– Что случилось? – крикнул я издалека.

– В цеху сваи обрушились. Балкой ей прилетело, – пояснил мужчина, который тоже морщился от боли. – Многих в больничку повезли, а вот она настояла, чтобы к вам принесли.

Я добрался до калитки и увидел, что женщина находится в сознании, но у нее вся голова в крови и рука привязана к дощечке.

– Заносите, – велел я и распахнул калитку пошире.

Когда мужчины проходили мимо меня, женщина слабо улыбнулась и еле слышно спросила:

– Вы не узнаете меня?

Я пригляделся и вспомнил. Это была та самая женщина, которая болела чахоткой. Она жила с сыном – мальчиком лет десяти, который и пришел к нам за помощью.

– Выздоровела, пошла работать, и вот снова несчастье, – она грустно улыбнулась.

– Все будет хорошо, – заверил я, шагая рядом.

Я уже просмотрел ее вторым зрением и знал, как и чем буду лечить. Надо остановить кровь, затянуть раны, помочь заживлению кости на руке и убрать кровавый сгусток в голове. На это уйдет много сил. Лишь бы хватило энергии.

Когда окровавленную женщину увидела Алевтина, то сразу встревожилась и, заперев щенка в сундуке, чтобы не убежал, начала помогать. Пока я занимался ранами, она мокрым полотенцем вытирала кровь и из ложечки поила женщину сладким чаем. В общем, действовала как настоящая медсестра.

Как я и думал, энергии мне не хватало на то, чтобы полностью восстановить ее, поэтому я снова обратился к Ерофею за его жизненной силой.

– Я не дойная корова, – огрызнулся он. – Если всем свое здоровье раздавать, самому не останется.

– Либо вы мне помогаете, либо я всем объявлю, что от вас, как от знахаря, толку никакого, – пригрозил я.

– Ишь, какой смелый стал. А раньше слова не смел против сказать, – он с вызовом уставился на меня.

– Обстоятельства поменялись. Я вырос и обрел силу, которой у вас никогда не будет, – сухо ответил я.

Ерофей зло поджал губы, бросил взгляд на женщину, лежащую на лавке в приемной, и буркнул:

– Ну ладно, шантажист хренов, делай, что надо.

С помощью жизненных сил Ерофея я долечил женщину и, получив шар энергии, с облегчением вздохнул. Как же хорошо, что я получаю благодарность не только в виде денег, но и в виде энергетического шара. Это позволяет мне лечить больше людей и не изнашивать собственный организм.

– Ну, милочка, дорого вам обойдется лечение, – подал голос Ерофей, прислушиваясь к собственному сердцу. – Я ведь часть жизни за вас отдал.

– Правда, что ли? – ужаснулась она. – Не надо было. Я ведь не знала. Как же так?

Я с укоризной посмотрел на лекаря и пояснил:

– Ничего страшного. Поест, поспит, и все восстановится.

– Откуда ты знаешь? Вдруг ты у меня только что два года жизни забрал? – огрызнулся Ерофей.

– Не выдумывайте! – рассердился я. – Я знаю, на что способны мои руны.

– Откуда? Еще недавно ни о каких рунах слыхом не слыхали, и вдруг ты все знаешь, – всплеснул он руками.

Я уже хотел сказать, что я – руномаг с большим стажем, поэтому знаю значение каждого символа и его влияние, но вовремя замолчал. Пусть думает, что хочет.

Женщина пообещала вернуть долг с первой же зарплаты и вышла из дома, прихватив те самые носилки, на которых ее принесли. Она была практически здорова. Правда, потребуется время, чтобы кость хорошо зажила. Но, к счастью, мне удалось убрать кровавый сгусток из ее головы, остановить кровь и заживить раны.

Вслед за женщиной потянулась вереница больных. Многих я видел уже не в первый раз. Убедившись в том, что я действительно помогаю, они начали приходить с различными жалобами. Кого‑то оса укусила, кто‑то порезался, кто‑то обжегся, а кто‑то пришел просто поделиться радостью, как хорошо живется, когда здоров.

Я поймал себя на том, что мне нравится лечить людей и видеть их благодарные глаза. Теперь я это делал не только ради энергии и денег, а также для собственного удовольствия. И хотя к вечеру сильно уставал, на душе было радостно и спокойно.

