Словно эта улыбка предназначалась только мне.

Я сделала шаг. Потом второй. Подошла ближе к столу, попыталась заглянуть в его бумаги, но строки на них будто расплывались, исчезали, стоило мне сосредоточиться. Как вода, ускользающая из пальцев.

— Хотелось бы мне знать, кто ты… — вырвалось у меня. — Или хотя бы где ты.

Он встал. Сократил расстояние, всего за пару шагов оказался рядом. И прежде чем я успела отступить — обнял.

В этом объятии было всё, что ему так долго приходилось сдерживать. Он зарывался пальцами в мои волосы, прижимал к себе крепче, словно боялся, что я снова исчезну. И когда его губы коснулись моих, это был не просто поцелуй. Это был голод, тоска, жажда. И нежность одновременно.

— Я скучал, — прошептал он, уткнувшись лбом в моё плечо. — До невозможности.

— Я тоже скучала, — прошептала я, пряча лицо у него на груди.

Он резко выдохнул, как будто эти слова были для него больше, чем признание. Его руки мгновенно крепче сомкнулись на моей талии, и в следующую секунду я уже взвизгнула от неожиданности — он подхватил меня на руки.

— Эй! — я засмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо.

— Хочу чувствовать тебя ближе, — пробормотал он, шагая к кровати.

Он опустился на постель, не выпуская меня из объятий, уложил меня на простыни, накрыл собой, но не спеша, не наваливаясь, а обнимая, как если бы каждое движение было ритуалом. Его ладони мягко скользнули по моим плечам, по бокам, по животу — изучая, не торопясь.

Ласки были долгими, размеренными. Он не стремился к спешке, наоборот — тянул время, будто хотел насытиться этим моментом.

Каждое прикосновение отзывалось мурашками. Он склонялся к моей шее, целовал ключицу, чуть покусывал мочку уха, и я тихо смеялась, задыхалась, выгибалась навстречу.

— Такая тёплая… как-будто настоящая, — прошептал он, скользнув пальцами вдоль моей талии.

Его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, медленно, будто дразня, будто испытывая мою готовность. Я не отстранилась. Напротив — выдохнула глубже, приоткрыла губы и раздвинула ноги чуть шире, пуская его ближе к себе, позволяя этой ласке стать настоящей.

Когда его пальцы скользнули в меня, я почувствовала, как он затаил дыхание. Замер на мгновение. Я едва слышно втянула воздух, а он замер, прислушиваясь к моему дыханию, к тому, как я выгнулась навстречу, без слов прося продолжения.

Он не отстранился. Наоборот — его движения стали чуть глубже, чуть смелее, но всё ещё нежные, будто он не хотел взять — хотел подарить.

Я застонала — негромко, но он уловил этот звук, как зов. Скользнул губами к моему уху и, не останавливая ласку, прошептал:

— Моя сладкая… невинная девочка…

Его голос был хриплым от желания и одновременно тёплым, почти благоговейным. Пальцы внутри меня двигались плавно, осторожно, пробуждая дрожь в животе, в груди, во всём теле. Он знал, что делает. Знал, как разжечь, не пугая.

Он не торопился. Его пальцы двигались внутри меня медленно, будто нащупывали нужный ритм — тот самый, от которого внутри становилось жарко, а всё остальное переставало иметь значение. Я выгнулась, не сдерживая тихий стон, и почувствовала, как он чуть сильнее сжал бедро, продолжая ласку, подстраиваясь под меня, внимательно прислушиваясь к каждому моему вздоху, каждому движению.

Он склонился ближе, губами коснулся моей шеи — не спеша, нежно, и прошептал почти прямо в кожу:

— Не могу дождаться нашей встречи, когда я доставлю тебе удовольствие не только пальцами.

Я простонала, не в силах ответить. В теле росла пульсация — тягучая, сладкая, неторопливая. Он продолжал, чуть глубже, чуть увереннее, и я почувствовала, как мышцы сжались, как волна накрывает меня с головой.

— Хорошо, девочка моя… — тихо сказал он. — Отдайся этому. Просто будь здесь со мной.

Я прижалась к нему крепче, зарылась лицом в его плечо, почти теряя контроль. Оргазм накрыл мягко, но сильно — через дрожь, горячий выдох, сквозь сдавленный стон, вырвавшийся из меня, хоть я и пыталась молчать. Он не отпустил меня, не убрал руку, пока всё не утихло, пока моё дыхание не стало ровнее.

