— Потому что я еду сидеть с Кирюшей, чтобы ты спокойно могла разобрать на атомы печень неблагодарного козла, — парирую.

Вкладываю больше эмоций, чем планировала. Голос вибрирует, а с другой стороны трубки звучит смешок.

— Слышу обиженное рычание. Поясняй.

— Он разнес дом, — тяжело вздыхаю, разглядывая унылый пейзаж в окно такси.

Таксист косится в зеркало заднего вида. Осекаюсь. Прикусываю кончик языка. Кто знает, а вдруг таксист в курсе, кто такой Олег Шершнев? Еще не хватало самой запустить череду слухов.

— Ань, пожалуйста, поговори с ним, — осторожно формулирую, но обида и отчаяние все равно вибрирует на небе. — Он не слышит меня. А я не могу сейчас видеть его. Боюсь, что прибью упрямого козла, — тяжело вздыхаю и прикрываю зудящие веки. — Он нажрался, как свинья.

— Насколько все плохо?

— Сутра вроде не пил, — пожимаю плечами и дергаю кремовую стрелку брюк. — Но он вчера закончил часов в пять утра.

— Вроде?! — выкрикивает взбешенно воробушек так, что я судорожно убавляю орущий динамик. — Нет, нет, Кирюш, мама не ругается, — добавляет тише. — Что значит «вроде»?

— Ань, — кошусь на подозрительно тихого таксиста. — Я лучше потом расскажу, хорошо?

— Да б… лин! Козлина. Сейчас я ему копыта… Да, Кирюша, иди поиграй. Сейчас мамулечка подышит одним местом и не убьет дядю Лега. Тетю Лену точно не убьет, по крайней мере пока. Ей еще с тобой сидеть. Что он сделал?

— Не могу сказать сейчас.

Какая-то суета. Слышу, как открываются ящики, Аня что-то шипит сквозь зубы. Но не могу повесить трубку.

От ее незримого присутствия становится легче.

— Лена, я придурка этого вытащу, — внезапно выдахает она каким-то потухшим голосом. — Куда денется. От меня и в аду не спрячется. Дебил. Он же любит тебя. То, что он сделал, — запинается и цыкает, словно следующие слова для нее даются с трудом. — У него есть шанс? Обещаю дать тебе фору в пару дней на выезд из страны в случае отрицательного ответа.

— Я тоже его люблю.

— И?

— Видимо, этого не достаточно.

— С этим я уж как-нибудь разберусь. А дальше сами.

— Думаю, дальше нам лучше врозь, — нерешительно выдавливаю.

Смеется. Уже воодушевленно.

— Индюк тоже думал, а котлетки на пару никто не отменял. Все, отключаюсь, собираться пошла. Не забудь Кирюшу покормить! И борщика свари. Должна же быть какая-то Анечке польза.

— Ты проведешь несколько увлекательнейших часов за мозгоклюйством.

— Знаешь, как утомительно? Ужас.

________

Дорогие мои друзья!

Я долго думала, крутила и страдала. В итоге приняла очень непростое решение.

Олег и Лена прошли очень сложный этап, который я и для них, и для себя хочу оставить позади.

При этом объем книги мягко намекает, что мы стремительно вылезаем из формата короткого романа.

Впереди нашу испанскую семью ждет очень длинный и приятный для всех нас путь, который не влезает не в рейтинг 16+, не в повествование от одной Лены.

Я очень хочу познакомить вас с Олегом. И показать большее, чем нам предлагает заявленный рейтинг, формат и объем.

Резать их историю я не хочу.

Поэтому, мне пришла в голову мысль их жаркое примирение разместить в отдельный роман под названием "Без права на ошибку. Долго и счастливо".

Надеюсь, что вы еще не устали от меня, героев и с таким же, как я удовольствием погрузитесь в старую-новую историю.

Глава 60 завершающая. В ближайшее время выйдет ЭПИЛОГ и вместе с ним откроется новая книга.

В любом случае, благодарю всех вас и каждого отдельно за этот трудный и при этом удивительный путь.

Надеюсь увидеть вас на страницах новой истории!

Под Новый год придумаю, как вас побаловать, какой подарочек сделать всем. И особый для самых активных читателей.

— «Красавица с принцем обвенчались и зажили счастливо и долго», — закрываю вкладку со сказкой в браузере. — Конец. Теперь кушай.

