Несколько напряженных секунд Раф мог только смотреть на Кая, мускул на его челюсти подергивался, пока он обдумывал свой следующий ход. Оторвав взгляд, он сосредоточился на мне. — Он хочет, чтобы София забеременела, чтобы, как только ребенок родится, он мог убить тебя, — он повернулся к Каю и прерывисто вздохнул. — И тебя. И Райли, и Энджел.

В маленькой комнате воцарилась гробовая тишина, воздух стал гуще смолы. К моему величайшему удивлению, Кай не превратился мгновенно в Халка, не сорвал с себя рубашку и не помчался в Форест-Пойнт, чтобы Халком разбить лицо Джорджио вдребезги, прежде чем всадить ему пулю в мозг.

Одно дело угрожать убийством ему и мне, но совсем другое — угрожать его жене и, по сути, его приемной сестре, или дочери, или кем там еще, черт возьми, была для него Энджел. Мне казалось неправильным называть тринадцатилетнюю девочку свояченицей.

— И что же выигрывает твой отец от убийства моей семьи? — Кай спросил на удивление спокойно.

Слишком спокойный.

И это никогда не было хорошим знаком.

— Он хочет Холлоуз-Бэй, — сказал Раф, рухнув на пропитанный кровью диван, как будто ноги больше не могли его держать. Пока он садился, облако пыли ворвалось в и без того пыльную комнату. — Он заключил сделку с Эррерой. Он знает, что у тебя монополия на рынок оружия в Южной Америке, поэтому согласился найти способ завладеть Холлоуз-Бей и всеми активами Вульфа. В обмен на прекращение вражды картеля, он будет работать с ними, чтобы у них была монополия, пока он сосредоточится на расширении твоего рынка наркотиков.

Трахни меня. Джорджио был идиотом. В те месяцы, когда наши враги пытались править Холлоуз-Бэй, ряд наших контактов перевели свой бизнес в другое место, но когда Кай вернулся, эти компании вернулись к нам, поджав хвост, и умоляли нас снова сотрудничать с ними.

Все они поклялись, что, несмотря ни на что, пока в Холлоуз-Бэй есть Вульф, они будут хранить верность семье Вульфов.

Кусочек головоломки встал на место.

— Джорджио нужен Вульф, — сказал я, прислоняясь к стене и переводя взгляд с Рафа на Кая, моя прежняя злость на него прошла. Пока. — У тебя нет наследника, если с тобой что-то случится, Холлоуз-Бей перейдет к Райли. Если что-то случится с Райли, город перейдет ко мне. Если у меня будет ребенок и со мной что-нибудь случится...

— Город переходит к твоему наследнику, — сказал Кай. — А Энджел? Она не Вульф.

— Я думаю, мой отец не хочет рисковать из-за того, что кто-то другой предъявит права, — пожал плечами Раф.

— Гребаный ублюдок, Энджел всего лишь ребенок, — прошипел я, жажда убийства пронзила меня.

Энджел была моей семьей, как и Райли. Мысль о том, что кто-то причинит боль кому-то из них, была непостижима.

— Я удвою ее охрану, — сказал Кай, больше для себя. — Райли тоже.

— Нет, пока нет, — винтики крутились у меня в голове, пока я все обдумывал. — Я предполагаю, что при всей секретности этой встречи, это не твой старик посвятил тебя в свои гребаные планы. Сейчас нам нужно сохранить все в норме, а не выдавать то, что мы знаем.

Кай кивнул, прежде чем снова повернуться к Рафу. — Как ты все это узнал?

Раф покачал головой. — Не имеет значения, как я узнал...

— Конечно, имеет, — рявкнул Кай. — Насколько нам известно, все это может быть чушью собачьей, и ты с Джорджио замышляете что-то еще.

— Это правда, — процедил Раф сквозь зубы, прежде чем его тон смягчился. — Это пришло от кое-кого... важного.

Невысказанные слова повисли в воздухе, когда Раф перевел взгляд с Кая на меня.

Интересно.

Насколько я знал, Раф ни с кем не встречался, но привязанность в его голосе была неоспоримой. Кем бы ни был этот кто-то, он много значил для него.

Кай, должно быть, тоже это почувствовал, потому что не стал настаивать дальше. — Значит, у Софии есть ребенок, и твой старик управляет городом, пока ребенок не подрастет?

