— Спасибо, бедности мне хватило на сто лет вперед, — фыркает, по прежнему не воспринимая меня всерьез.

Нет, а зачем мне его разрешение? Молча пойду и все!

«Потому что я люблю его».

Чистая правда. Я очень хочу увидеть все то, о чем говорил Паша. Понимание собственной значимости, экспертности. Хочу в конце концов признания от такого большого человека, как Олег Шершнев. Но больше всего я хочу поддержки своего любимого мужчины.

О которой, похоже, можно забыть.

— Дай уже мне в конце концов заниматься тем, что мне нравится!

— Занимайся, — кивает головой упрямый козел, игнорируя исходящий от меня пар. — Дома.

— Баран, — скриплю зубами и хватаюсь за халат.

— Истеричка.

— Мудак!

— Дура.

Замолкаю. Не потому что запал подходит к концу. А потому что он так сильно распирает глотку, что просто не проходит дальше. Боль. Давящая, обжигающая скользит по венам. Подпитывается разочарованием и гневом. Напитывается яростью.

И сносит все выстроенные моральные границы.

Она вырывается наружу вперемешку со слезами, которые я не в состоянии сдерживать.

— Ты понимаешь, что чем сильнее меня ограничиваешь, тем быстрее я уйду? — бью в самое больное, но не могу остановится. — А, погоди. Ты этого и добиваешься, я поняла!

Лицо Шершнева перекашивается. Как от пощечины в прошлый раз. Только вместо шока, я снова вижу боль. Похожая на зубную. От нее кривятся губы и желваки измученно выступают под кожей.

— Никуда ты не денешься, — звериный рык ударяет в уши. — Найду, посажу под замок.

Цедит каждое слово. Напитывает ядом и распыляет в воздух, который моментально оседает в легких.

Хорошо бы остановиться, но процесс запущен.

Я больше не могу.

— Вылезу в окно!

— Поставлю решетки.

— Значит утоплюсь в ванне, Шершнев! — отчаянно вскрикиваю и изо всей силы ударяю засранца в грудь. — Я всегда найду отсюда выход!

Сердце стучит как бешеное. Напитанная адреналином, я вырываюсь из ванной и стремительно лечу по ступень наверх. Злые слезы стекают по щеками и я размазываю их, чтобы не споткнуться по дороге.

Идиот. Кретин. Тиран.

Ноги отрываются от земли. Я взвизгиваю и дергаюсь, пытаясь вырваться из сжавших меня тисков, пахнущих жженой сосной.

— Пусти! — вскрикиваю, пытаясь выкрутиться из только становящихся сильнее объятий. — Руки убери от меня! Да, черт, Олег…

— Хорошо, — хриплый тихий голос пробирается в мозг, и я замираю в воздухе.

— Что? — осоловело хлопаю ресницами, не веря собственным ушам.

— Два проектика, — выдыхает и жмется носом к щеке. — Оффлайн.

Замираю. А в следующую секунду с визгом восторга выкручиваюсь в крепких объятиях и обхватываю Шершнева руками и ногами.

— Спасибо! — осыпаю грустное лицо короткими поцелуями. — Спасибо, спасибо, спасибо! Ты не пожалеешь, я тебе обещаю. Боже, как круто! Шершнев, ты — лучший! Обожаю тебя, тиран комнатный!

— Постарайся сильно не задерживаться, — щурится и судорожно улыбается. — Хотя бы ужинать будем вместе.

— Как скажешь, босс! Все, пускай на пол, Шершнев, завтра на работу рано вставать. Ес! У меня серьезная работа!

Приятный аромат красного сухого перемешивается с терпким запахом орехов и фруктов, когда Олег с громким хлопком откупоривает бутылку. Под уютный треск искусственного камина и шуршания вина по хрустальным стенкам бокалов, созданная атмосфера тепла разлетается по гостинной.

Спустя две недели плодотворной работы, Паша досрочно предложил подписать соглашение о партнерстве. Алексей Львович Воробьев, кузен Сергея и наш главный заказчик, одобрил крупный контракт на продление услуг теперь уже с нашей с Пашей фирмой после успешного завершения первого этапа аудита.

«Выше всяких похвал, Лен. Браво. Удивляюсь, как ты управилась раньше срока».

На самом деле, ничего удивительного нет. Олег, несмотря на активное сопротивление, рьяно интересовался всеми моими рабочими задачами. И, к моему счастью и удивлению, предложил собственную помощь с решением ряда кейсов.