Кирюша куксится.

— Судовисе в принца, — презрительно фыркает. — Девоськи такие глупые.

— И не говори.

— А вот папа настоясий принц.

— Папа твой да. Только из другой сказки. С папой, жаждущим его женить, доброй феей крестной и хрустальной туфелькой, без которой свою принцессу опознать не в состоянии, — фыркаю от милейших попыток увести разговор подальше от еды. — Суп ждать не будет, Кирюш.

Недовольно надувает губки и маленькими пальчиками обхватывает детскую ложку, пока я пытаюсь сосредоточится на составленном Лазаревом бюджете предстоящего мероприятия фонда «Жизнь детям».

«Нашел сметчицу. Будто это моя специальность», — сосредоточенно свожу брови и пробегаюсь по незнакомым позициям. В глазах рябит от обилия цифр за последнее время.

С момента, как я покинула дом Олега и с головой ушла в работу прошло меньше недели. По ощущениям — целая жизнь.

Безвкусная, скучная, сложная. С редкими просветами счастья в виде улыбающегося отца и светлых макушек Лазаревского семейства.

Проклятый день я помню до сих пор. Как на автомате варила борщ, а под ногами крутился Кирюша. Как мы дурачились, и я измазалась в краске. Как долго умывались и брызгались теплой водой.

С Кирюшей легко почувствовать себя ребенком.

Забыть, какие следы остались на память после тяжелой ночи с собственным мужем.

Когда пришел Лазарев, чтобы выяснить, что произошло, я не успела вставить и пары фраз. Лазарев замер и осторожно отвел от моей щеки налипшие мокрые волосы. Улыбка слетела с нарочито веселого лица. Аквамариновые радужки заплыли ночной чернотой гнева, а пугающие меня искры безумия намертво прилипли к расширившимся зрачкам.

«Женя, ты не так все понял…».

«Убью урода».

«Да я упала!»

Но Лазарев уже ничего не слышал. Он испарился так же стремительно, как и появился, а я не рискнула кинуться за ним с маленьким ребенком.

Олегу полезно иногда получить по морде.

В конце концов, по заключению врача я получила многочисленные ушибы и легкое сотрясение мозга, которое просто не заметила из-за усталости. Зато потом оно накатило постоянной тошнотой, жуткой головной болью и парой дней больничного.

Я и сейчас не вылезала из кровати, работая только у себя в новой съемной квартире.

Сегодня лишь сделала исключение, так как Кирюша опять приболел, а Ане нужно было срочно съездить к какой-то там Мадине Ивановне.

Ни Лазарев, ни Аня после произошедшего не сказали ни слова. Сделали вид, что ничего не произошло. Я, конечно, рассказала друзьям все, как было, но и после ничего не изменилось.

Больше никто ни о чем не знал. Кате я не хотела портить висящий на носу праздник, а родителям вообще не стоило погружаться в наши проблемы. Отец очень ждал появления Олега, а я оправдывала того высокой загруженностью на работе.

Позвонить ему не поднималась рука, а сам Олег не торопился выходить на связь.

Я понимала, что друзья продолжали общаться с Олегом, хотя их отношения с Женей и стали несколько натянутыми.

Последнего, чего мне хотелось — чтобы Олег остался один.

К счастью, мои отношения с ребятами также не претерпели изменений.

Хотя в минуты, когда Лазарев спихивал на меня свои проблемы, я даже немного об этом жалела.

«Змеючка, смилуйся надо мной. Воробьев жмотится, Олег в отпуске, а Лева в край охернел и орет, что резать дальше некуда. Тебе же на бабки стоит только дунуть, ну. Одним глазком. Чуйка у меня, что шнырь Лева со своим ивент агентством хочет на мне навариться, пока Шершнев постигает глубины своего дна».

Прекрасно устроился, козел. С его температурящим ребенком сижу я, с Левой говорить мне, авторитет перед Сергеем Воробьевым нарабатываю ему тоже я. А Лазарев что?

Похоже, последний вопрос говорю вслух.

— А папа вкусня готовит, — сообщает, гордо задрав нос.

— Папа может, — киваю невпопад и постукиваю ногтем по тачпаду.

— Ты тозе вкусня. Но не как папа, — хитро щурится, явно пытаясь донести до меня какую-то важную мысль.