— Прекрати нести чушь, Вульф. Софи просто нужно несколько минут, чтобы... прийти в себя.

Услышав слова брата, София высвободилась из его объятий, и его руки упали по швам. — Я в порядке! — невнятно пробормотала она, смеясь про себя, ее остекленевшие глаза встретились с моими, а на губах появилась ехидная улыбка. — Здравствуй, дорогой муженек, как я рада тебя видеть!

Она споткнулась, мы с Рафом бросились ловить ее, но Раф успел первым.

Христос.

Она была... она была пьяна?

— У меня был тяжелый день, — продолжила она, пытаясь вывернуться из объятий брата. — Это было все, о чем я когда-либо мечтала!

Я ущипнул себя за переносицу, готовый развернуться и оставить Рафа разбираться с его пьяной сестрой, когда раздался раздражающий голос Джорджио. — Раф? Где ты?

— Черт, — сказал Раф, быстро толкая Софию в мои объятия. — Софи, молчи, — он встретился со мной взглядом. — Он не должен знать, что она пьяна.

Мольба в его глазах поразила меня в самое нутро. Паника. Страх. Это было слишком знакомо, вызывая чувства того времени, когда мой отец бил меня, когда я разочаровывал его.

Сделал ли Джорджио то же самое с Рафом и Софией?

Мысль о том, что ее отец причинит ей боль, вызвала во мне приступ собственничества. Возможно, я и ненавидел ее, но если кто-нибудь причинит вред моей жене, он не проживет достаточно долго, чтобы пожалеть об этом, и я включил Джорджио в это обещание.

Я заключил Софию в объятия, нежно прижимая ее голову к изгибу своей шеи и повторяя позу, в которой она была, когда я нашел их. Разница на этот раз заключалась в том, что руки Софии приподнялись, ее пальцы сжали мою рубашку, когда она уткнулась в меня носом, и она издала удовлетворенный вздох.

— А, вот и ты, — сказал Джорджио, появляясь в дверях. Его взгляд переместился с Рафа на то место, где я держал Софию, и на его лице появилось хмурое выражение. — Что ж, я рад видеть, что вы двое, наконец, прилагаете усилия. Этот брак может быть устроен, но я ожидаю, что у вас двоих все получится. Твои усилия сегодня вечером были в лучшем случае жалкими.

Я стиснул зубы от скрытой угрозы. — Как насчет того, чтобы ты позволил своей дочери и мне беспокоиться о том, как устроен наш брак.

Когда София попыталась поднять голову, я удержал ее неподвижно, и она пробормотала что-то мне в шею, что прозвучало ужасно, как будто она пыталась сказать своему отцу, чтобы он трахнулся.

— Я просто хотел пожелать спокойной ночи, папа, — сказал Раф на удивление убедительно. — Я думаю, они хотят побыть одни, — он шагнул к отцу. — Может, нам вернуться на вечеринку и оставить их наедине?

В расчетливых глазах Джорджио промелькнуло свершение. — Это правда?

Кусочки мозаики соединились в моей голове. София ищет в Google. Встревоженный взгляд, который она бросала в мою сторону на протяжении всего вечера всякий раз, когда Джорджио шипел ей на ухо, и теперь то, как он смотрел на нас, как будто все его коварные замыслы наконец-то окупались.

Джорджио Бьянки хотел, чтобы я трахнул его дочь.

Больной ублюдок.

И все же мой член дернулся при мысли о том, каково было бы трахать ее тугую, девственную киску.

Черт. Мне нужно было уйти от изучающего взгляда Бьянки и тихих стонов удовлетворения, которые София продолжала издавать в изгиб моей шеи. Мою кожу начинало покалывать каждый раз, когда ее дыхание касалось меня, но это никак не помогало унять прилив крови.

— Послушай, я знаю, что она твоя дочь, но я ждал весь гребаный день, чтобы снять с нее это свадебное платье, — начал я, сохраняя невозмутимый тон и не показывая только, как сильно я на самом деле хотел снять с нее платье. — Так что, как насчет того, чтобы ты сделал, как говорит Раф, и отвалил обратно на вечеринку, чтобы я мог сделать то, чего так долго ждал.

Джорджио выдержал мой взгляд, шестеренки в его голове завертелись, пока, в конце концов, он не позволил торжествующей ухмылке расплыться по своему лицу. — В таком случае, не позволяй мне вас останавливать. Я прикажу своим людям сопроводить вас...

