– Да не‑е, касатик, до завтра потерпим. Уж столько лет терпим, – махнула рукой сухонькая старушонка в цветастом платке.

– Хорошо. Тогда завтра утром вас первыми приму, – пообещал я.

– Иди‑иди, – ответила вторая и продолжила говорить подруге: – А я ей за это творог отнесла и банку клюквы. Не каждый день…

Мы с мужчиной отдалились, поэтому я не расслышал, что она дальше говорила. Как оказалось, жил он довольно далеко. На дорогу ушло не меньше получаса быстрым шагом.

– Что ж вы найти‑то хотите? – спросил он у меня.

– Пока не знаю, – честно признался я. – Расскажите немного о себе. Чем занимаетесь? С кем живете?

– Фонарщик я. Фитили поправляю, масло в фонари заливаю, поджигаю. Это моих рук дело, – он указал на широкую улицу, которую мы пересекали. Вдоль дороги горели тусклым желтым светом огни в круглых плафонах фонарей. – Семья у меня небольшая. Отец с матерью да жена.

– Дети у вас есть?

– Нет детей. И не будет, наверное.

– Почему?

– Дак сколько уже с женушкой живем – все не получается. Еще мать говорила, что я в малолетстве свинку перенес. Слышал, что после нее детей быть не может.

Так за разговорами мы дошли до его дома. Как оказалось, фонарщик жил в большом кирпичном доме, где занимал вместе с семьей второй этаж. Дом был старый, и кирпич местами покрошился. Когда мы поднимались на второй этаж, ступеньки под ногами так опасно скрипели, что я боялся провалиться.

Рывком открыв тяжелую дверь, мужчина пригласил меня войти. В глубине дома царила полутьма и пахло квашеной капустой. В глубине дома кто‑то мирно посапывал. Навстречу нам сначала вышла кошка, которая, мяукнув, принялась тереться о ноги хозяина. Вслед за ней показалась женщина средних лет. Небольшого роста, пухленькая и с добрыми глазами.

– Климушка, вернулся уже. Что знахарь сказал? – бросилась она к мужчине, но, заметив меня, остановилась. – А это кто?

– Знакомься, Любушка, это и есть тот самый знахарь.

Женщина охнула и прижала руку к груди.

– Неужто все плохо?

– Не волнуйтесь. Я просто хочу понять, откуда растут ноги, – я поспешил ее успокоить.

– Чьи ноги? – выдохнула она.

– Любушка, иди присядь. Знахарь осмотрит наш дом, и все, – мужчина взял жену под локоток и отвел к лавкам, затем махнул мне рукой. – Идемте покажу, где мы ночуем.

Мы уже зашли в комнату, когда сзади послышался слабый голос женщины:

– Климушка, ты про тень расскажи.

– Что за тень? – вмиг заинтересовался я.

– А, ерунда, – шепотом ответил он. – Любе все кажется, что у нас какая‑то тень живет. Будто видит, как та по углам жмется, – заметив мое заинтересованное лицо, он поспешил объясниться. – Бабьи сказки, не обращайте внимания. Чего только в ночи не померещится.

Я кивнул, но слова про тень меня напрягли. С чего бы это взрослая женщина будет придумывать такие сказки?

Бегло осмотрев комнату, я понял, что здесь ничего необычного нет: в углу небольшая печка, посреди комнаты кровать со свежевыстиранным бельем, у стены старый громоздкий комод, а рядом сундук с открытой крышкой, внутри которого виднеются аккуратно сложенные ткани.

– Могу еще баньку показать, если интересно, – предложил фонарщик.

– Нет, баню не надо. Я хочу поговорить с вашей женой.

– Как угодно. Она у меня ничего таить не будет, – мы вышли из комнаты и подошли к женщине, которая держала на коленях кошку и настороженно смотрела куда‑то в угол. Притом кошка немигающе смотрела в ту же сторону.

– Любушка, знахарь поговорить с тобой хочет. Ты все как на духу отвечай. Ничего не скрывай, – предупредил мужчина.

Женщина кивнула и вопросительно посмотрела на меня. Опустившись рядом с ней, я тоже мельком взглянул в тот угол, но ничего не увидел.

– Расскажите мне про тень.

Фонарщик с раздражением выдохнул, но ничего не сказал. Женщина помедлила немного, будто раздумывала, говорить или нет, а потом склонилась ко мне и шепотом ответила:

– Тень я вижу. Черная такая и длинная. Прям от пола до потолка. Когда вечер наступает, она по углам начинает метаться.

