– Кси…
– Ой, да ладно! Не строй из себя мальчика-зайчика, – фыркнула кошка и укусила его за ухо. – Я никому не скажу, какой ты шалунишка, обещаю.
Она поднырнула под его руку, оказалась спереди, обхватила бёдра мужчины ногами, приподнялась и впилась в губы жарким поцелуем. И Эйва тотчас накрыло страстью и похотью. Его ладони легли на её ягодицы, вжимая в себя, в своё тело. Ксирата выгнулась, позволяя ему целовать свои груди, ласкать их языком, губами, прикусывать. Зарычала.
Вспомнились другие волосы – рыжие, другая грудь – упругая и маленькая, но…
«Завтра меня может не быть», – отмахнулся Эйв.
У принцессы была очень бархатная, скользкая в воде, тёплая кожа, гибкое пышное тело. И откровенная похоть, неистовая, сокрушающая. Кси сама насадилась на его член, сама затанцевала танец страсти, вжимаясь в мужчину со стоном, полным дикой ярости и желания. Эйв ответил таким же рычанием. Впервые он испытывал к партнёрше что-то жестокое, почти свирепое. Пошёл на неё, вжал в бортик, снял с себя, перевернул, вцепился в мягкие бёдра и вошёл грубо, задвигался, вбиваясь, ускоряясь почти на пределе.
Ксирата закричала, вцепившись в бортик. Он перехватился за её груди, прижал девушку спиной к себе, и та запрокинула голову, захрипев...
– Мне мало, – потребовала капризно, когда он, кончив, почти упал на её спину.
Выскользнула и посмотрела насмешливо.
– Да ты, мой принц, скорострел!
Она опустила руку и сжала его пенис, задвигала, возбуждая. Алые губы искривились в злой улыбке. Эйв взял тонкое запястье и отвёл в сторону. Покачал головой:
– Извини. Не сейчас. И не здесь.
Отстранился, выбрался из бассейна, чувствуя себя опустошённым и использованным. Подал принцессе руку, помогая подняться. Она вскарабкалась, встряхнулась кошкой. Эйв молча принялся растираться заранее приготовленным полотенцем.
– У тебя есть женщина, – догадалась принцесса, отжимая волосы. – И не просто женщина, а та, в которую ты влюблён, я права?
Он покосился на неё. Промолчал. Прошёл к комоду, открыл и достал ещё дно полотенце. Очевидно, ещё в начале лета слуги подготовили дворец к приезду хозяев, но… Но.
– Твоего брата убил герцог Ширан, – пояснил принц, кидая девушке полотенце. – Я вспомнил: в комнате Ирис, где лежит голова твоего брата, не осталось готовых рисунков. Сестра обожала рисовать, и я совершенно точно помню, что осенью всё оставалось на местах. Герцог убил Кьяра и снова забрал мою сестру.
– Так у тебя есть женщина?
Ирис в плену у Ширана. Снова. Это означало лишь одно: Эйву надо убить герцога. Ширан никогда не отступался от своего, и раз он явился за Ирис, да ещё и отрубил голову наследнику соседнего королевства, тем самым провоцируя ирбисов на войну…
Всё очень серьёзно.
Мечты о мирной жизни с Елисель, с их ребёнком где-то там, на севере, растаяли, как летний утренний туман. Лиса против насилия. Она ясно дала понять, что не планирует разделить с принцем путь войны.
– Нет, – сухо ответил Эйв.
Ксирата принялась растирать нежно-розовое тело. Хмыкнула.
– Поссорились, значит. Послушай, одноглазик, смерть Кьяра меняет всё. Не только для меня. Я старшая из четырёх сестёр, а, значит, наследую трон. Предлагаю союз. Брачный.
– Королева Пьерин…
– Скоро потеряет корону, – хрипло рассмеялась Кси. – Эйв, ты мне нравишься. Маме – нет. Маме вообще не зашли Белокурды, знаешь ли. Больно мягкие. Но мне нравится, что ты пушистенький. Я не очень люблю суровых самцов. Таким я обычно сворачиваю шею. Суровым в семье должен быть кто-то одна. И это я. В общем, ты на мне женишься, а я верну тебе трон.
Эйв надел штаны, застегнул ремень. Снял полумаску с искусственного глаза, промокнул полотенцем. Пожал плечами.
– Ты не читала замечательную статью в «Кукушатнике»?
– Про то, что твой папочка не муж твоей мамочки?
Ксирата насмешливо фыркнула и тоже начала одеваться.
