— Ты просто злишься, потому что я играю с ней в покер, — говорит Клайд. — К тому же, если ты отдал мне почку, это не значит, что ты можешь указывать мне, что делать. Этого не было в договоре.

Мои губы дрожат. Я слишком пьян, чтобы сдерживать смех.

— Я не говорю тебе, что делать. Просто даю небольшой совет.

Клайд закатывает на меня глаза и поднимается с одеяла резким движением.

— Вот мой совет. Хватит быть таким трусом и забирай мою руку. Я иду спать.

С этими словами пожилой мужчина бьёт меня в грудь — сильно — проходя мимо.

— Развлекайтесь, детки.

— Тебе стоит остаться, — неуверенно предлагаю я. В основном потому, что перспектива остаться наедине с Гвен одновременно пугает и волнует. А я сейчас слишком расслаблен, чтобы принимать правильные решения.

Но Клайд уже ковыляет по коридору.

— Мне надоела твоя компания. Ты чрезвычайно негативен, знаешь? — Он поворачивается и сверлит меня взглядом через плечо. — Аллергия на веселье в последнее время. Словно живёшь с Иа-Иа.

Я сдерживаю смех.

— Я думал, я Оскар-Ворчун! — кричу ему в ответ, пододвигая его освободившийся стул, чтобы сесть.

— Если бы это была настоящая помойка, твои трусы не были бы так перекручены из-за маленькой пыли на полу.

— Ты неряха, Клайд, — парирую я добродушно.

Единственный ответ, который я получаю, — это Клайд, показывающий мне кукиш, не оглядываясь, и на этот раз Гвен хрипло смеётся, прикрыв рот кулаком.

— Я подмету грязь.

Я подглядываю за ней с подмигиванием.

— Я уже сделал это. — Затем я собираю его карты — двойку бубен и тройку треф.

— Это на чём ты повышал? — выпаливаю я, поворачиваясь к коридору с выражением искреннего шока на лице. — Это, возможно, худшая рука в покере!

Клайд уже свернул за угол в свою комнату, но это не мешает ему крикнуть в ответ:

— Тебе просто повезло, что мы не играли в покер с раздеванием!

— Ты прав. Я бы не хотел видеть тебя голым, потому что именно на это ты бы ставил с такими руками.

— Хотел бы я посмотреть, как ты справишься лучше! А теперь хватит со мной разговаривать. Я включаю свою машину белого шума, чтобы не слышать твой тупой голос!

— Боже мой, — шепчет Гвен. — Вы двое нелепы.

Я опускаю голову на руку и улыбаюсь, глядя на стол. Если бы я не был пьян, мне было бы стыдно.

— Зачем ты вообще ввязываешься с ним в такие перепалки?

Я фыркаю со смехом и улыбаюсь Гвен, слегка покачиваясь на стуле.

— Честно, это весело.

Сначала она выглядит ошеломлённой, а затем её лицо озаряет ухмылка.

— Вы, как отец с сыном, спорящие о самом тупом дерьме. Вы оба клюёте на приманку друг друга. Каждый. Раз.

Я пожимаю плечами, ещё один смешок вырывается из моих развязанных губ, пока я заглядываю в коридор, почти ожидая увидеть Клайда, подслушивающего.

Мой взгляд задерживается на лаванде, когда я поворачиваюсь обратно к Гвен. Красивые цветы и красивая Гвен. Цвет напоминает мне её глаза.

— Нравится? Я купила её для дома. Надеюсь, это нормально. Я не хотела нарушать никаких правил, разговаривая с тобой, чтобы перепроверить.

Я поднимаю взгляд с маленьких фиолетовых цветов на Гвен.

— Это не правило.

Она придвигает горшок ближе, игнорируя мой ответ.

— Разотри цветы между пальцами и затем понюхай. Нет ничего лучше свежей лаванды. Особенно когда ты пьян в стельку.

Я тянусь к цветку, проводя пальцами по нему.

— Я не пьян в стельку.

— О-ке-ей, — напевает она, словно не верит мне.

Когда я подношу руку к носу и вдыхаю, мои глаза закрываются. Пахнет действительно хорошо. Достаточно хорошо, чтобы признаться:

— Я просто пьян. Не в стельку.

— Достаточно пьян, чтобы играть в покер с раздеванием? — спрашивает она, поднимая брови.

Я смеюсь и бросаю на неё притворный взгляд.

— Вероятно.