– Давно вы ее видите?

– Хм… – женщина задумалась, что‑то подсчитывая., что‑то подсчитала и ответила. – Недели с две будет.

– Что делает эта тень?

– Не знаю, она просто. Просто есть, и все. Третьего дня проснулась, а она прямо над нами стоит. Черная такая и густая‑густая. Я как закричу – она и пропала.

– Приснилось тебе, Любушка, – терпеливо пояснил фонарщик.

Он явно не верил рассказам жены.

– Нет, не приснилось, – упрямо заявила она: видимо, уже не в первый раз заходил об этом разговор. – Муська наша тоже ее видит.

– В какое время появляется эта тень?

– Как стемнеет, так она и появляется. До вашего прихода за печкой стояла, а пока вы в комнате были, вон туда у вешалки встала,– она ткнула пальцем в угол, в который они с кошкой недавно смотрели.

Я повернулся и внимательно осмотрел угол, но ничего необычного не увидел. Только тень от вещей, висящих на вешалке.

– Сейчас она там же? – шепотом уточнил я. Почему‑то стало не по себе.

– Нет. Убежала, когда вы пришли.

Так‑так, по‑моему, это и есть та зацепка. Мужчина не верит своей жене, но я успел заметить, что кошка настороженно смотрела в указанный угол. Осталось выяснить, что это за тень такая.

– Как вы думаете, где она сейчас?

– Не знаю. Надо по углам поискать.

Любовь встала и огляделась. Затем прошла в свою комнату, но вскоре вернулась и двинулась в соседнюю – туда, откуда доносилось посапывание и сонное бормотание.

– Она здесь! – громким шепотом оповестила она, показавшись в открытом проеме.

Мужчина нехотя встал и поплелся к ней, я же забежал вперед и, перешагнув через высокий порог, повернулся туда, куда указывала женщина.

– Вот она. Черная, – с дрожащим от волнения голосом, она указывала в пустой угол. Сколько бы я ни всматривался, ясно было одно – там ничего нет.

– Ничего не вижу, – вынужден был признаться я.

– Я же говорил, – шепнул фонарщик и, приложив палец к губам, указал на спящих стариков. – Пойдемте отсюда, пусть спят.

Уже выходя из комнаты, я решил посмотреть на угол «вторым» зрением, который использовал для поиска болезней, и невольно вздрогнул. В полутьме на фоне светло‑голубой стены стояла черная худощавая сущность. Я разглядел непропорционально маленькую голову, острые плечи, костлявые пальцы, грудь с выпирающими ребрами и длиннющие ноги.

Сначала хотел схватить кочергу и хорошенько отходить ею непонятное существо, но, вернув нормальное зрение, понял, что в углу никого нет. По крайней мере, оно не материальное.

– Вы видите, как оно перемещается? Ходит или, может, летает? – обратился я к женщине.

– Нет, не вижу. Только когда оно в углу стоит. Ну и в тот раз, когда над кроватью нависало.

– Страшно вам? – еще тише спросил я, чтобы ее муж не услышал.

– Очень. Спать боюсь, – призналась Любовь и, снова взглянув на угол, с облегчением выдохнула. – Тень ушла.

Я «переключил» зрение и убедился в том, что она права. В углу больше никого не было. Выражаясь словами Ерофея – что это за хрень?

Все вместе мы прошли на кухню.

– Ваша жена не врет, – сказал я фонарщику. – В доме живет какое‑то существо. Обычным зрением я его не увидел, но с помощью способности духогляда смог рассмотреть. Существо действительно очень похоже на тень.

– Не может быть, – выдохнул мужчина.

– Может. Я много всякого повидал, поэтому уже ничему не удивляюсь. Не знаю, имеет ли эта сущность отношение к вашему пятну, но от тени лучше избавиться.

– Как? Все что угодно сделаю, только чтобы больше не видеть ее, – с надеждой обратилась ко мне Любовь.

– Пока не знаю. Мне нужно подумать. Завтра вернусь.

– Вы уж постарайтесь, – женщина молитвенно сложила руки. – Ведь не верит мне никто, а я жуть как боюсь.

– Постараюсь, – кивнул я и обратился к фонарщику: – Верьте жене. Она не врет. Мы с вашей Муськой свидетели.