После обеда у калитки остался лишь один человек, который до этого пропускал всех вперед себя и почти с каждым больным о чем‑то разговаривал. Мне он показался подозрительным, поэтому я изредка подсматривал за ним из окна.

Мужчине было лет сорок. Он был одет довольно хорошо: строгий клетчатый костюм, на шею повязан разноцветный платочек, на голове фетровая шляпа. С собой у него был кожаный портфель, который он держал подмышкой.

– Зачем пожаловали? Что вас беспокоит? – спросил я.

– Добрый день, – улыбнулся он и снял шляпу. – Мне нужно с вами поговорить. Не хотелось бы делать это на улице. Лучше в помещении, – оглядевшись, ответил он.

– Тогда прошу в дом, – ответил я, но тревога лишь усилилась.

Не выглядел он больным. К тому же совсем не торопился на прием, проведя за забором не меньше двух часов.

Мы зашли в дом, однако он лишь заглянул в приемную и сказал, что нам лучше будет за кухонным столом. Ерофей вопросительно уставился на меня, а я лишь пожал плечами.

– Я вас слушаю, – сказал я, когда мы втроем расселись за стол.

– Дело в том, что меня зовут Анатолий Цаплин и я – корреспондент «Вестника Иркутской губернии». Пришел сюда по заданию редакции. К нам поступило анонимное письмо, в котором говорится, якобы сибирский знахарь‑духогляд убивает людей, а властям нет до этого никакого дела. Еще вчера я занялся этим случаем и узнал так много о вас, что уговорил главного редактора повременить с публикацией этого письма.

Он открыл портфель и выложил перо с чернильницей и блокнот.

– Второй день я опрашиваю свидетелей вашего лечения, и никто плохого слова о вас не сказал, – проговорил он, обращаясь ко мне. – Именно поэтому я считаю, что анонимное письмо не имеет никаких доказательств и не может быть опубликовано, ведь оно порочит честь и достоинство. Наоборот, мне очень хочется рассказать о вас нашим читателям, – мужчина принялся перелистывать страницы блокнота в поисках чистых листов. – Кто вы такой и откуда прибыли? Каким образом происходит лечение? Как в таком молодом возрасте вы достигли таких высот в области использования рун при лечении? Короче, вопросов у меня много, поэтому советую не тратить время понапрасну и…

– Уважаемый, покиньте наш дом, – Ерофей поднялся на ноги и пробуравил Цаплина злым взглядом.

– Что такое? Почему? – встревожился он.

– Не надо нас в газету.

– Но я не понимаю, почему вы против? Ведь все так и норовят попасть на страницы нашей газеты. Тем более статья получится лестная. Она привлечет к вам еще больше людей.

– К сожалению, ваша статья может привлечь не только людей, но и проблемы, – ответил я. – Вы же сами понимаете, что деятельность нашу нельзя назвать законной.

– Я с этим не согласен, – упрямо заявил он. – О добрых делах надо трубить во все стороны. Как я уже успел узнать, вы лечите даже тех, от кого официальная медицина давно отвернулась. Вот здесь у меня все расписано. Когда и кому вы помогли, – он ткнул пальцем в блокнот.

– Ты не понял, что ли? – Ерофей выглядел суровым. – Пошел вон отсюда! И чтобы никаких статей. Понял?!

Цаплин с надеждой посмотрел на меня, но я понимал, что Ерофей прав, поэтому лишь помотал головой.

– Вам надо идти. Мы ничего рассказывать не будем. Это опасно для нас.

Корреспондент тяжело вздохнул и убрал обратно в портфель чернильницу, перо и блокнот.

– Как угодно, но вы не понимаете, какого шанса лишаетесь. О таком чудотворце, как вы, – он ткнул в мою сторону пальцем, – люди должны знать. Возможно, для кого‑то вы являетесь последней надеждой.

– Возможно, когда‑нибудь я буду рад такой статье, но не сейчас. Поймите нас правильно, – я пошел к двери и открыл ее, намекая на то, что корреспонденту пора бы уйти.

Однако он никуда не торопился.

– Если уж выпала такая возможность, грех ею не воспользоваться, – сказал Цаплин, немного смутившись. – Родинка у меня побаливает. Уже с полгода. Может, посмотрите?

– Показывайте, – я захлопнул дверь и подошел к нему.