— Я настойчив, — спокойно парировал он. — И умею добиваться своего.

— Своего? — уточнила я, взглянув на него поверх пальцев, которыми всё ещё придерживала висок.

— Вас, — отчеканил он. Без тени иронии.

Проверяющий явно не выдержал: то ли чай пошёл не в то горло, то ли просто жизнь подарила слишком много впечатлений — он подавился с тихим кашлем, и в уголке его губ блеснула ухмылка.

Я медленно опустила руку, сделала глубокий вдох и холодно произнесла:

— Молодой человек, вы доиграетесь. И я вас переведу в другую академию. Без права выбора.

Оборотень лишь пожал плечами, по-прежнему уверенный в себе до абсурда.

— Возможно, это и правда хорошая идея. Тогда вы не будете моим ректором. И нам… ничего не будет мешать.

Где-то в шкафу, наверняка, упрятан был мой остаток самообладания. Потому что в этот момент я поняла — если не придумаю способ приручить наглого оборотня, в мою жизнь скоро постучится ещё один муж.

И, судя по всему, без разрешения.

Едва я открыла рот, чтобы как-то разрешить ситуацию — или хотя бы напомнить себе, что я ректор, а не героиня любовного фарса, — как в дверь снова раздался стук. Твёрдый. Характерный. И, признаться, я почти заранее знала, кто окажется за порогом.

В кабинет вошёл Рейман. Спокойный, как штормовое небо перед грозой. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за стоящего посреди кабинета оборотня — и застыл. Выражение лица дракона даже не изменилось. Оно просто… потемнело.

— Простите, — сказал он сдержанно, но голос прозвучал так, что я почувствовала, как даже проверяющий напрягся. — Я, пожалуй, вернусь позже.

Он подошёл к оборотню. Ни слова. Ни объяснения. Просто уверенным движением ухватил его за ухо — крепко, без намёка на сантименты — и развернул к двери. Оборотень зашипел, попытался что-то возразить, но дракон зарычал так низко, что у меня по спине пробежали мурашки, и юноша замолчал.

— Идём, хвостатый, — только и бросил Рейман и вытолкал бедолагу за дверь, аккуратно, но настойчиво закрыв её за собой.

На секунду в кабинете повисла тишина, такая плотная, что даже чай в чашках показался подозрительно громким.

Я медленно повернулась к Тарейну Мору.

Он посмотрел на меня. Я — на него.

— У вас, Анна Николаевна, — сказал он после паузы, поднимая бровь, — совершенно уникальный подход к преподавательскому составу… и студенчеству.

— Добиваюсь доверия через яркие впечатления, — невозмутимо ответила я и отпила чай.

Он усмехнулся.

— Интригующе. Вот только теперь мне вдвойне любопытно, как вы справитесь с Ночью Валькирий.

— Составите мне компанию? — спрашиваю я, склонив голову чуть набок, с самой невинной улыбкой, на какую только была способна после всего, что пережила этим утром.

Мор чуть приподнял бровь и ответил с той же ледяной вежливостью, что давно стала его фирменным оружием:

— Желаете проверить свои нетривиальные навыки коммуникации и на мне?

Я рассмеялась. Тихо, но искренне.

— Ничуть. Но раз проверяющий столь заинтересован в том, чтобы увидеть Ночь Валькирий своими глазами… Я посчитала, что мне будет спокойнее, если окажусь рядом.

— Чтобы контролировать моё перемещение? — уточнил он без тени удивления.

— В точку, — кивнула я, уже отпивая из чашки с видом человека, у которого нет ни капли раскаяния.

Он чуть наклонил голову и позволил себе почти улыбнуться.

— Отлично. Потому что ни в чём ином я не заинтересован. У меня уже есть дама сердца.

Я усмехнулась, приподняв бровь.

— Что ж. Приятно слышать. По крайней мере, вы не станете вламываться в мой кабинет с несуразными предложениями и говорить, что хотите заполучить меня.

— Разве что ради отчёта, — добавил он лениво. — Или ради новой главы для архива Академии.

— В таком случае — предупредите заранее. Я надену что-нибудь эффектное.

— Я не сомневаюсь, что вы эффектны при любых обстоятельствах, Анна Николаевна, — отозвался он и, наконец, позволил себе короткий, почти настоящий взгляд.

