Мой иссякающий темперамент лопнул. Я схватил ее за подбородок и потянул ее голову в направлении, где танцевали Кай и Райли, они двое потерялись во взглядах друг друга. — Очевидно, одержимость присуща моей гребаной семье. Ты думаешь, Каю понадобилось больше, чем несколько часов, чтобы понять, что он собирается провести остаток своей жизни с Райли? — я повернул ее подбородок к себе. — И не смей принижать чувства Тео к тебе. С той минуты, как он встретил тебя, он был влюблен в тебя. Ты хоть представляешь, как сильно я ненавидел себя каждый раз, когда мне приходилось лгать ему, чтобы сохранить в секрете, кем ты была на самом деле? Мой лучший друг, единственный человек, от которого мне никогда не приходилось ничего скрывать, пока не появилась ты. Хочешь знать, что ты сделала, чтобы я возненавидел тебя, малолетка? Ты заставила меня причинить боль единственному человеку, которого я когда-либо любил.

Я удержался от того, чтобы не выпалить то, что еще хотел сказать; что часть меня всегда будет ненавидеть его за то, что он добрался до нее первым.

Наплевав на то, что мой внезапный уход привлек аудиторию, я вылетел из бального зала в сад, чтобы наконец выкурить столь необходимый мне косяк.

Майлз

По какой-то милости Божьей мне удалось избегать Софии до конца вечера. Я наговорил слишком много, посвятив ее в тот эффект, который она произвела на Тео, и я надеялся, что ее терзало чувство вины. Как и должно было быть. Это, по крайней мере, ответило на некоторые из ее вопросов относительно того, почему я набросился на нее, когда она в первый раз попыталась выразить свои соболезнования много месяцев назад.

Любые другие вопросы, которые у нее возникнут, останутся без ответа.

Выкурив не один, а три косяка, мой лихорадочно работающий мозг успокоился. Я проводил время либо за разговорами с Каем и Райли, беря бокалы с вином у Энджел, которая все время пыталась стащить их с подносов официантов, когда думала, что никто не смотрит, либо за светской беседой с людьми, знакомство с которыми мне было неинтересно.

Это дало мне возможность сделать то, что у меня получалось лучше всего. Смотреть. Оценивать. Планировать. С Джорджио определенно что-то происходило. Хитрый ублюдок продолжал исчезать, а когда появлялся снова, хватал Софию за руку и что-то шипел ей на ухо. Давал ей знак поискать меня своими полными стыда глазами, прежде чем она отвернет свое разгоряченное лицо.

Я доберусь до сути этого позже.

А потом был Раф. Я все еще сомневался, доверяю ли близнецу Софии. Да, он помог, когда в Холлоуз-Бэй творилось что-то ужасное, и с тех пор он зарекомендовал себя как почти приличный деловой партнер, но что-то внутри подсказывало мне, что он что-то скрывает, как и его отец.

Я несколько раз ловил его на том, как он пялится на парня и девушку в другом конце комнаты, выглядя так, словно был в двух секундах от того, чтобы броситься к ним и убить их обоих.

Я понятия не имел, что за сделка была между этими тремя, и мне было все равно. У меня и так было достаточно забот, а именно пережить остаток ночи. Когда планировалось, что свадьба состоится в особняке Бьянки, Джорджио настоял, чтобы мы с Софией провели ночь в его доме.

В ее спальне.

На самом деле, это была моя собственная вина. Когда Джорджио предложил эту идею, я был не в себе. Я не только принимал обезболивающие, чтобы справиться с болью в ноге после ранения, но и выкурил слишком много травки и обнаружил, что соглашаюсь на все, что Бьянки придумал для свадьбы своей единственной дочери.

Я намеренно выбросил из головы эту предстоящую часть, но когда гости начали прощаться, осознание того, что скоро я буду делить постель с Софией, встало у меня перед глазами.

Однажды ночью это было все, через что мне пришлось пройти. Она еще не знала этого, но завтра, когда она навсегда покинет этот гребаный дом и переедет в Холлоуз-Бэй, мы переедем в наш собственный дом. Тот, в котором, как я убедился, было достаточно места, чтобы у нее не было причин меня беспокоить.

