Дайн посмотрел. Девушка как девушка: светлые кудряшки, голубые глаза. Она напоминала Лили, только у Лили были лиловые глаза. Ему стало скучно.

– Богиня! Само совершенство! – восхитился герцог Урваз.

– Её Светлость Эстэль необыкновенно мила, – согласился Горий.

– Герцог Ширан, – Ярнис сдвинул брови, – а правду говорят, что вы знакомы с её милотой не понаслышке?

Ширан тяжёлым взглядом смерил красавчика. Король покосился на Южного герцога, пытаясь понять, что означают эти слова.

– Правду. Её Светлость в настоящее время гостит в моём замке.

– А что… ну вы более близко знакомы? – гнул своё Ярнис. – В интимном, так сказать, смысле?

– Клевета, – равнодушно возразил Ширан, – за которую я любому вышибу душу из груди, если, конечно, найдётся тот, кто осмелится повторить ложь в моём присутствии.

– И всё же девушка с подмоченной репутацией… – начал было Ярнис, но Радорм перебил его:

– Замечательно умна и превосходно воспитана. Отличный выбор, Ваше Величество. Хоть вы и молоды, но во вкусе вам не откажешь.

Хэлтор открыл глаза и склонил голову:

– Мои поздравления, Ваше Величество!

– Достойному королю – достойную королеву! – радостно заулыбался Урваз, Второй герцог Востока. – А кто, как не Эстэль, дочь герцога Исольва, может претендовать на это звание?

И все вокруг принялись поздравлять растерявшегося Дайна. «Но я же ещё не дал согласия!» – чуть было не выкрикнул он. Но все вокруг, кроме одного лишь Ярниса, пожалуй, были так счастливы и довольны… Король снова оглянулся на портрет. Да вроде и ничего… Прищурился, пытаясь представить на ней золотое платье. Неплохо в целом…

– Да, – кивнул важно, – она будет славной невестой короля.

– Поздравляю вас с выбором, Ваше Величество, – заулыбался и Ярнис.

Дайн обрадовался, что со скучным делом наконец закончено, и все, по-видимому, довольны его выбором и больше не спорят. Теперь можно было приступить к более интересным делам: например, к осаде Серебряного замка и запуску воздушного шара. И… кстати, Эстэль же взрослая, так? Так. А, значит, Ширан разрешит ему запускать шар вместе с ней, и не надо будет звать всех этих глупых слуг. А ещё паровоз.

На душе короля стало радостно.

***

Утром после ночи, когда Эйв отказал сестре, Ирис попыталась обмануть Ширана, заявив, что им не удалось встретиться. Ширан перевернул её на колено и больно шлёпнул по попе.

– Тебя спасает сейчас то, что ты больна, – сдержанно пояснил он. – Ирис, врать мне – плохая идея, и когда ты встанешь на ноги, просто шлепком за ложь не отделаешься. Можешь не продолжать: я понял, что Эйв не согласился.

Она вывернулась из-под его руки, уставилась в бешенстве в бесстрастное лицо:

– Ширан, если ты… если по твоей вине мой брат умрёт, я…

Ширан сгрёб её, прижал к себе, целуя дрожащие от злости губы, сверкающие глаза.

– Я постараюсь, Ирис, – прошептал хрипло. – Обещаю, я сделаю всё, что смогу. Но я не всё могу. Пойми, девочка, у нас не всегда есть выбор. Твой брат становится опасным для королевства.

– Он – мой брат!

– Я знаю.

А потом Ирис долго-долго занималась на тренажёрах доктора эль Диара, но без самого доктора: девушка потребовала, чтобы занятия с ней проводила Елисель. Ширан встал на сторону принцессы, и Айтонас, пожав плечами, демонстративно скинул йотпов с плеч.

– Ты как будто не стараешься! – сердилась Лися. – Делаешь всё кое-как.

– Тебя бы на моё место! – зашипела Ирис в ответ, и подруги поссорились.

Елисель бросила «лентяйку» и убежала заниматься оборудованием ангара. Его устраивали специально для неё неподалёку от скалы Одинокого Упыря, на Ведьминой пустоши – месте, которое в Персике считали про́клятым: там не росло ничего, кроме соквинца и бледно-розовых, почти прозрачных ядовитых грибов.

На обед герцог не явился. Ирис скучно ковыряла вилкой рагу, а потом покосилась на молчаливого Баэрда:

– Его Светлость не появится?

– Боюсь, что нет. Его Светлость на королевском совете.

– Понятно.

Ирис снова уткнулась в свою порцию.

– Боюсь, что его не будет до вечера, – мягко пояснил Баэрд.