— Не совсем, — поморщился Раф. — Он... эм... он планирует, что я буду управлять городом под его руководством, пока ребенок не станет достаточно взрослым, чтобы взять власть в свои руки.

Напряжение снова усилилось, когда Кай, прищурившись, посмотрел на Рафа. — Тогда зачем рассказывать нам? Несомненно, ты выиграешь больше, если согласишься с планом своего отца.

Раф встал, отряхивая пыль со своей черной рубашки и бежевых брюк. — Мне не нужен твой город. Возможно, для тебя это будет сюрпризом, но мне даже не нужен Форест-Пойнт. Я заместитель своего отца, потому что у меня никогда не было выбора, точно так же, как у меня нет выбора относительно того, чтобы однажды занять его место. Но у меня есть выбор по этому поводу. Хочешь знать, почему я решаю рассказать тебе, помимо нежелания стоять в стороне и смотреть, как убивают Райли и Энджел? Я рассказываю тебе из-за Софии. Моя сестра значит для меня все, и ей было бы больно узнать, что я ничего не сделал, чтобы положить этому конец.

В течение нескольких напряженных минут Раф и Кай сердито смотрели друг на друга, каждый обсуждал свой следующий ход. Для меня это было просто. Раф любил свою сестру достаточно сильно, чтобы пойти против своего отца. Даже без возможности того, что Джорджио был ответственен за смерть их мамы, Раф должен был знать, что сообщить Каю об этом событии означало бы подписать смертный приговор его отцу.

Этого было достаточно, чтобы заслужить мое уважение.

Но это было не мое решение. Как бы я ни был зол на Кая за его маленький трюк с бункером, когда дело доходило до такого важного дерьма, как это, ему решать, что делать дальше. Что бы он ни решил, я последую за ним.

Нет, я не всегда соглашался с его решениями, но, в отличие от некоторых, он принимал свои решения с наилучшими намерениями ради семьи и города, и этого всегда было достаточно, чтобы я доверял ему.

Спустя, казалось, целую вечность, Кай сделал то, чему я никогда не думал, что стану свидетелем. Он протянул руку для рукопожатия Рафу. — София, может, и твоя сестра, но она жена Майлза. Она семья, а мы защищаем нашу семью. И доказав свою преданность, нравится тебе это или нет, ты теперь тоже член нашей семьи. Мы работаем вместе и заботимся о безопасности наших девочек.

Раф сглотнул, и если бы я не наблюдал за ним так пристально, я бы не заметил проблеск облегчения, промелькнувший в его глазах. Он протянул руку и взял Кая за руку, они обменялись рукопожатием.

Когда они оторвались друг от друга, я протянул ему руку. — Добро пожаловать на нашу сторону. Теперь все, что нам нужно сделать, это решить, как, черт возьми, мы собираемся разобраться с этим дерьмом.

София

Прошла неделя с тех пор, как нас освободили из бункера, и хотя я была чертовски рада снова оказаться дома, я скучала по Майлзу, предоставленному самому себе. Я не спрашивала, а он не спешил рассказывать, что происходит, но из его редких комментариев было ясно: в организации Вульфа случилось нечто серьезное, и разгребать это пришлось долго. Райли тоже ничего не знала. Мы виделись почти каждый день — я помогала в кризисном центре, — и она была расстроена не меньше моего из-за того, что Кай проводил дома катастрофически мало времени. Разница была в том, что меня незнание вполне устраивало; я привыкла быть в стороне от мафиозных дел. А вот Райли ненавидела, когда ее держали в неведении.

Каждый вечер я возвращалась в пустой дом, готовила себе ужин и садилась за пианино. Я не возражала против одиночества, когда начинала играть: немного не в себе, я радовалась, что рядом никого нет, кто услышит мои промахи. Однако мышечная память — удивительная вещь, и спустя несколько вечеров непрерывной практики я уже справлялась с полноценными пьесами, ошибаясь всего один-два раза.

Несмотря на то что Майлз появлялся редко, мои опасения, что всё вернётся к тому, что было до бункера, оказались напрасными. В первую же ночь, как я вернулась, я уснула в своей спальне — лишь для того, чтобы проснуться в его руках: он уносил меня в свою комнату и приказал, чтобы отныне я спала рядом с ним. Потом он трахнул меня до беспамятства.