Майлз понятия не имел.

— Я хочу домой, — ответила я, стиснув зубы, когда мои руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

— Крутое дерьмо, малолетка.

— Не называй меня так.

Он придвинулся ближе, раздражающая ухмылка украсила его красивое лицо. — Почему? Напоминает тебе ту ночь, когда ты пыталась заманить мужчин в свою ловушку?

— Пошел ты, Майло, — прошипела я, внутренне давая себе пять, когда мускул дернулся на его челюсти. Он ненавидел это прозвище так же сильно, как я ненавидела то, которое он мне дал, но в его жалкую игру могли играть двое. — Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ни тогда, ни сейчас.

Его ухмылка стала шире. — Я знаю, что ты маленькая эгоистичная принцесса, которой наплевать на всех, кроме себя. Это все, что мне нужно знать о тебе.

Боль обрушилась на меня, как цунами, но я не позволила слезам пролиться из моих глаз. Он мог иметь обо мне все, что угодно, но он меня не знал. Он не знал ничего, кроме того, что я дочь Джорджио Бьянки.

Ну и хрен с ним.

— Я хочу. Поехать. Домой, — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Его рука метнулась вперед, когда он грубо схватил мой подбородок большим и указательным пальцами, удерживая меня на месте. Слишком потрясенная его резким движением, я уставилась в его полные ненависти глаза. — Давай проясним одну вещь, малолетка. Хочет кто-то из нас этого или нет, ты скоро станешь моей женой, но ни на одну чертову минуту не думай, что будешь принимать решения. Ты можешь приказывать своему слабому брату и людям своего отца, но я ни от кого не принимаю требований, особенно от тебя, — он приблизил свое лицо к моему, достаточно близко, чтобы я почувствовала его теплое дыхание на своих губах, когда он заговорил. — А теперь, блядь, возвращайся в постель и немного отдохни. Мне нужно убрать за тобой беспорядок, и у меня нет времени нянчиться с твоей маленькой плаксивой задницей.

Мы уставились друг на друга. Вызов пронзил меня, когда я вырвала подбородок из его хватки и открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он шел к черту и что я не буду подчиняться его приказам. Но когда его глаза сузились, глядя на меня, слова замерли у меня на губах.

Без предупреждения он бросился ко мне, схватил за бедра, чтобы поднять, и перекинул меня через плечо, прежде чем ворваться обратно в спальню.

— Отпусти меня! — я взвизгнула и ударила его кулаком по спине.

— Как пожелаешь.

Я подпрыгнула на кровати, но прежде чем я успела даже подумать о том, чтобы встать, Майлз придвинулся, чтобы прижать меня, мои руки оказались прижатыми к бокам, а его рычащее лицо оказалось в дюйме от моего.

— Не дави на меня, малолетка. У меня нет никаких гребаных проблем с тем, чтобы привязать тебя к этой кровати, если это означает держать тебя на одном месте. Я даже заткну тебе рот кляпом, чтобы ты перестала ныть, если понадобится, — он склонил голову набок. — Что это будет? Твой выбор.

Яд в его голосе был очевиден, и у меня по спине пробежал холодок страха. До тех пор я никогда не думала, что Майлз причинит мне боль, но с тем, как он навис надо мной, выглядя так, словно ему потребовалась вся его выдержка, чтобы сдержаться, я не была так уверена.

Злые слезы защипали мне глаза, но я отвела от него взгляд и кивнула. Только через свой труп я позволила бы ему привязать меня к кровати и отнять у меня свободу воли.

У меня и так ее почти не было.

Когда он встал, я отползла, нырнув под одеяло и натянув его на голову, молча проклиная своего будущего мужа.

Все, чего я когда-либо хотела, — это быть замеченной, но прямо сейчас я ничего так не хотела, как стать невидимой для человека, которого начинала ненавидеть больше, чем собственную жизнь.

Прокручивая в голове события последних нескольких минут, я закрыла глаза и позволила своему телу погрузиться в очарование темноты, а яростное постукивание пальцев Майлза по клавиатуре компьютера эхом разносилось по комнате.

Я не знала, сколько прошло времени, когда тихий стук в дверь пробудил меня ото сна. Вспомнив, что я не дома, я вскочила с кровати и натянула футболку после того, как она задралась во сне, прежде чем сказать тому, кто был снаружи, чтобы он вошел.