Только тогда он медленно вывел пальцы и обнял меня крепче, прижимая к себе, как будто хотел закрыть собой от всего мира.

Он не торопился отстраняться, даже когда моё дыхание стало ровнее. Его ладонь скользнула по моему бедру, задержалась на талии, и взгляд стал другим — глубже, внимательнее, с каким-то внутренним вопросом, будто он собирался сказать нечто важное, но ещё не был уверен, стоит ли.

— Я хочу попробовать кое-что, — сказал он негромко, почти сдержанно. — Только если ты не против.

Я встретилась с ним взглядом.

— Я не против.

Он выдохнул, медленно, будто именно этого ответа и ждал. Его пальцы осторожно стянули с меня бельё.

Он придвинулся ближе, его тело накрыло меня мягко, и я почувствовала — его возбуждение было почти невыносимым. Он не стал врываться в меня. Только прижался к моему телу, проводя головкой члена между моих бёдер, скользя по влажной коже, по чувствительной точке, заставляя меня снова задыхаться от этих движений — медленных, обволакивающих.

Он не пытался войти. Просто тёрся, будто сам себе не позволял большего, сдерживая себя до последнего, и в этом было что-то невероятно интимное. Его дыхание участилось, губы метались по моей шее, щеке, плечу, а руки всё ещё держали меня бережно.

— Ты даже не представляешь… как сильно я тебя хочу, — прошептал он, прижимаясь сильнее, позволяя себе чуть больше давления, скользя по мне, доводя себя до грани, но всё ещё не переступая её.

Его дыхание становилось всё более тяжёлым, движения — неровными, почти отчаянными. Он тёрся о меня, скользя между моих бёдер, и я чувствовала, как он едва сдерживает себя, как дрожь проходит по его телу, как он сжимает простыню рядом, будто ищет в ней опору, чтобы не потерять контроль и не проникнуть в мое лоно.

Я обняла его крепче, провела пальцами по спине, прижимая ближе, наслаждаясь необычной близостью.

Он наклонился, уткнувшись лицом в мою шею, и простонал сдавленно, тяжело, и горячая жидкость растеклась по моему животу.

— Прости, — прошептал он, едва слышно, прикасаясь губами к моей щеке. — Я… не хотел, чтобы это было так. Но ты сводишь меня с ума.

Он не спешил отпускать меня, его ладонь медленно скользнула ниже, к моим бёдрам, легко прошлась по горячей, чувствительной коже. Его пальцы скользнули между складочек — осторожно, но уверенно, будто он знал, как довести меня до дрожи одним движением.

— Чёрт… — выдохнул он, прижимаясь лбом к моей щеке, — ты такая мокрая…

Он задержал дыхание, будто снова пытался взять себя в руки.

— Я рад, что хотя бы пальцами могу быть внутри тебя, — прошептал он, пока его пальцы снова скользнули в меня и в его голосе звучала хриплая усмешка, в которой было больше жажды, чем покоя. — Но, честно… я с ума схожу от мысли, каково будет, наконец, взять тебя всю.

Я зажмурилась от нахлынувшей волны желания — горячей, необузданной. И всё, что смогла, — это потянуться к его губам в немом ответе, в котором было куда больше согласия, чем слов.

Этой ночью мы так и не поговорили — ни о прошлом, ни о будущем, ни о том, кем он был и где его искать. Не потому, что не хотели…

А потому что он снова и снова доводил меня до грани.

Его руки не уставали скользить по моему телу, искать самые чувствительные места, возвращаться к ним, вызывать дрожь и стон, чтобы снова начать всё сначала. Он знал, когда замедлиться, чтобы я не сорвалась, и когда прижать сильнее, чтобы я выгнулась под ним, теряя контроль. Я тонула в этих прикосновениях, в его голосе, в поцелуях, от которых кружилась голова.

Он не торопился. Будто хотел выучить меня наизусть. Каждый раз, когда я подбиралась к пику, он отступал ровно настолько, чтобы не дать мне сгореть дотла — а потом начинал сначала. Снова и снова.

Проснулась я на рассвете — медленно, сладко, разнеженная ночным сном. Тело будто плыло в тепле, каждая клеточка отзывалась приятной ломотой. Вставать было рано, и совсем не хотелось. Я просто лежала, укрытая одеялом, позволяя себе роскошь ничего не делать.