Филатов недоуменно уставился на меня, будто пытаясь понять, шучу или говорю правду, потом перевел задумчивый взгляд в сторону двери.

– Нет у меня такого человека в управе. Разве только кого‑нибудь за женой отправить.

– А Денис Леонидович? Неужели он откажется?

Я не хотел давать болезни время на восстановление. Надо ее добить как можно быстрее.

– Ну‑у, – замялся Филатов. – Вообще‑то мы в хороших отношениях, но я не уверен, что он пойдет на это. Может, приказать дежурному, что стоит за дверью?

– Нет, руна сработает, только если человек добровольно согласится поделиться, а не по приказу.

– Хм… Ну ладно. Дежурный! – крикнул он в сторону двери.

В дверь забежал молодой человек.

– Вызывали, господин городничий?

– Надзиратель уже пришел?

– Так точно. Вот только что мимо меня в свой кабинет прошел.

– Зови сюда, – кивнул Филатов и с сомнением посмотрел на меня. – Неужто без помощи посторонних не обойтись? Может, напряжешься и…

– Вы не хотите быть должником у своего подчиненного? – полюбопытствовал я.

Он недовольно сморщился. Похоже, я угадал. Одно дело приказывать – на это у него есть все полномочия. Совсем другое – просить. Ведь просящий сразу становится на одну ступень с тем, у кого просит, и чувствует себя уязвимым, ведь второй с легкостью может отказать.

Вскоре за дверью послышались торопливые шаги, и в кабинет со стуком зашел надзиратель.

– Доброе утро, Юрий Валентинович. Мне сказали, что вы посылали за мной. Слушаю. Есть приказания?

В отличие от своего начальника, мужчина выглядел свежим и отдохнувшим.

– Денис Леонидович, подойди сюда и садись рядом. Есть разговор, – городничий устало опустился на диван.

Надзиратель насторожился, быстро подошел и сел на другой краешек дивана, переводя вопросительный взгляд со своего начальника на меня и обратно. Он явно не ожидал, что я здесь буду ночевать. Ему наверняка доложили, что я никуда не уходил и в камеру меня не отводили.

– Денис Леонидович, хочу вам рассказать кое‑что, но об этом никто не должен знать, – предупредил городничий.

– Слушаю вас, Юрий Валентинович. Можете во мне не сомневаться, – с жаром заверил он, но ясности в его глазах не прибавилось.

– Дело в том, что я… болен. Серьезно болен. Моя жизнь висит на волоске. Вот этот юноша, – он указал на меня, – знахарь и пытается меня вылечить. Я вас пригласил по его просьбе. Выслушайте его и дайте ответ.

Ага, умно – ничего не скажешь. Городничий хочет, чтобы не он, а я попросил о помощи. Ну ладно, мне не сложно.

– У меня не хватает энергии, чтобы завершить лечение. Не могли бы вы согласиться поделиться своей жизненной силой для спасения жизни господина городничего?

– Что? – нахмурил он брови и с удивлением посмотрел на своего начальника. – Как это? Что я должен буду делать?

– Степан все объяснит. Я сам не совсем понимаю, что он намерен делать.

Взгляды обоих мужчин устремились на меня. Я вкратце объяснил, что буду делать и как это отразится на надзирателе.

– Я согласен, – без тени сомнения ответил мужчина, после того как внимательно выслушал меня.

– Тогда начинаем, – кивнул я.

Руна «Переноса» связала меня с надзирателем, после чего я нанес на руку городничего руну «Крепости». Она повышает иммунитет и сопротивляемость организма.

Я надеялся, что если извне не могу добить болезнь, то сделаю это изнутри с помощью собственного организма крепкого мужчины. «Крепость» вспыхнула и пропала, а я выжидательно уставился на сущность, виднеющуюся в теле городничего.

– Ничего не чувствую, – признался он.

– Подождите, – прошептал я, не спуская взгляда с затаившейся болезни.

Неужели моя тактика не сработала? Неужели все зря?

– О‑о‑о, мне становится жарко, – встревожился Филатов и принялся стягивать с себя рубашку. – Я будто весь горю.

– Может, воды принести, Юрий Валентинович? – встревожился его подчиненный. – Или окна посильнее открыть?

– Ничего не надо, – ответил я за него и с облегчением плюхнулся на стул. – Болезни больше нет.

