Он провел рукой по своим волосам, которые немного отросли после свадьбы, и у меня возникло внезапное желание запустить в них пальцы, чтобы проверить, такие ли они мягкие, как кажутся. Мне всегда нравился Майлз с более длинными волосами.

— Это, блядь, не ракетостроение, Малолетка, — огрызнулся он. — Мы купили клуб, потому что мой двоюродный брат-идиот был убежден, что однажды ты появишься снова. А потом он умер, оставив меня управлять всем в одиночку, — при упоминании имени его кузена часть гнева покинула его тело, и его плечи поникли. — Он закрылся, когда мы потеряли контроль над городом, и я провел последние несколько месяцев, надрывая задницу, чтобы снова запустить заведение. Вот почему я был здесь каждую ночь. Не трахаю женщин, как ты думаешь.

Я закрыла глаза, когда стыд лизнул мою кожу. — Прости.

Майлз покачал головой. — Мне не нужны твои извинения. Я же сказал, тебе не нужно беспокоиться о том, что я с кем-то трахаюсь.

— Может быть, если бы ты с самого начала рассказал мне об этом клубе...

— Я тебе ничего не должен, — перебил он с ядом в голосе. — Я ясно дал понять, когда мы поженились: ты не лезешь в мои дела, а я буду держаться подальше от твоих.

Ярость заглушила стыд и вину, бурлящие в моей крови, мой темперамент висел на волоске. Я так устала от его пренебрежительного отношения. Устала от его холодности ко мне.

Покончила с желанием кого-то, кто никогда не захотел бы меня.

Я заслуживала лучшего. Я заслужила прожить свою жизнь, испытывая любовь и привязанность и отдавая их обратно. Я не могла продолжать в том же духе, с этой отчаянной потребностью чувствовать что-то еще, кроме постоянного одиночества, которое нависло надо мной подобно грозе.

— Знаешь что, Майлз? Это нормально, — я ткнула его в грудь, заработав сердитый взгляд. — Я не буду вмешиваться в твои дела. Делай все, что, блядь, тебе нравится, с тем, кто, блядь, тебе нравится. Но не жди, что я еще хоть немного своей жизни проведу, сидя дома, чертовски одинокая, и желая, чтобы кто-нибудь признал мое существование. Я отказываюсь прожить еще один день в своей жизни подобным образом.

Покровительственная ухмылка тронула его губы. — О да? И что ты собираешься с этим делать?

Его насмешливый тон подлил масла в ад, бушующий сейчас внутри меня, и тонкая нить, сдерживающая мой темперамент, наконец-то лопнула.

— Я покажу тебе, что я собираюсь с этим делать, — прорычала я, решимость придала мне сил оттолкнуть его с дороги и распахнуть дверь, прежде чем ворваться в коридор.

В таком клубе, как этот, наверняка я могла бы найти кого-то, кто был бы более чем готов доставить мне удовольствие. Даже если это было всего один раз. Даже если это было с кем-то, кого я не хотела.

Однако далеко я не ушла. Майлз схватил меня за руку и развернул к себе. — Куда, черт возьми, ты собралась?

— А ты как думаешь, Майло? Я собираюсь найти мужчину, который сможет дать мне все, чего не можешь ты.

Ярость сверкнула в его глазах, когда он потащил меня обратно в свой кабинет, несмотря на мою попытку вырваться. — Нет, ты не собираешься.

Я выдернула свою руку из его хватки, когда он втолкнул меня обратно в офис, раскаленная добела ярость, какой я никогда раньше не чувствовала, пульсировала в моих венах. Он снова захлопнул дверь, на этот раз заперев ее, и встал напротив, чтобы помешать мне даже попытаться отпереть ее.

Не в силах контролировать свой гнев, я сократила небольшое пространство между нами, мои груди прижались к его твердой груди, а губы скривились в усмешке. — Я сказала тебе, что покончила с этим. Я не собираюсь тратить больше ни минуты своей жизни с кем-то, кто не способен на чувства.

Его ноздри раздулись, но тон был на удивление спокоен. — Неспособен чувствовать? Ты так думаешь, малолетка?

— Да, это именно то, что я думаю, — прошипела я, зная, что нажимаю на его кнопки, но не в силах остановиться.

— Ты не можешь быть более неправой.

