— Сними трусы, пожалуйста.

Он дьявольски ухмыляется мне, приподнимая бёдра, чтобы стянуть нижнее бельё. Когда они сняты, он отшвыривает их ногой в сторону прикроватной тумбочки, прежде чем откинуться назад, опираясь ладонями о матрас.

— Ты чувствуешь это теперь, да? — спрашивает он, и в его голосе звучит почти что «я же говорил». — То желание отдавать, о котором мы говорили?

Я опускаюсь на колени перед ним, мои руки скользят по его бёдрам. Я прижимаю большой палец к татуировке на его бедре. Мои слова на нём. Я дрожу от желания, перечитывая слова, навсегда вписанные на его кожу.

— Да, чувствуешь, — отвечает он за меня. — Чёрт, убийца, ты так идеально выглядишь на коленях. — Майло тянется вниз, поддевая одним пальцем мой подбородок. — Ты будешь так хороша, Пру. Я знаю это. Чувствую это своим гребаным позвоночником. Скажи мне, что ты хочешь это сделать.

— Я хочу это сделать, — говорю я, потирая губы друг о друга после того, как смачиваю их кончиком языка.

Он смотрит на меня с улыбкой, словно гордясь.

— Ты всё ещё можешь остановиться в любой момент, хорошо?

Я киваю, двигаясь так, что палец, который он поддел под мой подбородок, трётся о мою щёку. Он начинает нежно гладить моё лицо.

— Боже, ты прекрасна, — выдыхает он. — Так чертовски прекрасна.

Я подношу его руку к губам, целую её от тёплой ладони до кончиков пальцев, которые, кажется, вибрируют от электричества на моей коже. Глядя на него широко раскрытыми глазами, я ввожу его пальцы в свой рот, посасывая их и проводя по ним языком.

Звук, вырывающийся из Майло, — наполовину стон, наполовину шокированный смех, что увеличивает мою уверенность в десять раз.

— Превью? — улыбается он. Я киваю, водя языком вокруг его огрубевшего кончика пальца. — Грязная девочка…

Майло перемещает свой вес на матрасе. Краем глаза я вижу, как он тянется, чтобы дрочить себя, и реагирую инстинктивно, выпуская его пальцы с влажным чмоком и хватая его за запястье.

— Нет, — отвечает какая-то новая, глубокая, собственническая часть меня. Как только Майло отпускает себя, я кладу обе руки на его возбуждение и начинаю работать с ним.

— Ого, — говорит он, мышцы его бёдер напрягаются рядом со мной. — М-м-медленнее, — умоляет он, почти поднимаясь с матраса.

— Извини, — говорю я, замедляя движения. Я придвигаюсь ближе, затем, бросив быстрый взгляд на его лицо, опускаю свой рот на его головку.

У меня нет ни мгновения, чтобы переосмыслить то, что я делаю, усомниться в чём-либо, потому что Майло начинает хвалить меня так искренне, что в моём сознании не остаётся места ни для чего, кроме его комплиментов.

— Чёрт, Пру. Это так хорошо. — Он стонет, поскуливая, когда его бёдра напрягаются. — Чёрт, да, вот так. — Он запускает руку в мои волосы, с собственнической хваткой держа меня за затылок. — Это так хорошо. Это так чертовски хорошо. — Я продолжаю, подпитываемая его похвалами, засасывая его и облизывая, пока моя рука сжимает и отпускает у его основания.

Майло дышит так, что я чувствую себя могущественной. Его короткие, дрожащие вздохи между дрожащими мольбами нарастают и нарастают, пока мышцы его бёдер не напрягаются ещё сильнее. Спустя несколько минут я понимаю, что он изо всех сил старается сдержать свою кульминацию, поэтому я отстраняюсь и позволяю ему передышку.

Я сажусь на пятки и смотрю на него, проводя руками вверх-вниз по его бёдрам. Майло качает головой, улыбаясь мне. У него раскрасневшиеся щёки, расширенные зрачки и растрёпанные волосы.

— Скажи, что тебе это нравится, — шепчет он, протягивая руку, чтобы приласкать мою щёку. — Пожалуйста.

— Мне это нравится, — говорю я, нетерпеливо кивая, пока он проводит большим пальцем по моим распухшим губам и берётся за мой подбородок, сжимая его так, что мои щёки сжимаются, а губы размыкаются.

Я облизываю губы, прежде чем снова пропустить его член между ними. Я приветствую его назад тоскливым, совершенно непреднамеренным стоном, словно я скучала по его вкусу и ощущениям за те несколько секунд.

