По тому, как он держал одну руку опущенной, мне не нужно было видеть оружие, чтобы понять, что он держит пистолет.

Черт.

Ревность из-за того, что другой мужчина разговаривал с моей невестой, вылетела в окно в одно мгновение, сменившись полной сосредоточенностью и контролем. Я прошествовал по коридору к боковой двери, решив не проходить через бар и не привлекать ненужного внимания.

Набрав номер Эрни, я врываюсь в дверь и выхожу обратно в ночь.

— Мистер Вульф, — сказал он, ответив после первого гудка.

Эрни доказал свою преданность нашей семье во время битвы за Холлоуз-Бэй, заняв первое место в банде, которую мы с Каем контролировали: Тени. За последние несколько месяцев он стал ценным сотрудником, и Кай назначил его руководить всей службой безопасности Вульфа.

— Ты нужен мне в баре «Сорок Четыре» в Форест-Пойнте. Отследи местоположение моего телефона и перезвони обратно, — рявкнул я, вешая трубку, прежде чем он успел ответить.

Подкрепление, вероятно, было в двадцати минутах езды, а времени у меня было в обрез. Крадучись вдоль стены, я вытащил пистолет и остановился, добравшись до угла здания. И действительно, приближающиеся звуки испуганного бормотания Софии донеслись до моих ушей. Ее мучительные крики были подобны копью, с силой вонзившемуся мне в грудь.

Когда шаги по другую сторону стены раздались совсем близко, я рванулся со своего места, за долю секунды приняв решение не стрелять в пизду, державшую Софию, из страха попасть в нее. Но мое внезапное появление застало его врасплох, и я воспользовался случаем, чтобы ударить его кулаком в лицо.

Удивленный, он что-то проворчал, отпуская ее. Из его носа хлынула кровь, а пистолет, который он сжимал в другой руке, с грохотом упал на пол.

Убирая пистолет в кобуру, я мельком взглянул на Софию, чьи глаза остекленели, и вздрогнул, когда ее тело грудой рухнуло на пол, но у меня не было времени среагировать, когда идиот, жаждущий смерти, бросился на меня.

Мы вдвоем упали на пол, он навалился на меня сверху, но когда он попятился, чтобы ударить меня, я обхватил его ногами за талию и перевернул, ударившись головой о его голову. Мы поменялись местами, так что я оказался верхом на нем, когда неконтролируемая ярость вырвалась из меня.

Я наносил удар за ударом, и даже когда он потерял сознание, я не остановился, очищаясь от своей ярости. Только когда тихое бормотание рядом со мной достигло моих ушей, я прекратил атаку, мое тело вздымалось от того, сколько энергии я потратил.

Лицо парня было неузнаваемо, оба глаза заплыли, из разбитого носа и губ текла кровь, и все же жажда убийства все еще пронзала меня, желая нанести еще больший урон.

Это было чудо, что я еще не убил этого придурка.

Когда легкое движение на периферии привлекло мое внимание, я встал, довольный тем, что он никуда не уходит. У меня было к нему несколько вопросов, когда он в конце концов придет в сознание, и тогда он встретится со своим создателем.

София обмякла, как тряпичная кукла. Я поднял ее на руки, задирая платье после того, как оно соскользнуло, чтобы больше обнажить ее сочные сиськи, и в самый неподходящий момент в моей голове вспыхнул образ, как я засасываю в рот дерзкий сосок.

Я прогнал этот образ, не позволяя себе предаваться ему. Даже если бы она не была почти без сознания, я бы никогда не позволил фантазии стать реальностью.

Бессвязное бормотание слетело с ее губ, когда она прижалась головой к моей груди, мое сердце ускорилось, когда аромат корицы просочился наверх и затопил мои чувства. Я уставился на нее сверху вниз, захваченный в транс нежной улыбкой, растянувшей ее губы.

— Всегда... — пробормотала она. Мои брови нахмурились, когда я попытался осмыслить то, что она говорила, только для того, чтобы мое сердце совсем перестало биться, когда следующее слово сорвалось с ее губ. — Тео.

Майлз

Всегда, Тео.

К тому времени, как прибыли Эрни и его люди, слова, которые бормотала София, повторялись так много раз, что мне ничего так не хотелось, как залезть в собственный мозг и вырвать их из своего словаря.

