Боль пронзила мое тело, и мои глаза захлопнулись. Мои ногти нашли его руки, впиваясь в плоть, когда я закричала.

Черт.

Это было больно.

Майлз замер, как только полностью погрузился в меня, и я приоткрыла глаза, обнаружив, что он смотрит вниз, туда, где мы были соединены. — Черт возьми, ты действительно девственница.

— Была, — выдавила я сквозь зубы, моя киска пульсировала. — Я больше так не думаю.

Нерешительность промелькнула на его лице, тело напряглось, и я поняла, я просто знала, что он вот-вот выйдет из меня и вернется в состояние статуи. Я ни за что не позволила бы этому случиться.

— Это все, на что ты способен, Майло? — поддразнила я, не обращая внимания на жжение, распространяющееся по нижней половине моего тела. — Я разочарована.

Черты его лица исказились в гримасе, и он вернул руку к моему горлу. — Ты, блядь, сам напросилась на это.

Это было все предупреждение, которое я получила, прежде чем он вышел и грубо вошел обратно, впившись кончиками пальцев в мои бедра. Моя киска растянулась вокруг него, все мое тело теперь пылало, но это было не только от боли.

Майлз Вульф трахал меня. Мужчина, о котором я мечтала с той минуты, как встретила его четыре года назад, был внутри меня.

Претендует на мою девственность.

Он отпустил мое горло, чтобы схватить меня за бедра, и мои руки убрались с его рук, вцепившись в его рубашку, пока он грубо входил и выходил из меня. Капелька пота скатилась по моей спине, когда наши совместные стоны эхом разнеслись по его кабинету.

— Гребаный Иисус Христос, — выдохнул Майлз. — Так чертовски туго.

Несмотря на тупую боль, поселившуюся у меня между ног, мое естество восхитительно сжалось, и давление начало нарастать, когда кольцо на кончике Майлза коснулось точки внутри меня, которую я никогда не могла найти самостоятельно.

— Сильнее, — прохрипела я, преследуя свой оргазм, который был вне досягаемости. — Пожалуйста. Трахни меня сильнее, Майло.

Рычание вырвалось из его груди, когда он вышел из меня, мои глаза расширились при виде крови, покрывающей его член. Майлз, однако, этого не заметил; он развернул меня к себе и одной рукой надавил мне между лопаток, заставляя наклониться над его столом.

Раздвинув мои ноги, он снова вошел в меня, одна рука все еще была у меня между плеч, другая сжимала бедро. Мои ногти впились в красное дерево, и я зажмурилась. С этого ракурса Майлз был глубже внутри меня, чем раньше.

Он трахал меня жестко, как я и требовала, его стоны становились громче по мере того, как сильнее он входил в меня. Мой оргазм был близок, так чертовски близок, и я была слишком сосредоточена на поиске разрядки, что не заметила, как его рука исчезла с моей спины.

Пока он не шлепнул меня по заднице.

Мучительно тяжело.

— Тебе этого достаточно, малолетка? Будешь ли ты завтра думать о том, как я буду вонзать свой член в твою тугую пизду каждый раз, когда ты будешь двигаться?

Моим ответом был не более чем сдавленный стон.

Он снова шлепнул меня по заднице, чувствительная плоть горела от его ладони. — Отвечай мне!

— Да! — я вскрикнула, мой оргазм захлестнул меня, когда он шлепнул меня по заднице в третий раз.

Все мое тело напряглось, когда волна за волной удовольствия обрушивалась на меня. Если бы не то, что я склонилась над столом, я бы грудой лежала на полу, а мои колени превратились в желе.

При очередном толчке Майлз застонал, и липкое тепло затопило мое лоно. Позади меня его тело несколько раз дернулось, когда он опорожнялся. Он замер, и в течение нескольких секунд единственным звуком, наполнявшим офис, было наше тяжелое дыхание.

Я размяла пальцы, когда их начало сводить судорогой от того места, где я цеплялась за стол, и когда мой мощный оргазм начал угасать, Майлз выскользнул из меня. Я приподнялась, повернулась, чтобы посмотреть через плечо, и мгновенно застыла.