Она запрокидывает голову и смеётся, звук богатый и тёплый — одна из первых вещей, которые я заметил в ней. Мои глаза впитывают изящный изгиб её горла, прежде чем она снова смотрит на меня и говорит:

— Или в «поймай рыбку». Что тебе больше нравится.

Моя щека дёргается.

— Ты умеешь играть в покер? Или ты просто его развлекала?

Голова Гвен наклоняется в сторону.

— Я понимаю концепцию.

Это плохая идея. Я знаю это. Сидеть здесь, после наступления темноты, напротив неё. Пьяным.

Но слова Риса свежи в моей памяти. Так что я остаюсь.

Твёрдо кивнув, я тянусь через стол и собираю карты, чтобы перемешать.

— Я не начну с паршивой руки Клайда. Новая игра.

— Меня устраивает, — говорит она деловито, перераспределяя фишки.

В течение нескольких минут мы снова готовы. Я во главе стола, а она немного сбоку, под прямым углом ко мне.

Я разглядываю её. Зубы впиваются в её подушную нижнюю губу, пока она смотрит на свои две новые карты. Свободная короткая толстовка сползла с одного плеча. Узкие, чёрт возьми, штаны для йоги, которые подчёркивают каждый, боже, изгиб. Пушистые носки с маленькими мордочками енотов повсюду.

Я мечтал об этом. О ней. О том, чтобы она была здесь.

— Тебе нужно поставить блайнд, Гвен. Это значит уравнять мои пять.

Её ресницы взлетают ко мне.

— Ой, упс. — Она хихикает и тянется к своей стопке фишек, тщательно пересчитывая их, прежде чем подвинуть рядом с моими.

Я смотрю на свою руку. Она хорошая, не для сброса. Но я не хочу разгромить Гвен. Я мог бы сбросить пару рук просто чтобы быть вежливым. Но не эту.

— Ставка, — говорю я, пододвигая ещё несколько фишек.

Она смотрит на меня, улыбка танцует на её красивом рту. Затем с невинным пожиманием плеч она говорит:

— Ставка, — и снова уравнивает мои фишки.

Я поднимаю бровь, пытаясь осмыслить её весёлое настроение, затем выкладываю три карты рубашкой вверх для флопа.

Это превращает мою хорошую руку в отличную. У меня стрит. Взглянув на неё, я вижу, что она всё ещё смотрит на меня, как Чеширский кот.

Я знаю, что я просто пьян, а не в стельку, но я не могу до конца понять её выражение.

— Ставка.

Она кивает, стучит по столу и отвечает:

— Колл.

Я переворачиваю карту тёрна, и для меня ничего не меняется, но её лицо озаряется, словно наступило рождественское утро.

От этого мне хочется сбросить карты. Пересыпать всю свою стопку фишек к ней и проиграть всё ей.

Но я не делаю этого. Я сбрасываю ещё одну карту и открываю последнюю, так что между нами лежат пять карт.

— Ладно, давай посмотрим на них, Доусон.

Её голубые глазки расширяются.

— Мои карты, или…?

Моё сердце замирает, и взгляд падает на её грудь. Она улыбается и делает большой глоток вина, затем переворачивает свои карты, даже не дав мне шанса опозориться с этим намёком.

Я наблюдаю за её лицом. Румянец на щеках. Блеск в глазах. Я, может, и не многое знаю, но я почти уверен, что она флиртует со мной.

И это первый раз, когда меня осеняет осознание, что я не знаю, сколько бокалов вина она выпила. Что я, возможно, не единственный здесь, кто «просто» пьян. Выпить ром с колой, всё ещё принимая обезболивающие, было монументально глупым решением.

Не желая пялиться, я опускаю взгляд на стол.

Её рука чертовски ужасна.

Я переворачиваю свою.

— Стрит.

— Чёрт, полагаю, я проиграла, — говорит Гвен, улыбаясь через край бокала.

— Гвен, это была ужасная рука. Ты что, брала советы у Клайда, как… — Мой поток мыслей обрывается, потому что Гвен стянула один носок с енотом и перебросила его через плечо.

Моё сердце тяжело колотится.

— Что ты делаешь?

— Мы играем в покер на раздевание. Я проиграла. Пришлось снять предмет одежды.

Я сглатываю. Я должен сказать ей, что мы не играем в покер на раздевание. Это была шутка. Но я не знаю, во что ещё мы играем. Фишки? Трофеи за участие?

Я смотрю на носок. Это всего лишь носок — никаких нарушений. Это мой шанс исправить ситуацию прямо здесь и сейчас.

Скажи ей, чтобы она надела его обратно.