– А я могу навестить Лисю? Или герцог запретил мне покидать стены замка?

– Запретил.

– А тогда можно я зайду к вам в домик? Там у меня картины и… если вас…

– Пожалуйста.

И девушка рисовала-рисовала-рисовала, пока не настала ночь и не вернулась Елисель, взбудораженная и злая.

– А, это ты, – буркнула Лися. – Есть чего пожрать?

– Прости, – Ирис откинулась на спинку кресла, – я была неправа. Я просто злая тварь, которая завидует и вообще…

– Бывает, – хмыкнула Лися, подошла и заглянула.

Ирис закрыла глаза, расслабляясь. Рука ныла. Поясница – тоже. Это сколько часов Ирис тут…

– Океан? Серьёзно? Интересная тема. Если это кит, то я йотпа. Ты вообще китов видела когда-нибудь?

– А ты?

– Конечно. В Зоологическом музее. А это что такое рядом с ним? Китёнок?

– Мулякра. И она его жрёт.

– Ясно. Поехали, тоже чего-нибудь пожрём.

Елисель завезла подругу в столовую комнату, нашла там сыр, порубила его крупными кусками, заварила чай.

– Прости, я не хочу вас обременять, – Ирис зябко поёжилась, потёрла ноющую руку, – просто у меня сейчас нет другого места, чтобы рисовать и…

– Перестань. Обременять кого? Ты что, внезапно вообразила нас с Бардиком новобрачными счастливыми? Он спит вот тут, на кухне, я – в спальне. Мужик неплохой, да, но это же не значит, что мы будем надоедать друг другу в постели. А когда твой Ширан вне замка, Баэрд вместо него. Так что не заморачивайся. Будешь вина?

– Тебе же нельзя.

Лися закатила глаза и фыркнула.

– Не доказано. И вообще, я сегодня бегала и орала на рабочих. Я устала и хочу расслабиться. Идиоты, древние, какие же они идиоты!

Ирис задумчиво посмотрела на хорохорящуюся подругу:

– Ты скучаешь по Эйву?

– По кому? – та приподняла брови.

– А если честно?

Лися хмыкнула. Достала из подвесного шкафа вино, откупорила зубами и налила в две кружки.

– Скуфяю. Фа. Но он фам идифот.

Выплюнула пробку, вручила одну из кружек Ирис, подняла другую:

– Ну, за тебя!

А ночью к ним завалился Ширан, бегло оценил обстановку. Подобрал пьяную Ирис с диванчика, забросил через плечо, холодно пожелал всего доброго хохочущей Ли́се и ушёл.

– Там тебя жена заждалась, – бросил ожидавшему перед дверьми на лестницу Баэрду.

– Люби её! – крикнула Ирис. – Она такая замечательная! Она лучшая! Ты…

Но Ширан уже вошёл внутрь, и дверь за ним захлопнулась.

– Лися лучше меня, – зашептала Ирис, обняв герцога за шею. – Зачем ты их разлучил! Таких, как Лися больше нет, понимаешь? Эйв никогда не найдёт такой! Они могли быть счастливы, если бы не ты!

Слёзы текли по её щекам, по его шее. Ширан молчал.

Так же молча раздел, вымыл, завернул в полотенца.

– Ты ужинала?

– Ты чурбан бесчувственный! – зашипела Ирис. – Мы ели сыр.

Ширан вышел и вернулся с подносом, на котором дымился бульон с гренками. Сел рядом, посадил Ирис и принялся её кормить с ложки. Девушка внезапно осознала, что голодна, а бульон – вкусный.

Когда дно опустело, герцог убрал поднос с мисками на столешницу камина.

– Завтра у нас свадьба.

– Чья? – не поняла Ирис.

– Наша. Сегодня твой брат разрешил наш брак. Горий подготовил документ, и король поставил печать.

Принцесса замерла, попыталась сфокусировать взгляд на его лице.

– Подожди, – прошептала дрожащим голосом, – но я же несро… нерсо…

– Несовершеннолетняя? По разрешению короля можно. К тому же ты беременна, Ирис. От меня.

– Ты поэтому торопишься со свадьбой?

Ширан сел рядом.

– Как себя чувствуешь?

– Устала. Руки болят. И ноги. И поясница. Как у старухи.

– Ложись, – приказал он.

Ирис не стала спорить – рухнула лицом вниз и закрыла глаза. «Он снова возьмёт меня сзади, – подумала устало, – но, боюсь, в этот раз я засну». Однако Ширан положил руки на её плечи и принялся массировать от шеи к пальчикам.