– Знаешь, мне на это насрать. Я и своего-то папочку не знаю. Вряд ли и мать знает, кто из самцов им стал. Мы, знаешь ли, кошки. Если хочешь, можешь завести себе орду красавец и любить их по очереди или одновременно. Ну или выбрать себе обожульку и страдать под её окнами. Так, кажется, любят делать человечки. Мне плевать: я не ревнива. Но и ты тоже… ну, кое на что должен будешь закрыть глаза.
– На твоих любовников?
– Ага. Знаю, у вас такое не принято. Но мы в мире чванливых людей давно научились маскировать свои естественные потребности. От тебя скрывать не хочу. Предпочитаю всё просто и прямо. А другие знать не будут. Обещаю.
Эйв, уже застегнувший куртку, задумчиво посмотрел на принцессу.
– Спасибо, Кси. Роскошное предложение для человека, от которого отвернулись все герцоги, но…
Она подошла и чмокнула его в губы. Мурлыкнула и потёрлась о щёку.
– Не отказывай сгоряча, – шепнула хрипло. – У тебя, по сути, нет выбора. С Шираном тебе одному не справиться.
– Я не хочу войны. И чужие войска в моей стране…
– Тогда сдайся герцогу. Просто иди и скажи: вот он я. Потому что у тебя нет выхода, мой маленький принц. И лучшего предложения тебе не сделают.
Эйв заглянул в жёлтые глаза с вертикальным зрачком. Ксирата была права: выбора у него действительно не было. Если только он не откажется от сестры. Ему действительно не справиться с полудемоном одному. А из герцогов, военачальников и других значимых лиц Мурсии, вряд ли найдётся кто-то, кто пойдёт против уже коронованного Дайна.
Наклонился, коснулся её губ, раскрывая их. Сдержанно, нежно, чувственно.
***
На выходе из университета кто-то задел Елисель плечом, но девушка даже не заметила этого. У неё получилось! У неё получилось! Макет воздухолёта взлетел. Профессор Штунд согласился взять талантливую ученицу в команду. Конечно, макет – это макет, а аппарат – совсем другое, но…
Крылья должны быть прямые! И колёса. Должны быть колёса. То есть, воздухолёт должен был сначала разогнаться на колёсах, как автомобиль, а потом… И хвост. Это тоже было важно…
– До Мясного переулка, – бросила девушка, забираясь в первого попавшегося лебедя.
Села на банку, вытащила блокнот и принялась лихорадочно записывать мысли, зарисовывать новые формы.
Впереди – винт с лопастями, закрученными вот так… Позади…
Она морщилась, щурясь – уже стемнело, и света от фонарей не хватало. Это раздражало просто ужас как. Любой разумный человек добрался бы до дома, зажёг электричество и чертил бы в своё удовольствие на письменном столе, а не на коленке, но это было не про Елисель.
– Два колеса, – бормотала она. – Или три. Три устойчивее. Если двигатель будет в носу, это станет заваливать его носом вниз, а если в хвосте…
Она погрызла карандаш.
От покачивания на волнах девушку затошнило. Её вообще часто тошнило, а врач только отмахнулся: беременность-де. Эх, придумать бы что-то вроде искусственного пуза. Десять месяцев! Десять… Так много. Пока малыш соизволит появиться на свет. Врач тоже раздражал неимоверно: на вопрос Елисель нельзя ли сократить процесс, ну как-нибудь ускорить развитие эмбриона, он раскудахтался, словно курица. А меж тем вопрос был вполне закономерный.
Ну ладно. Тошнота – это неважно. Тоже неважно. Важен лишь один воздухолёт.
Елисель снова погрызла карандаш.
Медицина её совершенно не интересовала. Человеческие тела – тоже. Машины были куда прекраснее и совершеннее. Но если уж нельзя изобрести искусственное пузо, то почему бы не сделать так, чтобы беременеть могли и мужчины? И чтобы можно было, в случае необходимости, передавать беременность другому? Взять того же Эйва. Ведь принц, по сути, сейчас занимается ерундой. Потому что политика – это ерунда. Сменяются династии, короли. И всё – тлен. А наука… о! Наука идёт только вперёд, развивается и…
Стало совсем темно, и Елисель с раздражением подняла взгляд:
– Милейший, нельзя ли плыть как-то ближе к фонарям?
Но если двигатель поместить в хвост, то винт… Гм.
Жгучая волна поднялась из живота, скрутила его спазмом. Елисель едва успела перегнуться через борт – её вырвало. И первое, о чём она подумала: да, Эйву бы беременность не помешала. Носился бы там по своим союзникам с животом – делов-то. Парень крепкий, в конце концов. А тошнота… Все солдаты бухают по-чёрному, Эйв наверняка не исключение. Тогда какая разница, отчего тошнит?