— Я думаю, мы справимся сами, — перебил я, крепко прижимая Софию к себе и протаскивая ее мимо отца, ее ноги едва касались пола. — Я не ожидаю, что нас побеспокоят, я ясно выразился?

Раф слегка зарычал на меня, и если бы не Бьянки, пристально наблюдавший за мной, он бы заработал удар в лицо. Он хотел, чтобы я убедился, что его отец не знает, что София была пьяна, и это было непросто, если это означало подыгрывать грязным интригам Бьянки.

Я не должен был знать дорогу в спальню Софии, так как никогда не был там раньше, но она не спрашивала, откуда я знаю, где это находится в огромном особняке, когда я тащил ее по коридорам, игнорируя ее невнятные и случайные замечания.

Если бы она спросила, я бы скорее выдумал какую-нибудь чушь о том, что это была удачная догадка, чем признал правду; я потратил слишком много часов, взламывая систему безопасности в доме, чтобы наблюдать за ней.

Добравшись до ее комнаты, я распахнул дверь и захлопнул ее за собой, прежде чем выпустить ее из своих объятий. Она покачивалась на нетвердых ногах, пока мой взгляд метался по сторонам, вбирая все в себя, и я изо всех сил старался не обращать внимания на всепоглощающий аромат корицы, обрушивающийся на меня подобно цунами.

Несмотря на то, что я видел ее спальню бесчисленное количество раз по кадрам, теперь, когда я был внутри, она выглядела по-другому. Розовые стены были светлее, чем казались, и помещение было больше, чем казалось на экране.

Одну сторону ее комнаты занимал огромный гардероб, без сомнения, заполненный смехотворным количеством дизайнерской одежды, которую принцесса София наденет только один раз. Богато украшенный туалетный столик, заваленный дорогими духами и косметикой, находился рядом со шкафом, а серебристая бархатная кушетка стояла перед балконом в стиле Джульетты с видом на фонтан в саду.

Огромная кровать с балдахином занимала другую половину комнаты, и в какой-то момент вечером кто-то разбросал лепестки красных роз по аккуратно застеленным простыням. По обе стороны кровати стояли маленькие столики, на которых слегка мерцали свечи, а в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского и два бокала ждали наполнения.

— О, ура. Еще шампанского, — невнятно произнесла София, когда увидела, на что я уставился.

Прежде чем она смогла направиться прямиком к нему, я схватил ее за руку. — С тебя хватит.

— Ты не можешь... — ик. — Указывать мне, что делать.

— Хочешь, блядь, поспорить?

Раздражающий смешок сорвался с ее губ, когда она подняла палец и ткнула им мне в грудь. — Ты все время такой серьезный, Майло. Знаешь, если бы ты немного расслабился, тебе было бы намного веселее.

Она снова икнула, и прежде чем я успел огрызнуться на нее за то, что она назвала меня Майло, ее колени подогнулись; единственная причина, по которой она не упала на пол, заключалась в том, что я все еще держал ее за руку. Мысленно ругаясь, я подтащил ее к дивану и толкнул вниз, опустившись на колени и роясь в слоях ее платья, чтобы найти ее ноги.

— Оооо, это та часть, где ты снимаешь с меня платье, как ты сказал папе, что хочешь это сделать? — она хихикнула, покачивая ногой, когда я попытался расстегнуть ее туфлю.

— Нет. Это та часть, когда ты тащишь свою задницу в постель и идешь ко всем чертям спать, — умудрившись снять одну туфлю, я перешел к другой, быстро стянув ее с ее ноги, прежде чем снова встать. — Ну, малолетка. У меня не хватит терпения разбираться с тобой сегодня вечером.

— Бла-бла-бла, — невнятно пробормотала она, пытаясь вылезти из-под платья. — Думаю, тебе придется научиться терпению. Тебе придется терпеть меня всю оставшуюся жизнь.

Она снова ткнула меня в грудь, хихикая про себя. Я схватил ее за руку, притягивая к своей груди, и теперь, когда на ней не было обуви, я вспомнил, какой маленькой она была на фоне моего тела. — Я планирую иметь с тобой как можно меньше общего после сегодняшнего вечера. А теперь. Убирайся. На хрен. В. Постель.