Вместо того, чтобы достать из кармана куртки последнюю сигарету и выкурить ее, чтобы заглушить хаотичные мысли в голове, я разработал план действий и вскочил с кровати, прежде чем успел передумать.

Порывшись в своей одежде, я нашел свой складной нож, который всегда носил с собой, и вернулся к кровати. Я включил маленькую лампу на столе и сдернул одеяло с Софии, не в силах оторвать взгляда от ее тела, и снова моему члену уделили гораздо больше внимания, чем мне бы хотелось.

На ней все еще были эти чертовы трусики, ее ноги были раздвинуты достаточно широко, чтобы я мог видеть выглядывающую киску. Недолго думая, я разрезал материал ее трусиков и сорвал их с ее тела. Она слегка пошевелилась, раздвинув ноги, но не проснулась.

Спасибо, черт возьми.

Потребовалось бы долго объяснять, почему я нависал над ней с ножом в одной руке, с ее разорванными трусиками в другой, а мой член натягивал боксеры.

Я опустился на колени, устраиваясь между ее ног, и оторвал взгляд от ее блестящей киски. Крепко держа складной нож в одной руке, я раскрыл ладонь и провел по ней ножом, надавливая достаточно глубоко, чтобы вскрыть плоть, но не настолько, чтобы нанести мне слишком большой урон. От легкого пореза у меня вырвалось проклятие, и из глубокой раны потекла кровь.

Отбросив лезвие в сторону, я наклонился между ног Софии и провел ладонью по простыням, размазывая кровь. Как только я закончил, я сжал рану, и вытекло еще больше крови. Я прижал ладонь к внутренней стороне бедер Софии, мой член обратил внимание на то, как близко мои пальцы были к ее киске.

Присев на корточки, я любовался беспорядком, мой член напрягся от потребности в облегчении. Беспорядок выглядел почти идеальным, но чего-то не хватало. Кое-что, что, я знал, я должен был сделать, чтобы мой план сработал.

Стянув мои боксеры вниз, мой член высвободился. Я обхватил окровавленной рукой ствол, пирсинг на верхушке моего члена блестел в тусклом свете от уже скопившейся там предварительной спермы.

И впервые более чем за год я провел рукой вверх и вниз по всей длине, мой взгляд был прикован к красивой киске передо мной, умоляющей меня войти в нее.

Конечно, я сопротивлялся. Даже если передо мной распростерлась не София, я не был гребаным насильником. Мне нравились мои добровольные участницы. Мне нравилось слышать их стоны, когда я входил в них и доводил до интенсивной кульминации.

Когда мои движения ускорились, я закрыл глаза, позволяя воображаемым образам танцевать в моей голове о том, каково это — входить в тугую дырочку Софии. Почувствовать, как мой член прорывается сквозь ее барьер и покрывается ее кровью. Я представил, как она хмурит брови и прикусывает губу, когда я врываюсь в нее, как мы вдвоем стонем, приближаясь к разрядке.

Мои яйца напряглись. Я так давно не кончал, и мне потребовалось меньше нескольких минут, чтобы достичь точки невозврата. Еще несколькими движениями мой член взорвался, толстый отлетел от кончика и приземлился в кровавом пятне, в то время как несколько полос покрыли киску и бедра Софии.

Опустошенный, я откинулся назад и полюбовался беспорядком, который я устроил, игнорируя нелепую мысль о том, что однажды кровь, запятнавшая простыни, действительно будет от меня, претендующего на идеальную киску Софии.

София

Я искренне надеялась, что пробуждение под звуки марширующего оркестра в моей голове не будет обычным явлением. Это был второй раз за столько дней, когда я просыпалась с громким стуком в голове.

По крайней мере, на этот раз я была в своей постели.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стук раздается не только в моей голове и что кто-то стучит в мою дверь. Я вскочила с кровати, от резкого движения у меня закружилась голова, и тошнота подкатила к низу живота.

Оглядывая свою комнату в поисках халата, мой взгляд метнулся в ванную, когда оттуда вышел Майлз, только что принявший душ, если судить по его влажным волосам. Мои щеки мгновенно вспыхнули, когда всплыли воспоминания о прошлой ночи.

Он отверг меня.