Поскольку парень, которого я избил до полусмерти, все еще был без сознания и связан пластиковыми стяжками, я отдал приказ Эрни разобраться с последствиями в баре, прежде чем убираться оттуда к чертовой матери с Софией, вырубившейся на заднем сиденье.

Эти слова продолжали повторяться всю дорогу домой, и все это время я смотрел на нее, распростертую на моей кровати, пока ждал, когда семейный врач, док Харрис, приедет в дом, чтобы осмотреть ее. Зеленоглазый монстр с каждой секундой грозил вырваться из-под моей кожи.

Несмотря на то, что мы с Тео выглядели почти одинаково, а женщины почти всегда падали перед ним на колени, я никогда не ревновал к нему. Никогда не испытывал враждебности и не желал, чтобы наши роли поменялись местами.

За исключением одного человека.

Даже после его смерти ревность пронзила меня, как огонь, прокладывающий себе путь по моим венам. Это было чудо, что я не выбил ни одного зуба из-за того, что моя челюсть была сжата так чертовски сильно, когда я пытался отодвинуть ревность подальше и позволить ненависти заменить ее.

Было легче ненавидеть Софию за то, что она заставляла меня чувствовать к Тео. И за то, что она заставляла меня чувствовать к ней.

Когда раздался тихий стук в дверь и док Харрис просунул голову, меня охватило облегчение. Я мог бы избавиться от запаха корицы, наполнившего мою комнату, и выместить свой гнев на ком-то, кто этого заслуживал.

Проинформировав Харриса о случившемся и моем подозрении, что Софию накачали наркотиками, я оставил его осматривать ее. Большими шагами я пересекал территорию дома, направляясь к изолятору, адреналин бурлил во мне.

Карцер представлял собой переоборудованный сарай, расположенный на краю участка. Помимо камер наблюдения, наблюдающих за сараем со всех сторон, был принят ряд мер безопасности для предотвращения несанкционированного доступа, а именно, что Энджел подглядывала в местах, где ей не следовало находиться.

Несмотря на предупреждение Райли о том, что ее не подпускали ближе чем на сотню метров к камере, Энджел несколько раз ловили при попытке проникнуть внутрь, что обычно приводило к тому, что Райли теряла самообладание, а Энджел закатывала истерику, к большому удовольствию Кая и Ким.

Две девушки были такими же дерзкими, как и каждая другая.

С момента переезда в дом карцером пользовались всего несколько раз, в основном потому, что люди знали, что с Вульфами шутки плохи. После битвы с нашими врагами, когда мы вернули город, жителям Холлоуз-Бэй напомнили о том, кто здесь главный, и по большей части они подчинились.

Однако были несколько странных людей, которые думали, что могут бросить вызов нашей власти, и оказались закованными в карцер, где мы с Каем напоминали им о том, кто правит городом.

Одни уходили, другие нет.

Этот ублюдок, запертый в карцере в ожидании своей участи, никуда не денется.

Введя код, чтобы открыть первую дверь, я использовал отпечаток большого пальца, чтобы отпереть вторую, прежде чем встать перед сканером лица, чтобы получить доступ к третьей двери. Как я уже сказал, дополнительные меры, чтобы не впускать любопытную тринадцатилетнюю девочку.

Когда дверь распахнулась, я вошел внутрь и обнаружил свою жертву привязанной к стулу, а пять полуавтоматических винтовок были направлены на нее. Он был раздет до боксерских трусов, и синяки, украшавшие его лицо и торс, были в полном расцвете, его кожа имела смесь глубокого пурпурного и красного цветов. Результат моей работы. Ему удалось приоткрыть один глаз, но другой был крепко заплывшим.

— Босс. Нам удалось узнать имя этого ублюдка, — сказал Эрни, опуская пистолет и приближаясь ко мне. — Позвольте мне представить вам Адриана Пауэлла, брата Маркуса Пауэлла. У него даже есть татуировка в виде оленя.

Мой пристальный взгляд сузился на ублюдке. Маркус Пауэлл был помощником шерифа «Оленей», банды, у которой была идиотская идея заявить права на наш город вместе с кем-то, кого мы когда-то считали другом. Семьей.