– Айтонас эль Диар, – прошептал Эйв.

Он вспомнил, как отец Елисель стоял рядом с герцогом Шираном над висящим в цепях Эйвом, как герцог велел доктору кастрировать пленника, и Айтонас в ответ лишь попросил операционный стол. Вздрогнул. Почувствовал, что похоть резко съёжилась. Ну и славно. Принцу стало жаль несчастную запуганную женщину.

– Жанлис, всё это пустяки. Я на вас не сержусь. Думаю, вас стоит переправить в более безопасное место, где герцог Ширан, или кто там вас продал в музей зла? вас не достанет.

– Благодарю вас, – прошептала она.

И заплакала. Сверкающие слезинки покатились по нежным щёчкам. Нойса фыркнула, чихнула. Жанлис закрыла лицо руками, и Эйв, охваченный жалостью, подошёл к её креслу, присел на корточки и отвёл ладошки.

– Эй, – шепнул ласково, – ну, перестань. Всё плохое позади. Я о тебе позабочусь. Тебе нечего бояться…

– Кроме Ширана, – заметил Изиргир, вваливаясь в комнату с серебряным подносом в руках, на котором дымились две чашечки кофе. – Потому что Ширан полудемон, от него не так просто скрыться. Ну и кроме Валира, потому что у Валира сто-о-олько везде крысок. А ещё кроме того мужика, который купил Жанлис. Возможно. Мой принц, это – ваша чашка, тут меньше сахара. Дамы ведь любят сахар, не так ли?

Эйв встал, поторопился взять свою чашку и снова сел рядом с Нойсой. Ему показалось, что в тёмных глазах Жанлис сверкнула досада, даже гнев. Изиргир разозлил её? Почему?

– Благодарю вас, вы очень любезны, – прошептала красавица, вновь потупясь.

Изящно взял чашечку и подула на неё нежными губками.

– Сама любезность, – кивнул князь. – Давайте, не мучьте кофий. Он не любит, когда его остужают. Раз-раз и выпили. Чашки мне, я их, так и быть, вымою. Вам-то всяко не до чашек будет. А мне ещё Нойсу прогуливать.

Эйв удивлённо глянул на демона. Залпом выпил кофе, поставил чашку на поднос. Жанлис всё ещё дула, сделала пару глотков. Изиргир не выдержал:

– Ладно, вторую ждать не буду. Доброго вечера! Приятной беседы. Не забудьте предохраняться.

И вышел из комнаты. Эйв встал, чтобы последовать его примеру, а заодно спросить, какая йотпа укусила наглеца, но, когда он проходил мимо кресла, Жанлис схватилась за его руку, прижалась щекой к тыльной стороне ладони.

– Эйв, – прошептала горько, – Эйв… вы больше не любите меня.

Принц замер. Больше от неожиданности слов про любовь. Он никогда не признавался в ней своим любовницам, предпочитая не лгать и не вводить никого в заблуждение. Но не отвечать же рыдающей женщине: «Да вроде и раньше не любил»?

– Жанлис, – сказал он мягко, – всё будет хорошо. Вам надо отдохнуть. То, что вы пережили, ужасно, и понятно: вы сейчас расстроены.

Эйв погладил её по голове, легко касаясь гладких локонов, которые когда-то любил целовать. Пах снова заныл, напоминая о голоде. Горячие губы Жанлис коснулись пальцев принца. Она рывком поднялась, обняла его плечи и приникла губами к губам, со страстью голодного зверя. Пах дёрнулся. Эйв резко отстранил бывшую любовницу.

– Прости. Будет лучше, если наши отношения останутся в прошлом.

У неё были яркие-яркие губы, но принц подавил навязчивое желание ощутить эту заманчивую мягкость.

– Почему? – прошептала Жанлис хрипло. – Вы хотите меня, я же вижу…

Она коснулась его восставшей плоти через штаны и погладила её. Алые губы дрогнули в улыбке, в тёмных глазах вспыхнуло желание.

– Не я, – Эйв покачал головой. – Жанлис, тебя хочет моё тело. Но это – всего лишь тело, пойми. Нам было неплохо вместе, но для меня это – прошлое. Для тебя тоже. Ты красива и очень соблазнительна, умна и воспитана превосходно, ты найдёшь себе другого мужчину. Не меня, нет. Думаю, при желании даже замуж сможешь выйти.

– Почему?

– Потому что я люблю другую женщину, – прямо ответил Эйв и отвёл её руки.

Жанлис вспыхнула, её губы задрожали от злости, а ноздри раздулись.