И мне вдруг показалось, что за всей этой его холодной безупречностью тоже есть нечто хрупкое. Тщательно скрываемое, но… настоящее.

Вскоре после того, как мы с Мором вновь принялись за бумаги, в дверь кабинета постучали. На этот раз по-настоящему вежливо и выжидающе.

— Первая семья, — шепнул секретарь, заглядывая в проём.

Я кивнула и пригласила гостей войти.

В кабинет зашли двое: миниатюрная, нарядная женщина с лицом, полным драматического страдания, и её супруг — дородный, краснощёкий маг с усами, скрученными в кольца, как будто он был не родителем студента, а почётным судьёй на ярмарке колдунов.

— Анна Николаевна, — начала женщина, вскидывая руки к груди. — Мы требуем переселить нашего сына в другую комнату! Срочно! НЕМЕДЛЕННО!

— Он живёт с оборотнем, — добавил муж с выражением глубокой обречённости. — А наш сын… ну, он же вампир. Понимаете?

Я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной.

— Простите, — вмешался Мор с лёгкой иронией, — но разве в Академии не предусмотрено совместное проживание разных рас для укрепления толерантности и межвидового сотрудничества?

Женщина всплеснула руками:

— Толерантность — прекрасно! Но, понимаете, оборотень… воет! Воет ночью! А наш мальчик спит исключительно в гробу! И этот зверь его пугает! Говорит: «Достану тебя из твоей коробки и сгрызу!»

Я едва сдержала смешок.

— И это ещё не всё! — добавил отец. — Вчера оборотень… притащил в комнату… тапок! Огромный. Волшебный. И сказал, что это его «эмоциональная поддержка»!

— Э… тапок? — уточнил Мор, видимо впервые усомнившись в собственных анкетных вопросах.

— Да! — кивнул отец. — Проклятый, говорящий тапок, который матерится каждый раз, когда кто-то заходит в комнату!

Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы восстановить серьёзность.

— Хорошо, — сказала я. — Предлагаю компромисс. Мы переселим оборотня на этаж выше. Там комнаты звукоизолированы. Тапок он оставит на хранение в библиотеке, в секции по проклятиям. А вампиру вашему я выпишу специальный гроб с встроенными звуковыми амулетами. Договорились?

Родители переглянулись. Женщина чуть подумала… и вдруг расплылась в довольной улыбке.

— Гроб с амулетами? Это возможно?

— Всё возможно, — улыбнулась я. — Особенно в Академии тёмных тварей.

Когда они ушли, Мор отложил перо и посмотрел на меня с лёгким, почти уважительным удивлением.

— Проклятый тапок. Вы серьёзно?

— Мы здесь не такие, как все, — ответила я с невозмутимым видом. — И у нас — свои методы.

Он хмыкнул.

— Признаю. Методы, конечно, эффективные. Особенно с эмоциональными тапками.

Когда дверь открылась во второй раз, я почти ожидала очередной фарс: ещё один говорящий предмет или, не дай бог, драку за шторы в общежитии. Но стоило увидеть вошедших, как улыбка сошла с лица.

На пороге стояли двое: высокая, прямая, словно выточенная из камня женщина с поседевшими у висков волосами и холодным, пронизывающим взглядом. Рядом с ней — мужчина с выгоревшими на солнце руками, в тёмном костюме, но с видом воина, а не чиновника. Они оба держались сдержанно, но в их осанке сквозила тревога.

— Госпожа ректор, — начала женщина. — Мы — родители Ариэля Тэйна, студента второго курса факультета боевой магии.

Я пригласила их присесть и села сама, настороженно наблюдая. Мор молча занял позицию чуть поодаль, как наблюдатель, но я знала, он фиксирует каждое слово.

— Мы пришли не с жалобой, а с предостережением, — сказала она. — Наш сын не выходит на связь третью неделю. Письма возвращаются неоткрытыми. Его друг сообщил нам, что он будто исчез. Нам говорят, что он посещает занятия, но никто не видел его ни на одном из факультативов, а его метка активности в родовом артефакте — молчит.

Я почувствовала, как холод растекается по коже.

В Академии пропасть незаметно — сложно. Почти невозможно.

Но если это действительно так…