– Как это «нет»? – городничий посмотрел на свои руки, которые прямо на глазах будто начали таять, уменьшаясь в размерах. Затем скинул портянки и с удивлением воскликнул: – В самом деле все прошло. Как же так? Раз! – и все опухоли сошли. Как это? Ничего не понимаю.

– Магия рун, – устало улыбнулся я и с удовольствием принял шар энергии.

Далее последовали благодарности, заверения в дружбе, обещания, что ни один городовой больше ко мне не приблизится с плохим намерением, что могу хоть сколько лечить людей, но только чтоб жандармам не попадался и тому подобное. Затем меня угостили вкусным обедом, который доставили из того самого ресторана, куда ходили мы с Полиной и Сергеем. А в конце, перед тем как отпустить меня домой, городничий подарил мне серебряный перстень с каким‑то драгоценным черным камнем посередине и сказал, что как представитель власти не может заплатить человеку, занимающемуся незаконной деятельностью, но зато может сделать подарок как другу.

Довольный собой, я вышел из городской управы и чуть нос к носу не столкнулся со старым знакомым – городовым с пышными усами.

– Слышал, вас взяли. Неужто отпустили? – удивился он.

– Отпустили, как видите.

– Ну‑ну, – он с подозрением посмотрел на меня и хотел пройти мимо, но я преградил ему дорогу.

– Что‑нибудь известно о том, кто напал на меня?

– Пока ничего, – дернул он плечом. – Никто ничего не видел. Хотя, – он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и продолжил. – Один щегол показался мне подозрительным. Юлил что‑то, краснел, дергался. То ли он напал на тебя, то ли видел того, кто это сделал. Могу дать о нем информацию. Может, сам разговоришь, если мне не удалось.

– Слушаю, – кивнул я.

– Ну‑у, – он потер пальцами и многозначительно посмотрел на меня.

Ага, понятно. Бесплатно этот городовой ничего делать не намерен. Ну что ж, все‑таки в моих интересах найти того, кто меня чуть не убил.

Я вытащил из кармана купюру в два рубля и протянул ему. Городовой отпрянул и огляделся.

– Ты что, дурень, прямо в руки мне пихаешь? – зло прошептал он. – Урони, а я потом подберу.

Я сделал так, как он велел. Купюра аккуратно опустилась на крыльцо управы и легла между нами.

– Зовут его Филипп Онуфриев. Двадцать три года. Из купеческой семьи. На Тимирязевской живет. Дом двухэтажный, желтый. На фронтоне львы. Не перепутаешь, – скороговоркой выпалил он и махнул рукой. – Иди отсюда. Если что, я тебе ничего не говорил. Понял?

Я кивнул, спустился с крыльца и двинулся в сторону библиотеки. В первый раз слышал про Филиппа Онуфриева. Но это ни о чем не говорит, ведь мы обычно не спрашиваем имен. Мне нужно его увидеть, чтобы понять, лечил я его или нет.

В библиотеку я шел, чтобы поискать на карте местности Кайскую сопку. На то, что Полина и Сергей меня дождутся, я даже не надеялся. Поэтому очень удивился, увидев знакомую карету семьи Базаровых.

– Где ты ходишь? Мы уже хотели разъехаться по домам, – возмутился Сергей, когда я зашел в прохладное здание библиотеки.

– Что‑то случилось? – напряглась Полина, встала из‑за стола и пошла навстречу.

– Ничего не случилось. Поработать ночью пришлось, потому и не выспался.

– Тогда не будем сегодня заниматься. Лучше иди домой и отдохни. Завтра нагоним пропущенное.

– Вообще‑то я по делу пришел, – начал было я, но тут вспомнил про Алевтину. – Слушай, Полина, мне нужна твоя помощь.

– Все, что угодно, – быстро ответила она и выжидательно уставилась на меня.

– Возьми к себе Алевтину на несколько дней. Я собираюсь съездить кое‑куда и не хочу оставлять ее с Ерофеем.

– Конечно‑конечно. Отправлю за ней карету.

– Куда это ты собрался? – Сергей взял со стола учебник по арифметике, зажал подмышкой и подошел к нам.

– Попросили людей полечить. Тут недалеко, в соседнем поселении, – соврал я.

Ну не рассказывать же им, что собрался на Кайскую сопку убить тварь, которая, надеюсь, поможет мне стать сильнее.