Майлз уставился на свой полустоячий член, покрытый моей кровью. Краска отхлынула от его лица, и когда он встретился со мной взглядом, в его карих глазах мелькнуло сожаление. Его нос сморщился от отвращения, когда он отвернулся и натянул штаны, прежде чем ворваться в дверь в дальнем конце своего кабинета и захлопнуть ее за собой.

Не прошло и десяти секунд, как из-за закрытой двери донесся звон бьющегося стекла.

Майлз

Кровь струилась сквозь костяшки моих пальцев, когда я склонился над раковиной в ванной комнате своего кабинета. К счастью, я не повредил кожу, когда ударил кулаком в зеркало. В отличие от стекла, по которому теперь шла трещина посередине.

Подняв голову, я встретился со своими глазами в зеркале, глазами, которые были слишком похожи на глаза Тео, и в этот момент мне показалось, что мой кузен смотрит на меня в ответ. Чувство вины скрутило мой желудок, и я оторвал взгляд, не в силах больше смотреть на свое позорное отражение.

О чем, черт возьми, я только думал? Я предал Тео, но хуже того, я украл девственность Софии с такой жестокостью, что меня затошнило при воспоминании о том, как чертовски приятно было прорваться сквозь ее барьер и завладеть ее влагалищем.

Она заслуживала лучшего, чем грубый трах на моем столе в ее первый раз. Она заслуживала того, кто не торопился бы, боготворил ее тело и нежно занимался с ней любовью, когда она была готова.

Не то, что я с ней сделал.

Что, черт возьми, со мной было не так?

Она все давила и давила, и вместо того, чтобы уйти, я просто...сорвался. Мне следовало быть более сдержанным, но слова Кая постоянно повторялись с тех пор, как я проснулся этим утром в своей старой спальне с похмелья от травки, и я не мог не сказать себе, что если бы ситуация была другой, я бы хотел, чтобы Тео был счастлив, так почему я не мог?

Эта мысль вылетела у меня из головы, когда я вытащил свой член из киски Софии, ярко-красная кровь свидетельствовала о том, что я сделал, и, как трус, я не мог смотреть на нее. Мне нужно было уехать.

Я покачал головой, испытывая отвращение к самому себе. У нее был первый раз, а я ушел, не сказав ни единого слова. Меньшее, что я мог сделать, это навести порядок в своей жизни. С тяжелым вздохом я схватил мочалку и подставил ее под чуть теплую воду, образ моей спермы, вытекающей из окровавленной киски Софии, вспыхнул в моем сознании.

Для меня это было впервые. Я никогда не трахал женщину без презерватива. Я не беспокоился о беременности, но я не хотел подхватить ЗППП, а одним из правил «Экзотики» было то, что все участники мужского пола носили презервативы.

Еще один провал. Я никогда не трахал никого без зрителей. Даже когда я потерял девственность, это было на сцене с женщиной, имени которой я не знал, после того, как Тео заявил, что знает, что мне нужно, чтобы обрести уверенность в отношениях с женщинами.

Он был прав.

Было что-то захватывающее — даже волнующее — в том, чтобы быть на сцене, на глазах у других, и хотя я флиртовал с женщинами за пределами «Экзотики» и создавал впечатление, что у меня были связи на одну ночь, я никогда никого не трахал, если только это не было на публике.

Еще несколько минут назад.

Когда мочалка стала влажной, я вернулся в свой кабинет, готовый съесть пирог смирения и извиниться, но моя горячая кровь застыла, когда я обнаружил, что кабинет пуст, а дверь приоткрыта.

— Черт.

Я бросил мочалку и схватил свой телефон, нажав на экран, чтобы вызвать устройство слежения. Когда появилась точка, я в замешательстве нахмурил лоб. Телефон Софии снова был в городе. Она ни за что не вернулась бы так быстро, даже если бы была на машине.

Я набрал номер Коннора, который ответил после первого же гудка. — Мистер Вульф.

— София с тобой? — рявкнул я, проводя рукой по волосам и уставившись на край своего стола, где на нем виднелись потеки крови и спермы.

Я сглотнул, стыд пробирался до мозга костей.

— Нет, сэр. Нам приказал мистер Вульф… э-э, другой мистер Вульф, вернуться в город, чтобы разобраться с инцидентом.