Потребовалась вся моя уверенность в себе и чертовски много шампанского, чтобы собраться с силами и надеть этот чертов наряд, о чем я беспокоилась с той самой минуты, как стилист показала мне его. Она заговорщически подмигнула, говоря о том, чтобы подарить моему молодому мужу ночь, которую он никогда не забудет, не обращая внимания на панику, которую она посеяла.

После всех моих волнений, он поступил именно так, как я ожидала. Отказ задел. Я бы солгала, если бы сказала, что ни крошечная часть меня не хотела, чтобы он бросил один взгляд на то, во что я одета, и трахнул меня до беспамятства, но я должна была знать лучше.

— Я открою, ладно? — его хмурый взгляд обжег меня, когда он направился к двери и распахнул ее.

Мое сердце упало, когда появились папа и Раф, папины глаза искали меня. В одно мгновение мое смущение из-за отказа Майлза сменилось чувством вины. Папа собирался что-то сделать с Рафом, потому что я потерпела неудачу. Я должна была как-то предупредить его.

— Доброе утро, — сказал папа, переводя взгляд на Майлза. Что бы я ни думала о своем новом муже, я не могла не восхищаться тем, что он никогда не выказывал страха, когда дело касалось папы. — Надеюсь, вы хорошо выспались?

Мое сердце упало еще сильнее, когда взгляд Майлза переместился с папы на меня и обратно. — Давай не будем ходить вокруг да около, ладно? Мы с тобой оба знаем, почему ты здесь.

Что… что?!

Папа наклонил голову в сторону Майлза, не сводя с него расчетливых глаз. — И почему я здесь?

Я затаила дыхание; беспокойство, страх... нездоровое любопытство к тому, что произойдет дальше, пронзало меня. Несколько секунд Майлз пристально смотрел на папу, напряжение между ними нарастало.

Мой взгляд перескочил с папы на Рафа, который выглядел так, словно изо всех сил пытался сдержать свой гнев, и обратно на Майлза, лицо которого было лишено каких-либо эмоций, пока коварная ухмылка не тронула его губы. Остаток пути мое сердце колотилось до самых кончиков ног.

Не глядя на меня, Майлз бросился к кровати и откинул простыни. Тихий, почти неслышный вздох вырвался у меня, когда мой взгляд упал на кровавое пятно прямо там, где я лежала несколько мгновений назад. Мое тело начало трястись.

Я совершенно не помнила, что происходило между мной и Майлзом; последнее, что я помнила, это как пряталась под простынями, слишком смущенная, чтобы посмотреть ему в лицо. Занимался ли он сексом со мной, пока я спала?

Мне это не нравилось. Между моих ног не было боли, как я думала, когда наконец потеряю девственность, но кровь говорила об обратном.

— Это то, чего ты хотел? — рявкнул Майлз, его яд был направлен на папу. — Тебя радует видеть, как кровь твоей дочери смешивается с моей спермой? Или, может быть, ты хотел бы увидеть кровь, размазанную по ее бедрам? Я не позволил ей смыть ее, чтобы ты мог увидеть сам.

Желчь подступила к моему горлу, и, не раздумывая, я опустила взгляд на подол своей ночной рубашки. Чувствуя, что три пары глаз наблюдают за мной, я нерешительно подняла ее, остановившись при первых признаках крови, смешанной с засохшими белыми пятнами, покрывающими мою кожу.

— О боже, — прошептала я, покачиваясь на месте и заслужив сердитый взгляд Майлза.

Папа провел рукой по своему безукоризненному галстуку. — На самом деле, это делает меня очень счастливым.

Если бы я не стояла рядом с Майлзом, я бы пропустила проклятие, которое он прошипел. Он направился туда, где ждал папа, и по тому, как были сжаты его кулаки, я была уверена, что он собирается ударить папу кулаком.

— Я рад, что мы с этим разобрались, — усмехнулся Майлз. — Но я скажу это еще раз. Это единственный раз, когда ты узнаешь о нашей с Софией сексуальной жизни. Что я с ней делаю, не твое гребаное дело. На самом деле, давай перенесем это на нашу сексуальную жизнь, хорошо? Теперь она Вульф; с этого момента ты не сможешь узнать ни о чем, чем занимается моя жена. Я правильно объяснил?