– Женщину, которая морит тебя голодом? – заметила она насмешливо. – Моему принцу нравится женщина, которая отталкивает его? Если бы она любила тебя, как я тебя люблю, твой член не вставал бы ни на кого, кроме неё…

Эйв шагнул назад. Брови его сошлись на переносице, черта губ внезапно стала резкой.

– Вы забываетесь, Жанлис, – процедил он сквозь зубы. – Я был добр к вам, памятую о нашей былой близости. Но раз вы злоупотребляете моей добротой, то придётся это изменить.

Она вздрогнула от гнева и льда в его голосе.

– Мой принц…

– Доброй ночи, Жанлис, – бросил тот, свистнул, отвернулся и пошёл к выходу.

Женщина упала на колени, обняла его ноги, прижалась к ним:

– Простите меня, Ваше Высочество, – залепетала, плача. – Я вас люблю, я так вас люблю! Простите мне мою женскую слабость. Я больше никогда не позволю себе подобного. Умоляю вас, простите.

Эйв остановился, испытывая одновременно и раздражение, и досаду, и жалость. Почувствовал, как сильно бывшая любовница дрожит.

– Жанлис, – вздохнул устало, с трудом удерживаясь, чтобы не поморщиться, – прошу вас, поднимитесь. Не унижайтесь передо мной, мне очень больно видеть вас на коленях. Я пришлю к вам врача…

Она запрокинула лицо, вгляделась с отчаянием:

– Но вы прощаете меня?

– Прощаю, конечно.

Он протянул ей руку. Жанлис опёрлась о неё и поднялась.

– Но нам будет лучше проститься, – как можно мягче сказал Эйв. – Поверьте, так будет лучше и для вас.

– Как прикажете, мой принц, – прошептала Жанлис.

Сморгнула слезинку.

– Но в последний раз… Пожалуйста. Утром я вас покину, я никогда не потревожу вас больше… Но ради былого, прошу вас… Я так вас люблю!

Она приникла к нему, раскрыла его губы, обвив его шею руками. У Эйва закружилась голова. В самом деле... в последний раз… Он так любил её тело когда-то, им вдвоём было так хорошо! А Елисель даже отвечать не считает нужным…

Эйв обнял бывшую любовницу, прижал к себе, забыв обо всём, углубил поцелуй. Почему бы и нет? Его пальцы запутались в её волосах, грудь через рубашку почувствовала её мягкость. Как же долго он не испытывал этого!

– Лиса, – пробормотал он, не помня себя, покрывая её лицо и шею поцелуями.

Серо-зелёные глаза. Рыжие, словно медь, волосы. Тонкие, насмешливые губы, тощее, жилистое, гибкое тело… Лиса.

Эйв резко отстранился.

– Доброй ночи, Жанлис.

Шагнул к двери, распахнул её. Позади что-то зашелестело и грохнулось. Принц обернулся. Замер, с недоумением глядя, как Жанлис, лёжа на полу, бьётся в судорогах. Кинулся обратно, приподнял её голову. Женщина захрипела, глаза её выпучились, из губ пошла розоватая пена. Лиса спрыгнула с дивана, принюхалась и зашипела.

– Так она выглядит ещё милее, правда? – нежным голосом заметил Изиргир.

Эйв обернулся, увидел, что демон, улыбаясь, облокотился о притолоку. Ринулся на него, схватил за грудки:

– Что ты с ней сделал?! – заорал, шваркнув о стену.

Изиргир дунул. Эйва отшвырнуло в угол, словно порывом твёрдого ветра, снеся по пути диван. Глаза Нойсы загорелись, шерсть вздыбилась.

– Потише, мальчик, – заметил Изиргир, убирая рога, хвост и крылья, и добавил миролюбиво: – Ты сначала разберись, что к чему, а потом маши кулаками.

– Что было в кофе?

– В твоём? Противоядие.

– В её кофе!

– Усилитель яда, – усмехнулся демон, подошёл к жертве, бьющейся в агонии, присел на корточки рядом. – Если бы она уже не приняла яд, он бы не сработал. Ну, может, понос бы пробрал, я не очень знаю побочку саргалита.

Эйв поднялся.

– Кто мог её отравить? Ты можешь исцелить Жанлис?

– Могу. Но не хочу.

– Она… сама? Объясни.

Золотые глаза поднялись на него. Демон усмехнулся:

– А что тут непонятного, мальчик? Ты думаешь, откуда Валир достал такой остроумный подарочек? И, главное, зачем переть довольно-таки немолодую барышню из Персика в Апельсин? И случайно ли герцогёныш открыл ту дверь? Не слишком ли много совпадений?

– Он… он хотел убить меня через Жанлис? – догадался Эйв. Вздрогнул.