Ирис нашла, зажгла масляную переносную лампу и принялась искать среди гор никому не нужных томов те, что ей были необходимы.

– Бедные вы бедные, – шептала она, чувствуя, как защипало в носу от жалости, – никому не нужные. Как я. Вы пережили сами себя. Как я.

Она вытирала их платочком и аккуратно ставила на полки рядами. История не была в моде. Технический век рвался доказать, что прошлое ему не нужно, впереди одно лишь будущее. «А я тоже в прошлом, – угрюмо думала Ирис. – Та я, которая я настоящая».

Ей стало грустно и бесконечно жаль ту девочку, пусть и не очень умную, но добрую и доверчивую, верящую во что-то впереди.

– А всё-таки мы живы, – стараясь подбодрить то ли себя, то ли их, прошептала девушка. – И однажды всё может измениться…

Когда перенапряжённая спина уже заныла (Ирис не знала, сколько прошло времени), книги, будто сжалившись над гостьей, проявившей к ним доброту, рассыпались из стопки, стоявшей на полу, и девушка вдруг увидела кожаный том с тиснённой на обложке змеёй. Она наклонилась и поняла, что это не змея, а дракон, и, судя по тёмно-вишнёвой, чуть золотистой и совершенно не протёртой коже обложка была выполнена из шкуры этого самого дракона. Бережно взяла в руки, раскрыла золотой замок в виде крыльев и тотчас захлопнула: с посеревшей страницы на неё смотрел ухмыляющийся Изиргир.

Овосьмерилась, прочитала молитвы и снова открыла.

Нет, рисунок. Но выполненный так качественно, что выглядел совершенно живым.

На плечи навалилась невыносимая тяжесть. Спину ломило, будто принцесса весь день отработала гужевой лошадью. В глазах от пляшущего света плыли красные круги.

– Я потом ещё вернусь, – шепнула Ирис и встала, взяв найденное сокровище с собой. – Обещаю. И разложу вас по полочкам. И протру.

Книги промолчали. Кажется, не поверили.

Принцесса вышла к подруге:

– Лися, я хочу домой. Книгу возьму с собой, дома почтаю. Потом верну, но… Сегодня я очень устала. Мне нужно время… хотя бы немного.

Но она знала, что времени у неё как раз таки и не было.

***

Кьярваль встретил невесту ворчанием.

– Где ты шлялась, любовь моя? – прорычал принц, едва Ирис вступила на порог. – Ночь, а я вынужден торчать в комнате и делать вид, будто ты со мной! Я хочу есть, пить и секса.

Ирис замерла:

– Что? В каком смысле?

Он саркастически посмотрел на неё:

– А какой у секса может быть смысл? Или ты не знаешь, что это такое?

Ирис вжалась в стену.

– Я не… я не могу и… Вы мне нравитесь, – прошептала хрипло, чувствуя панику.

– Ну-у, – ирбис оглядел её снизу доверху, – если ты настаиваешь… Могу, конечно, и твою кандидатуру рассмотреть. Я не очень люблю низкорослых, если честно. Но грудь у тебя вполне допустимого размера. И, если выключить свет, можно вообразить тебя блондинкой.

Девушка вытащила из кармана коготь, стиснула рукоять, выставив оружие перед собой:

– Нет!

– Расслабься, – рассмеялся Кьярваль, – я пошутил. Просто принеси вина и пожрать. Бабу на ночь я и без тебя найду.

Ирис юркнула за дверь, опрометью бросилась на кухню. Тут вовсю трудились повара, которые молча собрали всё необходимое, нагрузили служек и те дотащили две полные корзины до дверей покоев принца. Отослав их обратно и подождав, когда они скроются из коридора, Ирис открыла дверь:

– Забирай.

Кьярваль забросил корзины в комнату. Вытащил вино, бокалы, мясо, рыбу, фрукты, какие-то чугунки, колбасы, копчёную птицу…

– Давай, садись и поешь.

– Я не голодна.

– Что, сразу к сексу перейдём? – поднял брови тот.

– Нет, – выдавила Ирис и села.

– Тогда жри давай.

И он налёг на еду с такой жадностью, как будто голодал неделю. Ирис последовала его примеру, хотя есть особенно не хотелось. Сердце охватило мерзкое тянущее чувство. Страх. Удастся ли победить Ширана?

Когда блюдо для костей наполнилось, Кьярваль вскочил, довольный и ухмыляющийся блаженно. Ирис тоже отставила тарелку. Поднялась:

– Доброй ночи, Ваше Высочество, – и направилась из покоев.

