Его член был тверд как сталь.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы остановить вырвавшийся из меня бессмысленный стон, притягивая разгоряченный взгляд Майлза к моему рту. Он уставился на него на секунду.

А потом еще секунда.

А потом еще одна.

Бабочки заплясали внизу моего живота, становясь маниакальными, когда он отпустил мое бедро, чтобы протянуть руку и вытащить мою губу между зубами.

Срань господня.

Он собирался поцеловать меня.

Более того, я хотела, чтобы он поцеловал меня, больше, чем я хотела чего-либо в своей жизни.

Одна из его рук переместилась с моих губ, чтобы нежно обхватить мою щеку, его прикосновение было легче перышка к моей разгоряченной коже. Я затаила дыхание, не смея пошевелиться, когда мое сердцебиение ускорилось, ударяясь о грудную клетку.

Он опустил губы, и мои глаза начали закрываться.

Ритм музыки изменился, и голос ди-джея, объявляющего о начале нового номера, загремел вокруг нас.

Майлз отпустил мою щеку и бедро и сделал шаг назад, его полный похоти взгляд вернулся к жесткому взгляду, который он приберегал для меня. Разочарование кольнуло меня в грудь, когда вокруг него вновь воздвиглась невидимая стена, и я отвернулась, не в силах видеть отвращение, отразившееся на его лице.

— Песня окончена. Пора уходить, — он не дал мне шанса ответить, прежде чем схватил меня за запястье и увел с подиума.

Не то чтобы я могла что-то ответить, но слезы, грозившие пролиться, заставили меня промолчать.

Майлз

Дверь в мою комнату со скрипом отворилась, лунный свет пробился сквозь незакрытые жалюзи, показывая, кто пробирается в мою комнату посреди ночи.

София.

Ее длинные каштановые волосы рассыпались по плечам, и на ней был тот чертов наряд, который был на ней в нашу первую брачную ночь, ее сиськи почти вываливались из лифчика, а подтяжки застегивались на прозрачные чулки, демонстрируя ее подтянутые ноги.

Я сел, мой пристальный взгляд блуждал по ее телу, когда кровь прилила к моему члену. Черт.

Почему она должна была вызывать такое чертово привыкание?

— Что ты делаешь, малолетка? — спросил я.

Она не ответила, но на ее губах появилась злая усмешка. Я потянулся, чтобы включить прикроватную лампу, и протер глаза, прогоняя сон, гадая, не мерещится ли мне, но когда я несколько раз моргнул, она все еще была там.

— Серьезно, София. Что, черт возьми, происходит? — я сорвал с себя одеяло, собираясь встать, когда замер.

Окровавленные руки обхватили Софию сзади за талию, когда над ее плечом появилось лицо Тео. Слова застряли у меня в горле, когда его рот опустился, чтобы оставить легкие поцелуи на ее плече, двигаясь вверх по шее, чтобы прикусить ухо.

Сильная ревность пронзила меня, и я снова попытался встать, только теперь я не мог пошевелить ни единым мускулом. Что-то приковывало меня к кровати, и я был беспомощен, кроме как сидеть и смотреть на происходящее передо мной шоу.

Руки Тео скользнули вверх по телу Софии, оставляя кровавые разводы на ее белом белье, когда он обхватил ладонями ее сиськи. Ее голова откинулась ему на грудь, непристойный стон сорвался с ее приоткрытых губ, ударив меня в мой и без того твердый член.

Мое ровное дыхание превратилось в хрипы от смеси разочарования из-за невозможности пошевелиться и от того, что я возбудился, наблюдая за ними двумя. Но моя кровь застыла в жилах, когда мой кузен встретился со мной взглядом из-за плеча Софии, его глаза злобно сверкнули.

Одной рукой массируя грудь Софии, он убрал другую, опустил ее в карман и вытащил нож, лезвие которого сверкнуло в лунных лучах. Голова Софии все еще была откинута назад, глаза закрыты, и она не обращала внимания на Тео, приставившего нож к ее нежному горлу.

Я попытался спрыгнуть с кровати, отчаянно желая броситься к Тео и схватить его прежде, чем он сможет причинить ей боль, но все мое тело было неподвижно, я не мог даже открыть рот, чтобы предупредить ее.

