Мое тело дрожало от нервной энергии, а глаза метались повсюду. Не то чтобы там было на что смотреть, густые деревья росли по обе стороны от трассы, по которой мы ехали. Когда они открылись, чтобы показать дом, мое сердце учащенно забилось.

Трехэтажное здание было полностью из стекла, солнце отражалось в огромных окнах. Он был намного меньше, чем дом Кая и Райли, и даже мой старый дом, но мне нравилось, что он не был огромным, даже если не заходить внутрь, от его размера становилось уютно.

Наш.

Остановив машину на кольцевой подъездной дорожке, Майлз вышел. Я последовала его примеру, мои глаза были прикованы к дому, отмечая каждую деталь. Несмотря на то, что он был сделан из стекла, я не могла заглянуть через окна внутрь, что заставило меня подумать, что на нем было какое-то покрытие, не позволяющее людям заглядывать внутрь и обеспечивающее уединение.

— София, — рявкнул Майлз, отвлекая мое внимание от дома. Когда я встретилась с ним взглядом, я поняла, что к нему присоединились двое мужчин, появившихся...откуда-то.

Я видела достаточно телохранителей, чтобы знать, что оба мужчины были вооружены под своими элегантными костюмами. Оба сохраняли невозмутимость, даже не посмотрев в мою сторону, когда Майлз представил их.

— Это Коннор и Роб, — сказал Майлз, указывая на них по очереди. — Они твои назначенные телохранители. Если ты куда-нибудь пойдешь, они пойдут с тобой. Я ясно выразился?

Я усмехнулась. — Куда бы я пошла?

Майлз пожал плечами. — Куда захочешь, — сказал он, как будто этот ответ был очевиден, прежде чем добавить: — Ты здесь не пленница. Если ты хочешь куда-то пойти, иди. При условии, что эти двое всегда будут с тобой.

Мои брови приподнялись, когда меня охватило радостное возбуждение от неожиданно обретенной свободы. Не то чтобы папа никогда не выпускал меня из дома, но если я хотела куда-то пойти, я должна была сначала получить его разрешение, и если он отказывался, я ничего не могла с этим поделать.

Помимо того, конечно, что я убедила своего телохранителя помочь мне улизнуть.

— Пойдем, я покажу тебе, что внутри, — Майлз потопал к двери, а двое мужчин, которые все еще смотрели на меня, направились туда, где в углу притулилось небольшое здание, которое я раньше не заметила.

— Здесь постоянно есть охрана? — спросила я, когда Майлз отпер дверь.

— Уже планируешь побег?

— О, нет, — смущенно сказала я. — Я... я просто привыкла, что у дома всегда есть охрана. Так я чувствую себя в большей безопасности. Особенно после того, что случилось с...

Я замолчала, когда мои щеки запылали. Я не знала, почему добровольно поделилась этой информацией, и уж точно не хотела напоминания о том времени, когда в мой дом вторглись и я была передана врагу кем-то, кто, как я думала, заботился обо мне.

Приоткрыв дверь, Майлз остановился, нахмурив брови. — Здесь ты в безопасности, малолетка. Вокруг объекта круглосуточно дежурит не только охрана, но и повсюду установлены камеры и инфракрасные датчики. Кроме того, внутри есть комната страха. Никто не причинит тебе вреда.

Моя челюсть чуть не упала на пол. Не от принятых мер по защите собственности, а от искренности в голосе Майлза. На минуту это прозвучало так, словно ему действительно было не все равно.

Словно поймав себя на том, что разделяет нечто большее, чем ненависть, его взгляд посуровел, когда он распахнул входную дверь. Я вошла внутрь вслед за ним, оглядывая свой новый дом.

— Кухня, — он махнул рукой налево, прежде чем махнуть рукой направо. — Гостиная, — он указал на лестницу перед нами, ступени которой были устланы толстым белым ковром. — Моя спальня наверху, в дальнем левом углу, твоя — в дальнем конце справа.

Я не смогла сдержать фырканья. — Майло, ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать риэлтором? У тебя настоящий талант продавать места.

Моя маленькая колкость заставила его нахмуриться. — Твои вещи будут здесь в ближайшие несколько часов. Я уверен, что ты привыкнешь к своему новому дому, пока будешь разбираться что и где.