Я фыркнула. — О, правда? Ты мог бы меня одурачить. Но, неважно. Мне насрать. С меня хватит. А теперь выпусти меня к чертовой матери, чтобы я могла пойти и найти кого-нибудь, кто не побоится показать мне, что он чувствует.

— Ты этого хочешь? — прорычал он низко и смертоносно. — Ты хочешь пойти и найти какого-нибудь случайного чувака, который трахнет тебя у всех на глазах?

— Угу. Я хочу найти кого-нибудь, кто способен чувствовать. Кто-то, кто обхватит руками все мое тело и трахнет меня так сильно, что я не смогу ходить целыми днями, не думая об их члене внутри меня.

Мне должно было быть стыдно за то, что я насмехалась над ним, особенно когда он так сильно сжал челюсти, что я была уверена, что услышала скрежет зубов, но я не могла сдержать рвущиеся из меня слова.

Шагнув в сторону, я подняла руку, пытаясь дотянуться до замка, но прежде чем я смогла понять, что происходит, меня снова прижали спиной к двери, и Майлз навис надо мной, крепко сжав мой подбородок.

— Ты никуда не пойдешь, малолетка. Ты, черт возьми, принадлежишь мне.

А потом его губы накрыли мои.

Мое сердце забилось с невероятной скоростью, когда он яростно поцеловал меня, его зубы впились в мою нижнюю губу, заставляя меня вздрогнуть и открыть рот. Как только это произошло, его язык скользнул внутрь, встречаясь с моим, когда наши зубы лязгнули.

Он отпустил мой подбородок, его руки переместились, чтобы обхватить мои бедра, и он уперся своим членом в мой живот, вызвав у меня жаждущий стон. Как я и хотела, я запустила пальцы в его волосы, сжимая пряди, когда наш поцелуй стал неистовым.

Меня целовали и раньше, но никогда так не целовали, как Майлз. Это было грубо. Страстно. В отчаянии. Так же, как он поступил со мной, я впилась зубами в его губу.

— Черт, — прошипел он, отрывая свой рот от моего.

Не дав мне возможности отдышаться, Майлз оттащил меня от двери и потащил к своему столу. Мои ноги задрожали, по всему телу побежали мурашки, а мой клитор начал пульсировать сам по себе. Он схватил меня за бедра, чтобы поднять к себе на стол, раздвигая мои ноги, чтобы он мог встать между ними.

Он крепко сжал рукой мое горло, в его глазах все еще горела ярость, теперь смешанная с похотью. — Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы тебя трахнули на этом столе?

Провоцировать его — последнее, что могло прийти мне в голову, но я знала, что в любую секунду он снова превратится в статую, в которую всегда превращался, когда подходил ко мне слишком близко.

— Да, хочу. Не возражаешь, если я пойду поищу кого-нибудь в клубе, кто сможет это сделать? Я видела там парня, который был довольно сексуальным.

— Ты играешь в опасную игру, малолетка. Зайди слишком далеко, и пути назад не будет, — прорычал он, его рот навис над моим.

На самую короткую секунду я замерла. Хотела ли я этого? Это был простой ответ. Да, я хотела этого. Я хотела этого для себя.

Мне нужн был Майлз. Я всегда хотела его, даже если это чувство не было взаимным.

Изображая уверенность, которой я не чувствовала, я наклонилась вперед и провела языком по его губе. — Докажи это.

Я видела момент, когда это произошло. В тот момент, когда его решимость лопнула, и даже сотня вооруженных людей, ворвавшихся в офис и угрожавших застрелить его, не смогли бы сдержать его.

Его глаза потемнели, когда он подтянул меня за бедра к краю стола и задрал юбку. Треск разрываемой ткани эхом разнесся по офису, когда Майлз сорвал с меня трусики, обнажив мою киску.

Положив одну руку мне на бедро, а другой расстегнув штаны, он высвободил свой член из оков. У меня пересохло в горле, когда я оценила не только его размеры, но и блеск толстого серебряного кольца на его макушке.

Но у меня не было времени размышлять о том, как сильно пирсинг, должно быть, причинил ему боль — или насколько это повредит мне, если уж на то пошло. Одним толчком Майлз вошел в меня, заставляя свой член преодолеть сопротивление моей девственной плевы.