Дверь распахнулась, и напряжение, нарастающее в моем теле, спало, когда вошла Райли, ее кожа сияла бронзовым загаром. — Привет, детка, — радостно сказала она, лучезарно улыбаясь мне. — Слышала, ты устраиваешь Майлзу разнос. Молодец, держишь его на ногах.

Внутренне съежившись, я подошла к ней. — Я думала, у тебя медовый месяц еще на неделю?

Она обняла меня, и несколько секунд мы обнимались, как будто были давно потерянными сестрами.

Несмотря на то, что меня принудили к браку, которого я не хотела, одной хорошей вещью, которая вышла из соглашения с Вульфами, была моя дружба с Райли.

Конечно, в каком-то смысле это была ее вина, что я оказалась в той ситуации, в которой оказалась. Если бы она не предложила заключить перемирие между Вульфами и Бьянки, папа никогда бы не предложил помощь в обмен на ее брак с Рафом. Но тогда именно Майлз предложил нам с ним пожениться вместо этого.

Полный придурок.

Тем не менее, я была благодарна за то, что она была в моей жизни, и, по крайней мере, когда я выйду замуж за Майлза, я буду чаще ее видеть.

— Нам пришлось вернуться пораньше. Ты в порядке? Майлз рассказал нам, что случилось, — беспокойство прозвучало в ее голосе, когда она подвела меня к кровати, где мы обе сели.

— Я в порядке, — я уставилась на свои наманикюренные ногти, и меня наполнил стыд. — Из-за меня убили Гаса.

При мысли о Гасе снова навернулись слезы. Я не думала, что когда-нибудь прощу себя за его смерть.

— О, Софи, — она взяла меня за руку и сжала ее. — Он просто делал свою работу. Мужчины вроде Гаса знают, чем рискуют, когда соглашаются работать с такими людьми, как твой папа и Кай.

— Но если бы я не настояла, чтобы он отвез меня в бар, он был бы все еще жив. Майлз был прав, я эгоистичное отродье.

— Майлз — жалкий засранец, у которого палка в заднице. Не обращай на него внимания, — сказала она, махнув рукой.

Я бы солгала, если бы сказала, что ни капельки не завидовала тем отношениям, которые были у нее с Майлзом. В течение шести месяцев были только Райли и Майлз, и между ними установилась нерушимая связь. Несмотря на то, что она часто ругала его за его дерьмовость, она обожала его, и было ясно, что он чувствовал то же самое по отношению к ней.

Я улыбнулась, но улыбка не коснулась моих глаз. — Как ты думаешь, ты сможешь убедить его отпустить меня домой? — сказала я вместо того, чтобы отрицать, что Майлз не был мудаком, что просто констатировал правду о том, каким человеком я была.

— Мне не нужно, он скоро отвезет тебя домой, — беспечно ответила Райли, прежде чем ее глаза расширились. — Подожди, он с тобой не разговаривал?

— Только для того, чтобы отругать меня несколько часов назад. Я заснула, а когда проснулась, его здесь не было.

— Ох.

Трепет пронзил мой желудок, словно только что приземлился свинцовый шарик. — Что?

Райли встала. — Я схожу за ним; тебе нужно с ним поговорить.

Она направилась прямиком к двери, но не успела она пройти и половины комнаты, как я встала перед ней, преграждая путь. — Ты заставляешь меня нервничать. Что случилось?

Ее глаза заметались по комнате, глядя куда угодно, только не на меня, прежде чем ненадолго закрыться. Когда они снова открылись, они были полны раскаяния. — Майлз разговаривал с твоим отцом.

Меня охватило отчаяние. Я знала, что это только вопрос времени, когда папа узнает, что я натворила, но я надеялась, что, может быть, у меня сначала будет шанс объясниться перед ним.

— Он собирался узнать так или иначе, — мрачно ответила я.

Сочувствие наполнило ее глаза, когда она потянулась и сжала мою руку в своей. — Нет, дело не в этом. Это... — она сглотнула и снова не смогла выдержать моего взгляда. — Они согласились перенести свадьбу.

Мое сердце упало. — Чт... что? На когда?