас.

Открываю... Передо мной Виктор. Стоит и смотрит мне в глаза.

Нет. Не сегодня. Пытаюсь захлопнуть дверь, но он упирается плечом.

— Лера, дай мне все объяснить. Это не то, что ты подумала!

— Мне все равно! — голос предательски срывается. Потому что врать я не умею. А у Виктора неплохо получается.

Он шагает вперед, я отступаю. Его руки хватают мои, прижимают к груди.

— Мне никто не нужен кроме тебя, неужели ты не видишь?

Я не хочу слушать. Или... хочу, но не могу. Вместо слов его взгляд. Его губы. Моя злость рвется наружу, я толкаю Виктора, а он теснее прижимает меня к себе.

— Пусти! — требую я, но он не слушает.

Сжимает затылок ладонью и впечатывается в мои губы своими. Буквально запечатывает мой рот, лишая кислорода и здравого смысла. Мы целуемся. Жадно, зло, будто хотим друг друга съесть. Цветы падают на пол, я теряю равновесие и хватаюсь за плечи Виктора.

Это неправильно. Это ошибка... Но я уже не могу остановиться, а он словно чувствует это. Подхватывает меня под ягодицы и несет в спальню. Я ненавижу его. Ненавижу за то, как его пальцы скользят по моей коже — медленно, будто запоминают каждый изгиб. За то, как его губы прилипают к моим, влажные, горячие, не оставляя шанса на сопротивление.

Он целует меня так, будто хочет задохнуться во мне. Губы чуть грубоватые, но нежные в своей жадности. Я пытаюсь отстраниться, но его ладонь ложится на мою шею, пальцы впиваются в волосы, слегка оттягивая голову назад. Он целует мое горло, чуть ниже уха и я вздрагиваю, потому что никто никогда не знал, что там мое слабое место.

— Ты вся дрожишь, — его голос низкий, хриплый, и от него по спине бегут мурашки.

Я хочу ответить что-то колкое, но Виктор не дает, его рот снова на моем, язык горячий, настойчивый. Я кусаю его за губу, и он смеется. Звук глухой, животный, от которого внизу живота сжимается что-то горячее.

Его руки скользят под мою футболку, ладони шершавые от тренировок, но прикосновения такие уверенные, будто он знает мое тело лучше меня. Снимает футболку одним движением, и холодный воздух касается кожи, но тут же его губы заменяют его. Виктор целует мою ключицу, затем опускается ниже, и я чуть не кричу, когда его язык скользит по соску.

— Виктор... — мой голос слышится чужим, сдавленным.

Виктор не отвечает. Только прижимает меня к кровати, его тело тяжелое, горячее, и я чувствую каждую мышцу, каждое движение. Его рука скользит вниз, пальцы проводят по животу, и я вздрагиваю, когда они задерживаются на резинке моих штанов.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — смотрит на меня, глаза темные, почти черные.

Я не отвечаю. Просто прикусываю губу и смотрю в сторону. Не хочу, но так будет правильно. Мы не должны.

Он понимает по-своему.

Его пальцы медленно проникают в меня, и я закидываю голову назад, потому что никогда не чувствовала ничего подобного. Он двигает ими так, будто знает, где каждая моя эрогенная точка, где живет это жгучее, невыносимое напряжение.

— Боже... — я хватаю его за плечи, ногти впиваются в кожу.

Виктор целует меня снова, глубоко, влажно, и я тону в этом поцелуе, в его вкусе, в его дыхании. А потом он надевает презерватив и входит в меня.

Медленно. Так медленно, что я чувствую каждый сантиметр. Немного больно, но это та боль, от которой хочется плакать и смеяться одновременно. Он замирает, его лоб прижат к моему, дыхание неровное, горячее.

— Ты в порядке? — шепчет он.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Он начинает двигаться. Сначала осторожно, но с каждым толчком все увереннее. Я обвиваю его ногами, прижимаю ближе, глубже, и он стонет низко, хрипло, прямо мне в ухо.

— Лера... — мое имя звучит как проклятие и благословение одновременно.

Я не отвечаю. Просто цепляюсь за него, за его плечи, за его волосы, потому что, если отпущу рассыплюсь на атомы.