— Я уверена, что так и будет.

Он нахмурился еще сильнее. — Хорошо. Что ж, я оставляю тебя в покое.

Он повернулся, готовый направиться к двери, когда я остановила его. — И это все?

— В каком смысле?

Мой рот открылся и закрылся, я не знала, что сказать, но еще не была готова к тому, чтобы меня оставили в покое. — А как насчет персонала, я смогу с ними познакомиться?

Злобная ухмылка растянулась на его губах. — Мне жаль разочаровывать тебя, принцесса, но здесь нет персонала. Мне не нравятся люди в моем пространстве. Уборщики будут приходить сюда дважды в неделю, но это все, кроме моих людей снаружи. Ни горничных, которые каждое утро заправляют тебе постель, ни поваров, которые готовят тебе ужин. Тебе придется научиться постоять за себя, — он сделал паузу, прежде чем усмехнуться: — Никогда не знаешь, может, это пойдет тебе на пользу.

Настала моя очередь нахмуриться. Он в очередной раз предположил, что я избалованная принцесса, у которой есть люди, которые прислуживают ей по рукам и ногам. Хотя он ошибался, моя мама научила меня готовить, и после ее смерти я росла, наслаждаясь обществом семейного шеф-повара, который продолжал учить меня готовить разнообразные блюда.

И я была более чем способна сама заправить себе постель.

Мудак.

— Я уверена, что справлюсь, — ответила я, слащаво улыбнувшись ему.

Он сердито посмотрел на меня, прежде чем изменить выражение лица. — У меня дерьмовая куча работы, которую нужно наверстать, так что не жди, что я вернусь домой в ближайшее время.

— Я постараюсь не слишком сильно скучать по тебе.

Невнятное ругательство слетело с его губ, прежде чем он бросился к своей машине, хлопнув дверцей и выехав на дорогу. Как только его машина скрылась из виду, меня охватило всепоглощающее чувство одиночества, как я и предполагала.

Решив, что с таким же успехом могу осмотреть дом и решить, куда положить свои вещи, когда их привезут, я направилась сначала в гостиную и замерла, когда мои ноги переступили порог.

Мое внимание привлек не потрясающий стеклянный камин и не вид на город с высоты. Что привлекло мое внимание, так это красивый черный рояль, стоящий в дальнем углу.

Притянутая к инструменту, как мотылек к пламени, я пересекла комнату и осторожно провела пальцем по закрытой крышке, мой взгляд блуждал по ее изящным изгибам. Внешний вид был отполирован до совершенства, до такой степени, что я могла видеть свое отражение, и мой взгляд упал на марку, которую я сразу узнала и знала, что она стоила бы небольшое состояние.

Или, скорее, значительное состояние.

Как будто звук пианино потряс меня, я отдернула руку, когда меня захлестнуло тошнотворное чувство. Я не знала, умеет ли Майлз играть на пианино, но это не имело значения. Это было не мое, к нему нельзя было прикасаться, и на нем нельзя было играть.

Разочарованная, я отвернулась и направилась обратно к лестнице, игнорируя желание вернуться к пианино и постучать по клавишам, чтобы услышать прекрасную мелодию, которая получится.

Это была еще одна вещь в моей новой жизни, которую я хотела, но не могла иметь.

София

Прошло три дня почти блаженства. Почти, потому что каждый раз, когда я входила в гостиную, пианино дразнило меня, искушая, как запретный плод. Я жаждала поиграть на нем, услышать сладкие мелодии, которые я могла бы сочинить, но я не осмеливалась прикоснуться к нему. Пока не попрошу разрешения у Майлза. Мне показалось, что это было правильно.

Что касается мудака, то я не видела его с тех пор, как он бросил меня на следующий день после нашей свадьбы. Каждое утро, когда я просыпалась, его уже не было, и он возвращался домой задолго до того, как я ложилась спать. Единственная причина, по которой я знала, что он вообще вернулся домой, была в том, что меня разбудил грохот его машины, катящей по трассе. О, и свежий аромат кожи и дерева, который встречал меня каждое утро, когда я спускалась по лестнице, чтобы сварить кофе.