– Куда?!

– Спать.

Она удивлённо обернулась. Кьярваль возмущённо смотрел на неё:

– Ну уж нет! Теперь твоя очередь дежурить в этой комнате и делать вид, что мы здесь оба. Ты забыла: я болен. Как бы.

– Но… Мне оставаться в вашей комнате на ночь? Одной?

Он рассмеялся:

– Если хочешь, я могу остаться с тобой, крошка. Но тогда спать ты не будешь точно. И утром вряд ли найдёшь в себе силы выйти.

Ирис скривилась от отвращения:

– Нет уж. Идите к своим… девкам. Я как-нибудь без этого.

Золотые брови поднялись ещё выше:

– Без этого это без чего?

– Без мужчин обойдусь, – буркнула Ирис, подхватила с дивана книгу и направилась в спальню.

– Ты по женщинам? – откровенно расстроился Кьярваль. – Вот та рыжая, которая стриженная, она что, твоя любовница?

Принцесса замерла в дверном проёме, обернулась и посмотрела на него, хлопая глазами.

– К-как это? Я же женщина…

– О древние, за что? – патетично выдохнул Кьярваль. – За что вы посылаете мне невинных дев? Ирис, ну хоть вы-то могли оказаться более искушённой? Я надеялся, что Ширан расширил ваш кругозор… Опять же, ваш брат…

– Не смейте! – злобно выдохнула оскорблённая девушка. – Не говорите мне о моих родных! Вы! Вы виноваты в смерти Лили! Она из-за вас умерла! Это вы во всём виноваты!

Ирис затрясло от ярости и ненависти, внезапно вспыхнувшей и разгорающейся пожаром. Принц растерялся:

– Я виноват в смерти Лили? Как это?

С его лица исчезло наглое пошлое выражение. Голубые глаза потемнели от печали, уголки губ выгнулись вниз. Он замер, вглядываясь в лицо невесты и словно силясь понять.

– Она умерла от чахотки, – заметил неуверенно и тихо. – Разве нет? Как я мог её убить?

Ирис замолчала. Её всё ещё трясло. Но Кьярваль выглядил таким потрясённым, что ей невольно стало его жалко.

– Вы её… любили? – спросила она недоверчиво.

– Я не очень люблю зажатых скромняжек, – честно признался жених. – Не понимаю всей этой возни с девственностью. Лили же как раз была невинной девой, но… Она была очень миленькая. И эти глаза… Откуда у неё лиловые глаза? Очень редкий цвет. Когда она смотрела на меня, я словно вновь становился котёнком. Ну то есть… понимаешь, рядом с ней я был лучше, чем я есть. Я не знаю, любил ли я Лили. Но почему ты говоришь, что она умерла из-за меня?

Ярость иссякла так же внезапно, как началась. Ирис устало посмотрела на принца:

– Я думаю, она узнала про ваших любовниц и истаяла от огорчения.

– Как? – удивился Кьяр. – Я ей не говорил ничего. Клянусь, она не могла узнать. Я же не идиот, чтобы обо всём этом рассказывать такой нежной девочке.

– Значит, ей рассказал кто-то другой.

– И она поэтому… Но как? Разве можно умереть от огорчения? И потом… она бы разорвала помолвку… Я же видел её за три месяца до…

Его голос пресекся. Ирис смотрела на него и думала, что всё это так странно. Так бесконечно странно. Кьярваль любил Лили? По-своему, конечно, но… Кто бы мог подумать, что ирбис относился к невесте по-человечески? Ну почти?

«Всё же в нём есть что-то хорошее. Хоть немного, но есть».

– Идите к своим любовницам, Кьяр, – выдохнула она. – Всё равно прошлое не изменишь.

Прошла в спальню, стянула платье. Однако принц зашёл за ней.

– Давай помогу, – предложил как-то нерадостно. – И заодно расскажи, что там с Шираном? Что у тебя за план?

Кьяр принялся развязывать шнуровку её корсета, и надо было бы запретить, но Ирис слишком вымоталась и слишком устала. Она покорно вытерпела прикосновения его рук, хоть они и не были ей приятны.

– Я встретилась с человеком Ширана. Он передал герцогу от меня просьбу встретиться со мной на Варговом озере. Там находится летняя резиденция нашей семьи.

– Знаю.

– Дворец Белой Волчицы. Его построил мой прапрадед, который был очень подозрительным и любвеобильным. Он так часто менял подрядчиков и строителей, что никто не знает расположение всех тайных ходов. А их во дворце немало: моя прабабка была очень ревнива.