Он целовал Софи, одной рукой обхватив ее щеку, когда она положила ладонь ему на грудь. Он узнавал, каково это — чувствовать, как его губы прижимаются к ее губам. Какой она была на вкус, когда их языки переплетались. Каково это — исследовать рты друг друга.

Мне пришлось убираться к чертовой матери из клуба.

Как, черт возьми, кто-то, кого я едва знал, оказывал на меня такое сильное влияние? Она заставляла меня терять контроль, и я чертовски ненавидел это.

Оплатив счет, я схватил новую бутылку со стойки и бросился к столу, добравшись до нее, когда Софи выскальзывала из-за стола и говорила Тео, что идет в туалет.

Встретившись со мной взглядом, она застенчиво улыбнулась, ее помада слегка размазалась, и когда она коснулась меня, аромат корицы ударил в меня подобно приливной волне, заставляя мышцы моего живота напрячься так, как я никогда раньше не чувствовал.

— Я собираюсь найти другую женщину, — прорычал я, чуть не грохнув бутылкой по столу.

— Ты в порядке? — спросил Тео, озабоченно нахмурив брови.

— Да, в порядке. Просто мне нужно кое-кого выбросить из головы.

Он нахмурился еще сильнее. Тео всегда знал, когда меня что-то беспокоило. Он знал, когда я терял контроль, и всегда был рядом, чтобы успокоить меня. Вот почему он пошел со мной в клуб. Ему это не особенно нравилось, но он всегда настаивал на том, чтобы пойти со мной на случай, если он мне понадобится.

Я вздохнул. — Я в порядке. Я догоню тебя позже, наслаждайся ночью.

Его плечи поникли, и чувство вины затопило меня. Если бы я сказал ему, что он нужен мне прямо сейчас, он бы в мгновение ока бросил Софи и уделил мне все свое безраздельное внимание. Но я не мог так поступить с ним.

Тео дал мне все, что я хотел. Настала моя очередь позволить ему получить то, что он хотел.

Готовый убраться подальше, пока она не вернулась, Тео позвал меня по имени. Я обернулся, увидев несчастное выражение на его лице. — Она мне действительно нравится, — сказал он, и в его голосе прозвучали эмоции, которых я никогда раньше от него не слышал.

Несмотря на то, что каждая частичка меня хотела убежать, я скользнул в кабинку рядом с ним. — Кажется, ты ей тоже нравишься, — ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально, и не показать, что это признание было похоже на то, как если бы я взял нож и вонзил его в собственную грудь.

— Я знаю, это звучит безумно, мы познакомились всего пару часов назад, но я сражен. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, — сказал Тео, его темные глаза — такие же, как у меня, — наполнились теплом.

Мышца на моей челюсти дрогнула. Тео был похож на меня. Он не занимался свиданиями или отношениями. Ему и Каю, его брату, было суждено править Холлоуз-Бэй в течение следующего года, и ни у одного из них не было времени на отношения или драму, которую устраивали женщины.

Так что нет, Тео никогда не вел себя так, как сейчас, и, осознав, насколько он серьезен, я пожалел, что у меня действительно нет ножа, который я мог бы вонзить себе в сердце.

Подавив все эмоции, которые начинали накапливаться внутри меня, я хлопнул Тео по плечу, прежде чем снова встать. — Если ты так себя чувствуешь, чувак, то ты должен дерзнуть. Такое чувство выпадает раз в жизни для таких парней, как мы. Держись за нее и не отпускай.

Слова, слетевшие с моих губ, были горькими на вкус, и когда улыбка облегчения тронула губы Тео, невидимый нож был вонзен глубже в мою грудную клетку.

Я не стал ждать его ответа. Я не мог. Я уже хотел перерезать себе горло. Надеюсь, что нахождение женщины, чью задницу я мог бы трахнуть, немного ослабило бы назревающее во мне напряжение.

Выходя из VIP-зоны, я направился к комнате для вуайеристов. Вот только так далеко я не зашел. Когда я проходил по коридору, который должен был вывести обратно в фойе, мое внимание привлекла пара, спорящая у выхода.

Мужчина загораживал тело женщины, но я видел, как он сжимал ее обнаженную руку, и даже несмотря на музыку, играющую в главном клубе, его агрессивные крики доносились до моих ушей.

