Слова застряли. Он ощутил это.

— «Если бы можно было, тебя бы уже защитили», — закончил он за меня. — Ты говорила, что у тебя кто-то есть. Видимо, этот кто-то… тоже хочет тебя уберечь. Интересно, в какую же ситуацию ты угодила, моя хорошая…

Я смотрела на него — в это бесформенное лицо, которое всё равно было самым родным — и хотела рассказать всё, но не могла. Ни одного слова. Молчали губы, молчал голос.

— Я всё равно найду тебя, — пообещал он. — Так быстро, как смогу.

— Но как? — спросила я шёпотом. — Как ты меня узнаешь?

— Был бы у тебя камень истинной судьбы — было бы проще. Они создают магическую связь, даже в разных мирах. Но их почти не осталось. И если ты его не носишь…

— У меня нет ничего такого.

— Тогда разберёмся как-нибудь иначе, — он усмехнулся. — Я вообще-то весьма изобретателен, когда нужно найти свою женщину.

Я рассмеялась, а он нахмурился.

— Что?

— Потратил столько времени на разговоры… — сказал он, притягивая меня ближе. — А хотел бы потратить его на поцелуи.

— Так кто тебе мешает?

Он не ответил. Только наклонился и поцеловал меня.

Словно это был единственный способ удержать то, что ускользает.

Трава была мягкой и тёплой, словно сама земля решила нас приласкать. Мы лежали рядом, его рука скользила по моей талии, по изгибу бедра, затем обвила меня, притягивая ближе. Я прижалась к нему, уткнувшись лбом в его шею, и почувствовала, как он выдохнул — медленно, глубоко, будто это касание было для него облегчением.

— Я скучал, — прошептал он, и его голос обжёг куда сильнее солнца.

Он снова наклонился и поцеловал меня — нежно, но с жадностью, как человек, умирающий от жажды, впервые нашедший родник. Я отвечала на его поцелуй так же — будто всё, что я была, сосредоточилось в этих мгновениях.

Его руки продолжали своё изучение моего тела — медленно, неторопливо, с восхищением. Он не спешил, не рвался вперёд, будто знал, как хрупка граница между этим сном и пробуждением, и старался растянуть каждое прикосновение на вечность.

Пальцы скользили по моей коже, то нежно, едва касаясь, то чуть увереннее — по линии спины, по плечам, по внутренней стороне бедра. Я замирала в этих прикосновениях, вся дрожа, но не от страха, а от того, насколько правильно всё ощущалось. Насколько естественно.

Он не говорил — только смотрел, прикасался, целовал. И каждый его жест был признанием.

Я отвечала ему так же — пальцами по его спине, по шее, по волосам. Мы не спешили, не жаждали большего, потому что сейчас… сейчас было достаточно просто быть рядом. Быть вместе.

Когда он снова прижал меня к себе, я услышала его сердце. Оно билось часто, в такт моему.

— Обещай, что дождёшься, — прошептал он, целуя меня в висок. — Я найду тебя. Обязательно.

Я не ответила. Только крепче обняла его, пряча лицо у него на груди.

Потому что не знала, как ему что-то обещать, когда у меня уже есть некромант и дракон. Может, когда он меня найдет и узнает о том, что я замужем, может он откажется от меня. От этой мысли внутри все сжалось. Он сразу заметил.

— Что-то случилось, — прошептал он, губами почти касаясь моей макушки. — Я почувствовал.

Я молчала. Не знала, как начать. Как объяснить, что сердце уже поделено. Что оно не пустует, не ищет, но почему-то тянется к нему, к тому, чьего лица я всё ещё не знаю.

— Прости, — прошептала я, не отрываясь от его груди. — Я просто… боюсь.

— Чего?

— Что когда ты найдёшь меня… — я сделала глубокий вдох, — ты откажешься. Потому что всё уже слишком сложно.

Он долго молчал. Потом его пальцы мягко провели по моей щеке, подбородку, заставляя меня чуть приподняться, взглянуть… на то, чего не видно, но что чувствуется каждой клеткой.

— Я уже влюблён в тебя, милая, — сказал он тихо, уверенно. — Что бы там ни было… я не откажусь от тебя.

И в этих словах не было ни вызова, ни отчаяния. Только правда. Такая простая и невозможная.