После всего, что я сделал для Кая, этот ублюдок выгнал меня из дома, в котором я жил последние несколько месяцев.

Ладно, он не совсем выгнал меня, но вежливо напомнил мне, что это его и Райли дом после того, как я застукал их трахающимися в сотый раз на кухонной стойке, и если мне это не нравится, то я волен съехать.

Честно говоря, я даже не знал, почему я оставался с ними так долго; я всегда думал, что предпочитаю собственное пространство, за исключением Тео. Когда он был жив, мы снимали квартиру в многоквартирном доме Вульфов в самом центре города. После его смерти я не мог оставаться в этом месте один, но и мысль о том, чтобы покинуть его, была мне невыносима.

Когда несколько месяцев назад квартал был разрушен, имело смысл остаться с Каем, пока в моем новом доме шел ремонт. Несколько недель назад я получил известие, что дом готов для моего переезда, но я остался на месте.

Может быть, это было потому, что я привык к компании, которая была у Кая. С Энджел, вечно доставляющей неприятности, и Джейн, пытающейся держать ее в узде, случайными ссорами Кая и Райли, и мужчинами, которые работали на Кая и меня, регулярно приходящими и уходящими, всегда что-то происходило.

Или, может быть, это было потому, что Тео вырос в этом доме и был похоронен на территории в дальнем конце участка. Может быть, это было потому, что я чувствовал себя ближе к нему. Может быть, я находил утешение в осознании того, что могу навещать его в любое время, когда захочу.

Даже если бы я не был на его могиле с того дня, как его гроб опустили в холодную землю.

Какова бы ни была причина, я злоупотребил гостеприимством, и, нравится мне это или нет, завтра я перееду в свой новый дом. Со своей новой женой.

Ура мне.

Когда гости начали прощаться, а Кай и Райли потащили надутую Энджел домой, я решил, что пришло время стиснуть зубы. Чем скорее мы ляжем спать, тем скорее наступит утро, и я смогу убраться к чертовой матери из Форест-Пойнта и вернуться на знакомую территорию.

Была только одна проблема.

Моя жена исчезла.

Поглощенный своим страхом разделить с ней постель, я потерял ее из виду. Меня пронзила волна беспокойства, мой мозг мгновенно переключился в режим паники, что с ней что-то случилось. Но, учитывая, что Джорджио весело болтал со своими гостями, а весь этот ад так и не разразился, я решил, что с ней все в порядке.

Предположив, что моя сопротивляющаяся невеста пошла в ванную, я направился в том направлении, чтобы подождать снаружи, чтобы подойти к ней и потребовать, чтобы мы покончили с этим вечером. Но так далеко я не зашел.

Отдаленные голоса эхом отдавались из комнаты, привлекая мое внимание, когда я узнал низкий мужской голос, за которым последовало пронзительное хихиканье, которое действовало мне на нервы и могло принадлежать только нынешнему проклятию моей жизни. Я завернул за угол, и, конечно же, София и Раф стояли, прижавшись друг к другу.

— Что, черт возьми, происходит? — рявкнул я, окидывая взглядом то, как Раф держал ее.

Они стояли рядом, достаточно близко, чтобы Раф мог обнять ее обеими руками за талию, в то время как голова Софии покоилась на изгибе его шеи. Если бы это был кто-то другой, я бы подумал, что только что помешал парочке потрахаться.

Голова Рафа повернулась ко мне, когда он пробормотал проклятие. — Ей просто нужна минута.

Приглушенный смех Софии заполнил комнату, где доминировал большой стол. Узнав, что это та же самая комната, в которой я сидел некоторое время назад и предложил эту хреновую сделку, я направился к ним.

— Я спрошу еще раз. Что, черт возьми, происходит?

Мой взгляд метался между ними двумя, когда острая боль от...чего-то пронзила меня. Неужели это была ревность из-за той связи, которая была между ними?

Может быть, это была ревность. Из-за связи между братьями и сестрами или из-за того, что он прикасался к ней, я не знал. Я отказался рассматривать это слишком пристально.