Часть банды все же сумела скрыться, но я успел поймать еще двоих парней. Одним из них оказался крепыш. Он потерял свой железный прут и застрял между двумя молодыми елками. Его я привязал к одной из елей и как мог со всей силы затянул сложный узел, чтобы тот не смог освободиться.

Вскоре к шуму со стороны завода присоединились тяжелые быстрые шаги, и показался Семен, а за ним четыре жандарма.

– А‑а‑а, попался, голубчик, – сказал один из жандармов, мужчина с рыжими усами, и склонился над Гришкой, который все еще мотал головой и силился что‑то рассмотреть, но, похоже, зрение до сих пор не вернулось.

– Это не я! Не я это! – закричал он.

– Понятное дело, – усмехнулся жандарм и, развязав веревку на его ногах, рывком поднял и повел к дороге.

С крепышом жандармам пришлось повозиться. Он лягался, кусался, плевался, извивался, в общем, делал все, чтобы они его не отвязали и не повели в свое управление.

– Я мимо проходил! Я ничего не знаю! – кричал он.

– Да‑да, все вы мимо проходите, только почему‑то руки свои загребущие при себе держать не можете, – зло сказал жандарм, которого крепыш пнул в бедро, а потом плюнул ему в лицо.

В следующее мгновение тяжелый кулак опустился на темя крепыша, и тот обмяк, повиснув на веревке.

Мы вместе с Семеном помогли вынести крепыша к дороге и положили в повозку, на которой приехали служивые.

– Благодарствуем за помощь. Давно за ними гоняемся, – жандарм с рыжими усами пожал нам с Семеном руки, затем записал в свою книжечку наши имена, где нас найти и, приложив ладонь к фуражке, поспешил к повозке.

Когда повозка, тарахтя на неровной дороге, отъехала, к нам подошел помещик Дашков, который возил Семена на своей карете в губернское жандармское управление.

– Был рад поучаствовать в таком важном деле. А ты не простак, – улыбнулся он мне. – Разбойников ловишь, людей лечишь. Кто же ты такой, Степан Устинов?

– Обычный человек, – пожал я плечами. – Спасибо, что не отказали. Семену могли бы не поверить.

– А‑а, ерунда. Стоило мне сказать, что «Волки» на кирпичный завод хотят влезть, так они сами за нас ухватились и велели дорогу показывать. Только не пойму, почему ими жандармы занимаются, а не городовые?

– Больших людей обидели, – подал голос Семен, который до этого стоял чуть позади меня и не участвовал в разговоре.

– Кого это?

– Купца Хохлова, генерала какого‑то из кавалерии и прочих.

– Теперь ясно. А ведь по виду и не скажешь – молодняк.

– У Гришки отец из воровских. Говорят, когда по этапу его вели, то насмерть конвоиры забили. С тех пор Гришка и решил по его стопам пойти.

– Только стопы его туда же привели, куда и отца, – горько усмехнулся Дашков. – И откуда ты про него столько знаешь?

– Слухами земля полнится, – покраснев, ответил Семен и бросил на меня виноватый взгляд.

– Ну ладно, поехали. Подвезу вас до дома, – махнул он рукой и двинулся в сторону кареты, что стояла поодаль. – Вам надо хорошенько отдохнуть и выспаться. Завтра в жандармерии полдня придется провести. Знаю я их порядки, каждую мелочь нужно будет объяснить, поэтому хорошо все продумайте, чтобы самим не попасться. Если помощь понадобится, я всегда рад. Живу на улице Генерала Соболева, тринадцатый дом.

Дашков подвез нас до самого дома, где я еще раз поблагодарил его за помощь. Он повторил свой адрес и сказал, что будет рад, если я решу наведаться в гости.

– Неужто все закончилось, – с облегчением выдохнув, Семен посмотрел на звездное небо. – Только боязно мне, ведь меня тоже могут привлечь. Если Гришка расскажет…

– Гришка может что угодно рассказать, но свидетелей у него нет, а вору и беззаконнику на слово никто не поверит. Скажешь, что невольно подслушал разговор о том, что они собираются сделать. Мы с тобой поехали проверить и увидели их. На этом и остановимся.

– Думаешь, жандармы нам поверят?

– А как же! – уверенно сказал я. – Да и неважно им это. Главное, что они поймали главаря «Волков», о чем они доложат своему начальству и похвалу получат.