От такой поддержки я просто не могла отказаться. Учиться у самого Шершнева слишком дорогое удовольствие, чтобы не использовать подвернувшийся шанс.

Скрипя зубами, он жертвовал нашим личным временем в пользу моих рабочих задач. Которые, вопреки обещанию, начинались, как только я открывала глаза, и заканчивались, когда без сил отключалась на ближайшей горизонтальной поверхности.

«Козлу тоже передай мое спасибо. Благодаря его лобби, последний бастион Воробьева пал».

— Поздравляю, — широко улыбается Олег и протягивает наполненный бокал. — Это серьезное достижение, Лен. Ты умница.

— Спасибо, — млею от высказанных комплиментов и чмокаю Олега в щеку. — Как же я устала.

Жмусь к родному плечу, млею от долгожданного уютного вечера. За две недели мы не говорили ни о чем, кроме работы. Ну еще редко о Лазареве. С Лазаревым. Который практически поселился у нас на кухне.

Несмотря на все мои заверения, завтра будет мой первый выходной за все время. Даже сегодня, в воскресенье, я вернулась домой всего пару часов назад.

— Это точно, — вздыхает Олег и прикладывается к прохладному стеклу. — Что там Лазарь?

Когда Олег делает глоток, на душе скребут кошки. Он не пьет. Практически никогда. Даже на важных мероприятиях.

Но сегодня исключение, которое меня не радует.

«Лен, я сегодняшний день две недели ждал. Могу выпить без надзирательного взора?»

Дабы отвлечься, кошусь на телефон.

Сегодня важный день не только для нашей семьи. Пару часов назад, после очередной сдачи анализов, я вручила Лазареву бумажку с заветным адресом.

И теперь вместе с Олегом мы сгорали от нетерпения выяснить, как обстоят дела у наших друзей.

Несмотря на тонну отправленных сообщений, Женя молчал, чем вызывал серьезное беспокойство. Олег успокаивал тем, что он взрослый мальчик и сам разберется.

А я вспоминаю, как борщ чуть не стал орудием массового поражения, и внутри все сжимается.

Разберется он, ага. А собирать его потом кто будет?

Как по команде, экран смартфона загорается, и я резво подхватываю его. Пальцы зудят от нетерпения, пока пытаюсь разблокировать заевший дисплей. Очередное уведомление о том, что заряд батареи всего двадцать процентов, мешает разблокировать дисплей.

— Ну что там? — ерзает рядом Олег, залпом осушая бокал. — Есть геолокация, откуда начинать собирать мозайку.

— Да подожди ты, и так нервничаю, — дергаюсь и отклоняюсь в сторону, от закрывающей мне обзор макушки Олега. Зачитываю вслух: — «Не шипи, змейка. Я уворачивался от сковородки и укладывал Кирюшу спать. Он клевый». От сковородки?

— Я лично сосредоточусь на том, что он жив. И укладывал Кирюшу. А значит как минимум тело выносить целиком из заданной точки.

— Еще прислал! «Кажется, я ему понравился. Пиздец. Я отец».

— Отец, — ржет Олег, пока я пихаю его в грудь. — Лен, да все, оставь мужика в покое. Пусть развлекаются.

Горячие губы Олега терзают шею, а я только и успеваю уворачиваться, быстро набивая ответ:

«Донор спермы ты, Лазарев! Чтобы стать отцом, надо попотеть. Как Кирюша?»

— Только не говори, что ты сейчас ему пишешь.

— Прости, — пищу и ловко выкручиваюсь. — Пять минут. Клянусь.

Виновато смотрю на тяжело вздыхающего Олега. Его настроение меняется по пять раз за прошедшие два часа, а здесь еще Женя…

— Олеж…

— Да пиши уже, — подмигивает и тянется к бутылке. — Обновить?

— Я еще не…

«Спит».

Новый ответ Лазарева уносит меня с головой. Нервно грызу ногти.

Почему так односложно? Аня стоит под ухом? Хотя нет, если бы Аня была рядом, в хорошем и плохом раскладах, отвечать он был бы неспособен.

Быстро набираю:

«И чего ты расселся? Иди и завоевывай девушку мечты. Зубки красивые покажи. Как умеешь! Властный пирожок)»

Чуть подумав, добавляю еще два забавных сообщения и с чистой совестью откладываю телефон в сторону.