Ее губы сжались в тонкую линию, и мое сердце ушло в пятки. — На послезавтра.

София

Тишина заполнила машину настолько густо, что даже острое лезвие ножа не могло ее разрезать. Лицо Майлза постоянно хмурилось, когда он пристально смотрел на дорогу впереди, его рука крепко сжимала руль. Мы были в машине почти тридцать минут, и он не произнес ни единого слова, пока вез меня домой в окружении телохранителей Вульфа.

Он даже не обмолвился ни словом о том, что свадьба переносится. Если бы Райли не проболталась, я бы так и не узнала.

Слишком раздраженная самим его присутствием, я уставилась в окно, пытаясь игнорировать то, как его запах заполнял небольшое пространство между нами. Не было смысла пытаться убедить его поговорить с папой и перенести свадьбу; было совершенно ясно, что у нас не получится взрослого разговора без того, чтобы он не перерос в словесную перепалку.

Кроме того, я бы только оттянула неизбежное.

Вот и весь мой месяц отсрочки. Чудо, на которое я надеялась, должно было произойти как можно скорее, иначе было бы слишком поздно. Однако в глубине души я знала, что никакого чуда меня не ждет.

Моя судьба была решена.

Мир снаружи пронесся мимо, люди занимались своими повседневными делами, совершенно не обращая внимания на беспомощность, бурлящую внутри меня. Вся моя жизнь вела к этому моменту; я всегда знала, что мне суждено выйти замуж по расчету. Это случилось с моей мамой, с моей бабушкой и так далее, но когда я выросла, казалось, что этот день никогда не наступит.

Я часто задавалась вопросом, не использовал ли папа угрозу брака по расчету, чтобы держать меня под своим контролем. Большинство дочерей мафии выдавали замуж, как только им исполнялось восемнадцать, но с каждым прошедшим днем рождения, а объявления о том, за кого я выйду замуж, не поступало, я не могла не цепляться за слабый укол надежды, что, может быть, мне удастся самой выбрать мужа.

Когда мне исполнился двадцать один год, а предложения руки и сердца по-прежнему не поступало, я рискнула и тайно встречалась, желая хоть раз в жизни ощутить хоть какую-то нормальность.

Если бы тайные связи можно было назвать свиданиями.

Оуэна наняли охранником в доме, и пока все остальные охранники делали вид, что меня не существует, Оуэн на самом деле заметил меня. Это началось с того, что он всегда здоровался, когда был на обходе, перешло в кокетливое подмигивание, и в конце концов завершилось тем, что однажды он заговорил со мной, когда я читала у фонтана в саду.

Прошло несколько недель после нашей встречи, пока он был на обходе, и он наконец поцеловал меня, но, честно говоря? Искры не было. Мне следовало бы остановить это тогда, но я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравилось его внимание.

Конечно, это было вскоре после того, как мы с Майлзом договорились о моем браке, и хотя я пыталась порвать с Оуэном, он отказался слушать и начал подталкивать меня к тому, чтобы я переспала с ним, чего я абсолютно не могла сделать, если не хотела опозорить свою семью.

Когда я настояла на том, что между нами все кончено, Оуэн разозлился и пригрозил все рассказать папе о нас. Он даже сказал, что собирается солгать Майлзу и сказать ему, что я потеряла девственность с Оуэном и что мы были влюблены. Я полагаю, что он получил свое наказание, когда получил пулю в голову после того, как доставил нас с Райли к похитителям.

Погрузившись в воспоминания о прошлом, я не понимала, где мы находимся, пока Майлз не повернул машину ко входу в мой дом и не остановился у ворот, чтобы поговорить с охранниками, стоявшими там. Как только они увидели, кто был в машине, они помахали Майлзу, пропуская его, и у меня скрутило живот, когда мы тронулись по подъездной дорожке.

Я не была готова встретиться с папой лицом к лицу.

Это было мягко сказано. Было бы лучше смириться с тем, что Майлз отвезет меня обратно в Холлоуз-Бей и скажет, что мне больше нельзя уезжать, чем иметь дело с папиным гневом.