– И то верно, – кивнул Семен.

Мы зашли в дом. Ерофей уже спал, заливисто храпя. Перекусив запеченной свиной рулькой, я прошел в спальню, а Семен расстелил свой матрас на лавке. В который раз я подумал, что нужно помещение побольше, чтобы всем места хватало и больные не на улице стояли. Надо в ближайшие дни заняться поиском нового дома.

На следующее утро едва проснулся, почувствовал аппетитный запах молочной каши и свежего хлеба. Семен уже готовил завтрак. Работящий он парень, а мачеха его наврала про лень. Может, и про остальное все ложь.

– Где вы весь вечер лазили? – недовольным голосом сказал Ерофей, когда я опустился за стол.

Семен как обычно ел на лавочке у печи.

– Прогулялись, воздухом подышали, – пожал я плечами и размешал желтое пятно сливочного масла в горячей рисовой каше.

– На кой черт вам этот воздух нужен? – шумно отхлебнув чай, лекарь повернулся ко мне. – К тебе, между прочим, вчера приходили.

– Кто?

– Здоровенный мужик. Сказал, что от Щеглова.

– И что передал? – замер я.

– Ничего не передал. Тебя спросил и ушел.

– Ясно, – кивнул я, с трудом сдерживая расползающуюся улыбку.

Щеглов обещал поднять свои связи и помочь с разрешительными документами. А приходил, скорее всего, его верный человек Серафим.

– Что этому Щеглову от тебя понадобилось? – спросил Ерофей, намазывая на хлеб толстый слой малинового варенья, который подарила нам одна из выздоровевших.

– Мне‑то откуда знать. Может, заболел кто? – пожал я плечами, изобразив равнодушие.

– Если снова придет, поедем к этому Щеглову вместе. Ты у больших людей еще не был, ни вести себя не умеешь, ни говорить правильно не обучен. Будешь помалкивать и делать то, что я велю. Ясно?

Я кивнул, хотя точно знал, что его с собой брать не буду. После вкусного завтрака я вывел из сарая Гнедую и поехал к дому Щегловых.

На колокольный звон из дома вышел сонный Серафим.

– О, на ловца и зверь бежит, – обрадовался он. – А я вчера к тебе приходил, да твой дядька сказал, что шляешься где‑то, – он подошел к воротам и начал открывать.

Пожав мне руку, он подозвал старичка‑дворецкого и велел лошадь отвести в стойло и напоить, а сам пригласил меня в дом.

Едва зашли, как навстречу выбежал Ванька.

– Дядька, ты пришёл, – немного коверкая слова, радостно выкрикнул он и, подбежав, крепко обнял меня. – На и‑го‑го покатаешь?

– Покатаю, – я улыбнулся и погладил мальца по голове.

В это время показались его мать Дарья Ивановна и сам купец Щеглов. Встретили они меня как родного. Довольная Дарья Ивановна начала рассказывать, как быстро Ванюша развивается, что уже умеет и чему учится. Ванька сбегал наверх в свою комнату и принес свои новые красочные рисунки. А купец с улыбкой наблюдал за нами и ждал своей очереди.

– А что же мы здесь, в прихожей стоим? – всплеснула руками женщина. – Идемте в гостиную, как раз завтрак приготовили.

– Спасибо, но я уже позавтракал, – вежливо отказался я и в поисках поддержки посмотрел на Щеглова.

Тот сразу все понял и строго сказал:

– Знахарь к нам по делу пришел, поэтому мы с ним отлучимся, а уж потом он и позавтракает, и на и‑го‑го покатает.

Никто возражать не посмел, поэтому мы вдвоем прошли в его кабинет.

– Садись, – указал Щеглов на стул с высокой спинкой, когда плотно закрыл дверь кабинета. – Может, выпьешь чего‑нибудь? Квас или морс клюквенный?

– Ничего не хочу, – быстро ответил я и вопросительно уставился на мужчину.

Тот прошел за стол, плюхнулся в кресло и, сцепив пальцы, какое‑то время молчал. Я сразу понял, что ничего хорошего не услышу.

– В общем, ничего у меня не получилось, – сказал он, глядя куда‑то мимо меня. – Я и так и этак, но нет. В этом деле моих силенок маловато. Как и говорил, к лекарям никакого отношения не имею. Есть несколько знакомых докторов, но они ни на что повлиять не могут.

Он с сожалением посмотрел на меня и развел руками.