— Чёрт, я вижу, что нравится. — Дыхание Майло срывается на дрожащий стон, его голова запрокидывается, пока он продолжает держать мою голову в крепкой хватке. — Ты проклятая лгунья, убийца. — Майло отталкивает меня, чтобы я посмотрела ему в глаза, но я держу рот открытым и язык высунутым для него, как женщины в порнофильмах, которые я смотрела.

Он качает головой, гедонистическая, восхищённая улыбка искажает его черты.

— Не может быть, чтобы ты раньше не сосала. Это... — Он шипит, когда я начинаю водить языком вокруг его головки. — Слишком. Блять. Хорошо, — говорит он, оскалив зубы.

Я даже не пытаюсь скрыть свою гордую ухмылку.

— Я же говорила… — дразню я, облизывая и целуя его у основания, пока я перехожу к тому, чтобы ласкать его яйца, держа их в свободной хватке. — А ты говорил, книги не могут научить этому.

— Книги абсолютно не учат этому, — говорит он, прижимая ладонь к стене, пока я принимаю его полностью и втягиваю щёки. — Это, — говорит он, и голос его напряжён, — Богом данное природное дарование.

— Ммм? — дразню я. — Какой именно Бог? — спрашиваю я, и ниточка слюны соединяет его кончик и мою нижнюю губу, пока я парю над ним, не сводя с него глаз. Его выражение лица темнеет при виде этого.

— Все, — говорит он в оцепенении. — Должно быть, все.

Я смеюсь, сжимая пальцы у его основания, и начинаю двигать головой вверх-вниз по его длине. Он хлопает по спинке кровати, словно пытаясь найти, за что ухватиться, затем подносит кулак к зубам.

— Твою мать, Пру. Помедленнее.

— Или что? — говорю я, работая над ним рукой.

Он хнычет, практически умоляя о пощаде.

— Или что? — повторяю я.

— Или я, блять, могу сделать предложение!

Закатывая глаза, я плюю на ладонь, а затем использую и рот, и руку, чтобы полностью заткнуть его.

— Ладно, тогда к чёрту. Весенняя свадьба звучит неплохо… — говорит Майло, и его голос измотан, словно он задерживает дыхание. — Я возьму твою фамилию.

Я не могу не рассмеяться.

— Ты сумасшедший.

— Я к этому иду, да.

Я двигаюсь быстрее, сосу сильнее, стону из горла в надежде, что мои голосовые связки будут вибрировать о его ствол.

— О да, Пру… — говорит он, пока я задыхаюсь, отрываясь лишь на долю секунды. — Да. Бери его, бери, бери, бери, — он ритмично скандирует в такт движениям моего рта. — Я сейчас кончу, я не могу больше ждать.

Хорошо, думаю я, я этого хочу.

— Хочешь попробовать проглотить?

Я устанавливаю с ним зрительный контакт и улыбаюсь вокруг его ствола.

— Блять, убийца. Уверена?

Достаточно ещё одной улыбки, чтобы он разрядил всё, что у него есть, на мой язык. И я проглатываю всё. Солёный вкус не так ужасен, как я думала, но и не совсем приятен. Тем не менее, я выпиваю всё, пока он смотрит на меня.

— Твою ж мать, — шепчет Майло, прежде чем откинуться на матрас. Я вылизываю его начисто, проводя руками вверх-вниз по его бёдрам, пока он расслабляется подо мной. — Что за… Кто ты?

Я хихикаю, вставая.

— Значит, могу вычеркнуть это из списка? — спрашиваю я, заползая в кровать, чтобы лечь рядом с ним.

— Вычеркни это, блять, к чёрту. — Он поворачивает шею, чтобы посмотреть на меня. — Я ещё отплачу тебе за это… — Он кладёт ладонь на свою вздымающуюся грудь. — Как только перестану чувствовать, будто ты высосала из меня всю жизнь.

— Я думала о Кабо для медового месяца, — говорю я, снимая одно из его колец и поднося его к свету.

— Эй, — рычит он, забирая его обратно. — Это моя работа. — Он хватает моё запястье другой рукой, примеривает кольцо к каждому из моих пальцев, прежде чем определить, что оно лучше всего подойдёт на большой палец. — Кабо так Кабо. Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя в бикини, — говорит он, надевая кольцо на мой большой палец и похлопывая по руке, прежде чем отбросить её в сторону. — Колдунья.

— Что это значит?

— Ведьма.

Я улыбаюсь потолку, чуть не хихикая вслух. Ведьма во втором поколении из семьи Уэлч. Моя мать была бы так горда.