Я чертовски ненавидел мужчин, которые причиняли боль женщинам. Я видел достаточно насилия со стороны моего отца по отношению к моей матери, чтобы мне хватило на всю жизнь. Таким людям не было места в Холлоуз-Бэй.

Не дожидаясь, пока он ударит ее, я бросился к ним, мое сердце выпрыгивало из груди, когда миниатюрная женщина появилась в поле зрения.

Софи.

Ее лицо исказилось смесью страха и паники, когда мясоголовый навис над ней.

— Убери от меня свои руки! — взвизгнула она, изо всех сил пытаясь стряхнуть его.

— Ты слышал ее, — прорычал я, мой голос был убийственным.

Этот ублюдок был огромным; больше меня, не то чтобы я беспокоился о его размерах. Я потратил годы, тренируясь драться, не говоря уже о двух пистолетах, которые были у меня в кобуре под пиджаком.

Но мне не нужно было беспокоиться о том, что он обратит свой гнев на меня. В ту секунду, когда он повернулся ко мне лицом, его глаза расширились, и он мгновенно отпустил руку Софи.

— Мистер Вульф, — начал этот придурок, поднимая руки в знак капитуляции. — Пожалуйста. Нам не нужны неприятности. София забыла о договоре; она всего лишь ребенок, который не знает ничего лучшего. Я заберу ее отсюда, и вам никогда больше не придется ее видеть, даю вам слово.

Мои мысли работали сверхурочно, пока я переводил взгляд с мужчины на Софи, чьи брови удивленно взлетели вверх, глаза наполнились слезами, а нижняя губа задрожала.

Договор.

София.

Много времени не потребовалось, чтобы точки соединились.

София Бьянки.

Единственный гребаный человек, в которого Тео мог бы не влюбиться.

Мои глаза сузились, глядя на нее, предательство начало закручиваться у меня в животе.

— Майло... — начала она, выводя меня из оцепенения.

— Не называй меня так, черт возьми. Для тебя я мистер Вульф, — прошипел я, подходя к ней ближе. Придурок справедливо остался там, где был, не осмеливаясь пытаться помешать мне приблизиться к ней. — Ты гребаная Бьянки? — добавил я с явным недоверием в голосе.

Слеза скатилась по ее щеке, когда она медленно кивнула головой, разочарование наполнило ее великолепные глаза. Разочарование переросла в ярость, угрожая вырваться из меня подобно вулкану, разрушающему все на своем пути. Пока я смотрел на нее, я прокручивал в голове все, что знал о ней. Она совсем не походила на ту единственную фотографию, которую мне удалось раздобыть, но это было много лет назад, когда она была ребенком.

Мое сердце ушло в пятки, когда я вспомнил еще одну информацию, которую я получил из источника некоторое время назад. Последние два года ее не было в стране, чтобы поступить в школу в Италии.

— Ты гребаный ребенок, — усмехнулся я, оглядывая ее с ног до головы, испытывая отвращение к себе за то, что я представлял, как поступаю с ней. Черт возьми, мне было почти тридцать, как и Тео.

Она была гребаной малолеткой.

— Мне семнадцать, — защищаясь, прошептала она, и по щекам скатилась еще одна слеза.

— Убирайся, — я оторвал от нее взгляд, чтобы зарычать на мужчину. — Убери ее к чертовой матери из моего города, и если я обнаружу, что кто-то из вас хотя бы пальцем ноги снова пересек границу, клянусь богом, я без колебаний начну войну.

— Да, конечно. Спасибо, мистер Вульф, — ответил тупица, снова хватая Софию за руку.

Я снова перевел на нее взгляд, с отвращением оглядывая ее с головы до ног. — Только потому, что я люблю своего кузена, я не всаживаю пулю тебе в голову прямо сейчас. А теперь убирайся отсюда на хрен. Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Я рванул прочь, когда тупица потащил ее к выходу, пытаясь придумать, как, черт возьми, я собираюсь объяснить Тео, что женщина, от которой он без ума, была дочерью нашего врага номер один.

София

Чем дольше я смотрела на свадебное платье, зловеще висевшее в моей гардеробной, тем больше мне казалось, что комната вокруг меня сжимается, и дышать становится все труднее.