Он ускоряется, его движения становятся резче, глубже, и я чувствую, как что-то внутри меня закипает, нарастает, вот-вот взорвется.

— Я не могу... — мой голос срывается.

— Можешь, — он целует меня, губы обжигающие и нежные. — Просто отпусти себя.

И я отпускаю, чтобы ощутить этот внутренний взрыв.

Я кричу, но Виктор заглушает мой крик своим ртом. Мое тело сжимается вокруг него, и он тоже теряет контроль, его толчки становятся хаотичными, глубже, резче, пока не замирает во мне с глухим стоном.

Тишина. Только наше тяжелое дыхание, только его сердце, бьющееся о мое. Виктор не отпускает меня. Просто прижимает к себе, его губы касаются моего лба.

— Люблю тебя, — шепчет он.

Я застываю внутренне и закрываю глаза.

Слова о любви срываются с губ сами собой. Хрипло и сдавленно, но совершенно искренне. Никогда никому не говорил подобного, да и не чувствовал тоже. Сейчас же я максимально открыт и уязвим для Леры. Все мои эмоции, как на ладони.

А она… Напряглась. Всего на мгновение, но я почувствовал. Ее тело замерло, дыхание оборвалось, будто я не рассказал о своих чувствах, а приставил нож к горлу.

— Вик, — шепчет Лера и поднимает на меня глаза. В них паника и растерянность, а мне не по себе.

— Ш-ш-ш, — прикладываю палец к ее губам. — Не говори ничего.

Она снова укладывается мне на плечо, я вожу по ее позвоночнику пальцами и плаваю в блаженной неге. Пытаюсь осознать случившееся и хоть как-то проанализировать. Только что между нами промчалась буря. Стремительная, жадная, оставившая после себя дрожь в пальцах и разряженный воздух, будто после грозы.

Ни с чем не сравнимый запах Леры еще на моей коже, ее тепло все еще обжигает изнутри. Я закрываю глаза и воспоминания сразу же настигают. Будто не две минуты прошло, а вечность. Будто это не просто секс, а что-то, что перевернуло все во мне.

Рука медленно ползет вверх. Кожа Леры под моими пальцами горячая, будто обожженная солнцем. А я помню каждый вздох, каждый стон, который срывался с губ, когда я касался ее. Лера не говорила ничего, только дышала прерывисто, словно боялась сделать что-то не так.

Я целовал ее медленно и не мог остановиться, не мог замедлиться. Она впивалась в меня ногтями, оставляя следы на спине, и это было больно, но я только сильнее прижимал ее к себе.

"Ты моя" — хотелось мне прошептать, но вместо этого я просто впился зубами в ее шею, оставляя след. Лера ахнула, но не оттолкнула, а наоборот, обвила ногами мои бедра, притягивая ближе.

Когда я вошел в нее она задрожала. Ее тело сопротивлялось всего секунду, а потом полностью приняло меня. Я видел ее широко открытые глаза, испуганные и в то же время жаждущие, и не мог отвести взгляд.

Мои движения были резкими, почти злыми. Я хотел ее всю, сразу, без остатка. Лера стонала мне в губы, а я ловил каждый ее звук, каждый вздох.

Когда она кончила, ее тело сжалось вокруг меня так сильно, что я едва сдержался. Но я ждал. Ждал, пока ее дрожь не утихнет, пока ее пальцы не разожмутся на моей спине. И только тогда позволил себе потерять контроль.

Чувствую себя опустошенным. Не потому, что было плохо. Наоборот. Потому что было слишком хорошо. От одного воспоминания об этом по телу прокатывает обжигающая волна. Я хочу ее снова. Так же отчаянно, так же безумно.

Что мы наделали? Не знаю. Я ничего подобного не планировал, когда ехал к Лере с извинениями. Но мое тело, мои мысли все кричит о том, что я хочу повторить.

Мне выпала честь первому сходить в душ. Выхожу из ванной, волосы еще влажные, на лице глупая, но искренняя улыбка. Я вдыхаю воздух квартиры, где смешались пар, тепло и запах нашей близости. Это офигенно.