Я прижалась к нему снова, сжимая пальцами его рубашку, чтобы не дрожать. Чтобы не проснуться. Чтобы просто… побыть рядом. Ещё немного.

Я проснулась с чувством странной тяжести в груди. Будто что-то важное ускользнуло, оставив после себя невыразимую тоску. Сны всегда казались чем-то призрачным… но не этот. Не он.

Я полежала ещё немного, вглядываясь в потолок, а потом вздохнула и поднялась.

Всё равно день не будет ждать, пока я соберусь с мыслями.

Когда я вышла из своего домика, утро было уже бодрое, свежее и пахло чем-то вкусным. А ещё — кофе.

Именно кофе держал в руках профессор Эдмунд Райт. Он стоял на привычном месте, у дорожки, ведущей в Академию, и, как всегда, будто угадав мои мысли, протянул мне стакан с ароматным спасением.

— Вы как нельзя кстати, — я не удержалась от улыбки, принимая кофе с благодарностью. — Спасибо.

— Просто у меня редкий дар: чувствовать, где необходимо появиться, — хмыкнул он. — Правда, практикую его пока только для вас.

Мы зашагали в сторону главного здания. Он рассказывал какую-то историю про студентов, подменивших у оборотня зелье концентрации на зелье чесночного дыхания, а я смеялась — легко, как-то по-настоящему. Возле него я чувствовала, будто всё… не такое страшное. Не такое большое и маленькая я со всем непременно справится.

— Я, кстати, последовала вашему совету, — сказала я, когда мы миновали клумбы. — Насчёт Ночи Валькирий. Назначила дежурных преподавателей и усилила контроль. Студенты в ужасе, но я чувствую себя увереннее.

— Рад слышать. Значит, хоть одна вещь прошла не зря, — с доброй усмешкой заметил он. — Приятно быть отдушиной для ректора.

Я чуть улыбнулась, не отвечая — просто сделала глоток кофе и посмотрела на него.

— Как проходит проверка? — спросил он чуть тише, с вниманием во взгляде.

— В целом — не так страшно, как я ожидала. Проверяющий, кстати, оказался весьма… приятным мужчиной.

— Приятным? — раздался вдруг за спиной знакомый, ироничный голос.

Я резко обернулась. Прямо рядом с нами, с бесшумной точностью теневого артефакта, стоял Тарейн Мор. Его глаза блестели холодной насмешкой, но губы были тронуты почти улыбкой.

— Так за спиной обо мне ещё никто не говорил, — заметил он с лёгким прищуром.

Я почувствовала, как румянец предательски коснулся щёк.

— Вы умеете подкрадываться, — только и сказала я, чуть улыбнувшись.

— Профессор Эдмунд Райт, — вежливо представился зельевар, протягивая руку. — К сожалению, третьего кофе у меня нет.

— Не беда, — Мор сжал протянутую ладонь. — Я предпочитаю начинать утро с отчётов, а не с кофеина.

Я хмыкнула про себя. Какой же он предсказуемый в своей непоколебимой строгости.

И всё-таки… в этой беседе, полном лёгких фраз и едва ощутимых подколов, была своя стабильность. Проверяющий стоял с привычно прямой спиной и полувежливой полуулыбкой, профессор Эдмунд, держа пустой стакан из-под кофе, словно щит, излучал очарование лёгкого ироничного флирта.

Между ними витало напряжение — не враждебное, но ощутимое, как наэлектризованный воздух перед грозой.

— Простите, — сказал Мор, чуть склонив голову, — а кем приходится вам, профессор Райт, госпожа ректор?

Вопрос прозвучал предельно вежливо, но интонация… была выверенно холодной.

Эдмунд чуть приподнял бровь, его губы тронула усмешка.

Я поспешила ответить, стараясь сохранить нейтральный тон:

— Господин проверяющий вчера познакомился с моим мужем за обедом и был удивлен, что такой сильный дракон забыл в нашей академии, — объяснила я Эдмунду.

— К сожалению, я не вхожу в число счастливчиков, — усмехнулся профессор, глядя на проверяющего, — кому улыбнулась удача заполучить столь удивительную женщину себе в жёны.

Мор прищурился.

— Заполучить, говорите? Интересное слово. Почему именно так?

— Потому что наш брак определила богиня, — не стала скрывать я. Голос прозвучал чётко, без колебаний. Я уже привыкла к абсурду своей жизни.