Единственная причина, по которой я не проглотила свою гордость и не стала умолять Майлза развернуть машину, заключалась в том, что мой взгляд остановился на единственном человеке в мире, которого мне нужно было увидеть больше, чем кого-либо другого. Раф стоял рядом с папой, когда Майлз остановил машину, и на их лицах были одинаковые бесстрастные выражения.

— Раф! — воскликнула я, выскакивая из машины и бросаясь в объятия брата, жаждая его безопасности и тепла.

Он был не только моим близнецом, но и моим лучшим другом. С юных лет мы всегда были неразлучны, но наступи послезавтра, я уже не буду жить с ним под одной крышей.

— Ты в порядке? — он отстранился, чтобы посмотреть вниз, обеспокоенно нахмурив брови.

— Теперь да, — прошептала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Рафаэль, отведи сестру в ее комнату. Я хотел бы поговорить с мистером Вульфом наедине, — сказал папа холодным тоном.

Я встретилась с ним взглядом, слегка сглотнув от пылающей в них ярости. Может быть, это и к лучшему, что я выйду замуж меньше чем через два дня; одному Богу известно, каким было бы папино наказание.

Сжав свою руку в руке Рафа, я сделала несколько шагов, отчаянно желая остаться наедине со своим братом, когда остановилась и повернулась лицом к Майлзу, чувствуя необходимость сказать...что-нибудь. Но слова застряли у меня в горле, когда я заметила, что взгляд Майлза прикован к тому месту, где я сжимала руку Рафа, и его губы скривились от отвращения.

Странно. Это было почти так, как будто ему не нравилось видеть мою руку в руке Рафа.

— Думаю, скоро увидимся, — сказала я кротко, выдавливая из себя слова.

Его глаза поднялись, чтобы встретиться с моими, пока он пытался придать себе черты лица. Его единственным ответом был короткий кивок в мою сторону.

— Пойдем, Софи, — сказал Раф, беря меня за руку и уводя прочь.

Коридоры нашего дома были пустынны, когда Раф повел меня в мою спальню. Я не сомневалась, что домашняя прислуга бегала вокруг, как безголовые цыплята, готовясь к свадьбе, на подготовку к которой, как они думали, у них есть еще месяц.

У меня не было права голоса в том, где я буду выходить замуж; папа решил за меня. По нашей семейной традиции свадьба должна была проходить в доме семьи невесты, и в течение последних нескольких месяцев дом и территория постепенно претерпевали грандиозные преобразования к знаменательному дню.

Для меня это означало только то, что, куда бы я ни пошла, везде были постоянные напоминания о моей неминуемой гибели.

Как только мы оказались в моей спальне, Раф развернул меня и мягко подтолкнул к закрытой двери с выражением паники на лице. — Что произошло на самом деле?

— Что ты имеешь в виду, говоря «что произошло на самом деле»?

— Майлз сказал нам, что вы, ребята, были на свидании и попали в засаду. Он сказал, что Гас пытался вмешаться и в итоге получил пулю.

Я была почти уверена, что моя челюсть ударилась об пол. — Он... что?

— Да, Майлз был непреклонен в том, что именно так и произошло. Но папа на это не купился, особенно учитывая то, как вы двое вели себя на улице, как будто вам было невыносимо смотреть друг на друга.

Раф оттащил меня от двери и подвел к кровати, все еще сжимая мою руку, пока мы сидели вдвоем. Он выжидающе уставился на меня, но у меня не хватало слов, пока я пыталась осознать странный поворот событий. С какой стати Майлзу лгать моему отцу? Не для того, чтобы защищать меня, в этом я была уверена.

Пристальный взгляд моего брата прожигал меня, его глаза шарили по моему лицу и рукам, как будто он проверял, нет ли травм.

— Я в порядке, честно, — вздохнула я, зажмурив глаза и исповедуясь в своих грехах. — Я попросила Гаса отвезти меня в бар «Сорок четыре», и кто-то напал на меня.

— Черт возьми, Софи, — рявкнул Раф, заставив меня вздрогнуть. — Ты обещала мне, что не будешь выходить из дома, пока нас не будет.