— Ты не смог спасти меня, — сказал Тео едким тоном. — И ты не можешь спасти ее. Ее место рядом со мной.

Боль опалила мое тело, когда он провел ножом по ее шее.

Я резко выпрямился, пот покрывал мое тело, а сердце бешено колотилось.

Это был сон.

Просто гребаный сон.

Я провел рукой по лбу, вытирая пот, прежде чем потянуться, чтобы включить свет, и вздохнул с облегчением, обнаружив свою комнату такой, какой она должна быть.

Откинувшись на спинку кровати, я усилием воли заставил свой пульс успокоиться, но кошмар все еще оставался в моем мозгу. Они становились все хуже; после свадьбы мне снился Тео каждую чертову ночь, но после танцев с Софией в клубе два дня назад она начала появляться в них.

Мне, блядь, не следовало соглашаться на этот танец; я знал, что это подтолкнуло меня к решению. Я по глупости думал, что все будет в порядке; я танцевал с ней раньше, черт возьми. Но что-то изменилось в клубе. Возможно, это было из-за того, как великолепно она выглядела в своем крошечном голубом платье, или, может быть, из-за того, как уверенно она держалась, танцуя с Райли.

Или, может быть, это было потому, что каждый гребаный мужик в заведении не сводил с нее глаз, и я не мог отделаться от видения того, как я трахаю ее, пока все смотрят, желая быть тем счастливым мудаком, который почувствует, какая у нее тугая киска.

Что бы это ни было, за последние два дня я не мог выбросить ее из головы, несмотря на то, что прибегал к своей обычной тактике избегания, и, честно говоря, я был в растерянности.

Чертыхаясь, я скатился с кровати и схватил свой запас травки, прежде чем на цыпочках пройти через дом и подняться на террасу на крыше, отчаянно нуждаясь заглушить хаос, бушующий в моей голове.

Первый косяк ничего не дал. Второй тоже. На третьем шум начал стихать, но кошмар все еще таился в самых глубоких тайниках, образ Тео, приставляющего лезвие к шее Софии, засел в моей голове.

Когда я прикончил четвертый косяк и закурил пятый, мое зрение затуманилось, и наконец, мой мозг замолчал. Но Тео все еще был там. Только теперь он больше не маячил в моей голове; он материализовался из темноты, не разговаривая, а нависая над террасой, свирепо глядя на меня.

С головокружением и на нетвердых ногах я встал с шезлонга, на котором лежал, и, пошатываясь, подошел к нему, намереваясь встретиться с ним лицом к лицу раз и навсегда. Когда я добрался до него, он растворился в воздухе.

Это было чудо, что я не свалился в бассейн, когда повернулся, чтобы посмотреть, куда он исчез. Потребовалось несколько секунд, чтобы мое зрение прояснилось, но как только это произошло, я увидел Тео, стоящего на другом конце террасы и ухмыляющегося мне.

— Чего ты от меня хочешь? — крикнул я. По крайней мере, мне так казалось; я не был уверен, что слова действительно слетели с моих губ.

Он снова исчез. Я завертел головой в поисках его, но на этот раз он не появился.

Мне нужно было поговорить с ним. Мне нужно было выяснить, почему он дразнил меня. Почему он не верил, что я не хочу Софию. Мне нужно было, чтобы он сказал мне, как, черт возьми, я должен был жить без него.

Не раздумывая ни секунды, я, пошатываясь, прошел через дом, схватил ключи и направился к машине, плевать, что я был слишком под кайфом, чтобы вести машину. Худшее, что могло случиться, это то, что я разбился и умер, и таким образом все мои проблемы — и проблемы Софии, если уж на то пошло, — были бы решены.

Охранники, стоявшие в конце моей подъездной аллеи, открыли шлагбаум, не задавая вопросов, какого черта я выезжаю посреди ночи. Не помня о короткой поездке, я целый и невредимый добралась до дома Кая, но был остановлен его охраной, охранявшей поворот к дому.

Черт возьми. Почему было невозможно пойти куда-нибудь без того, чтобы кто-нибудь постоянно не наблюдал?

— Мистер Вульф, все в порядке? — спросил один из охранников. Хоть убей, я не мог вспомнить его имени.