— Но, если я всё правильно понял… мне стоит поторопиться. Чтобы стать не только твоим первым. Но и — единственным.

И я не знала, что ответить.

Мы просто лежали. Молча. В его объятиях было так спокойно, будто весь мир растворился, оставив только нас двоих — здесь, в темноте, среди теней, которые больше не пугали.

Он гладил меня по спине, по волосам, дышал размеренно и глубоко, словно запоминал каждую секунду этой тишины. Я прижалась щекой к его груди, слушая, как стучит его сердце, и закрыла глаза.

Просто на миг. Просто, чтобы запомнить.

А когда открыла — передо мной был потолок моей спальни. Потолок, а не обволакивающая темнота сна. Подушка, а не его грудь. Тишина, но не та — совсем другая, резкая, пустая. Настоящая.

Я обняла подушку крепче, вжимаясь в неё, будто она могла вернуть меня туда, где тепло его рук и голос, шепчущий всякие глупости. На губах осталась невидимая улыбка и лёгкое покалывание от воспоминаний, а внутри… внутри всё сводило от нежности, желания и растерянности.

Я прикусила нижнюю губу, задержала дыхание.

Что мне с этим делать?

С ним. С ними. С самой собой.

С этим миром, где день принадлежит академии, проверкам, интригам, а ночь — становится местом, где я люблю кого-то, чьего лица всё ещё не знаю.

Я проснулась, когда солнечный луч лениво прошёлся по моему лицу, щекоча ресницы. Потянулась, сладко зевнула и, уже привычно, позволила себе пару мгновений тишины — прежде чем окунуться в новый день. Привела себя в порядок, собрала волосы, накинула лёгкий плащ и подошла к двери.

Как только распахнула её — замерла.

На пороге лежал аккуратный свёрток, завёрнутый в плотную ткань. Изнутри струился чарующий запах тёплой выпечки — ваниль, корица, немного масла… Я с удивлением наклонилась, подняла его и развернула.

Свежие булочки. Пышные, румяные, будто только что вынутые из печи.

— Булочки с утра — это почти как волшебство, — раздался знакомый голос, и я подняла глаза. Возле соседнего крыльца стоял Эдмунд, зельевар, с двумя чашками кофе в руках. Он выглядел так, будто и сам был частью этого утра: небрежно причесанные волосы, тёплая улыбка и тот самый аромат крепкого, свежего напитка, что в момент прогнал остатки сна.

— А кофе — магия, — ответила я, улыбаясь. — Удивительное совпадение.

— Не верю в совпадения, — он протянул мне одну чашку. — Просто я знал, что вы выйдете рано. И знал, что не смогу спокойно пить кофе, зная, что вы без него.

Я хмыкнула, немного смущённая, и кивнула в сторону булочек.

— Поделюсь, если перейдем на менее формальное общение. Все же, вы спасаете меня живительным напитком на регулярной основе. Это ли не повод?

— Был бы безумен, если бы отказался.

Мы сели на ступеньки, молча жуя булочки и запивая их кофе. Мир казался вдруг простым и тёплым, даже с учётом того, сколько всего на мне сейчас держится.

— Куда путь держишь, ректор-студентка? — спросил он, искоса глядя на меня.

— Сначала — к некромантам. Урок. Нужно быть прилежной ученицей, — сказала я с усмешкой.

Он усмехнулся в ответ.

— Это похвально. А потом?

— Закончить подготовку к проверке. Времени совсем нет.

— Звучит логично. Но ты, как новенькая, возможно, не знаешь: через неделю Ночь валькирий.

Я приподняла бровь.

— Звучит грозно.

— Звучит — да. Но на деле это одна из самых романтичных ночей в Академии. Танцы, огни, платья, музыка… и, конечно, тонна тайком пронесённого алкоголя. Студенты готовятся заранее. Слышал, даже декорации уже заказывают.

— Это официальный праздник?

— Полуофициальный. Никто не знает, откуда он пошёл, но никто и не отменяет. На твоём месте я бы уже начал готовить профессоров к ночному дежурству. Чтобы избежать… неожиданных последствий.

— Спасибо, что предупредил.

— Всегда рад быть полезным.

Я встала, допивая кофе, и кивнула ему.

— Увидимся позже.

Он поднял булочку, как бокал, и с озорной улыбкой подмигнул.

— Удачи тебе у некромантов. И осторожнее там… с ритуалами.

Я засмеялась и пошла прочь, чувствуя, как булочка согревает ладонь, а слова — сердце.

Здание факультета некромантии всё ещё хранило ту же гробовую тишину, в которой, казалось, даже воздух был насыщен тенями. Я шла знакомым коридором, не ускоряя шаг, но и не отвлекаясь. Всё здесь уже начинало казаться привычным — стены, запах холодного камня, даже редкие студенты в чёрных мантиях, скользящие мимо почти бесшумно.

Я задумалась о том, как интересно складывается сейчас моя жизнь и вошла без стука. И поняла это только, когда просто толкнула дверь кабинета Раэля, как если бы входила в свой собственный кабинет. Поздновато вспомнила, что табличка обещала упокоить любого, кто войдет без стука.

Внутри было тихо, но не пусто. Он стоял у окна, разговаривая с кем-то — пожилой мужчина, одетый неброско, но с явной академической строгостью, что выдавала в нём преподавателя.

Раэль бросил взгляд через плечо, и как только заметил меня, его глаза чуть потеплели. Он плавно развернулся, и в его голосе не было ни капли колебаний:

— Перенесём разговор. Моя жена пришла.

Я замерла на пороге. Слово жена прозвучало слишком громко. Оно словно пульсировало в воздухе, наполняя собой комнату. Моя реакция была странной — не возмущение, не смущение. Что-то… неопределимое. Меня захлестнуло ощущение лёгкой растерянности, будто кто-то дернул занавес на слишком ярком солнце, и я на секунду ослепла.

Мужчина, с которым он беседовал, удивлённо вскинул брови и перевёл взгляд с Раэля на меня, потом снова на него. Несказанные вопросы мелькнули в его глазах, но он ничего не сказал — просто коротко кивнул и, пробормотав нечто вежливое, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Раэль медленно подошёл ко мне, взгляд его вновь стал мягче. Он не прикасался — просто встал рядом, глядя на меня внимательно.

— Как ты? — спросил он тихо.

Я выдохнула чуть тише, чем хотелось, и ответила не сразу.

— Хорошо, — наконец произнесла, не уверенная, кого пытаюсь в этом убедить — его или себя.

Он кивнул едва заметно. На его губах на мгновение появилась улыбка — не яркая, не игривая, но… тёплая. Почти настоящая. А потом, как по щелчку, его лицо сменилось. Словно надел маску преподавателя.

— Тогда проследуем в класс, — сказал он уже более строго, расправляя плечи. — Обучение не ждёт.

И я, всё ещё не понимая, почему это прозвучало так… приятно, пошла за ним.

Класс для практики некромантии был прохладным, тёмным, но не пугающим. Сводчатый потолок, стены, увешанные картами строения тел, диаграммами потоков магии и старинными гравюрами с изображением ритуальных кругов. В центре помещения — большой черный стол, испещрённый резьбой, и несколько стоек с алхимическими приборами, банками с реагентами и кристаллами.

Раэль провёл меня вглубь, вид у него был сосредоточенным, даже напряжённым. Казалось, он хотел чего-то — не от меня, а для меня. И, возможно, сам не до конца понимал, зачем.

— Сегодня будем пробовать базовый призыв, — сказал он, подходя к одному из столов. — Ничего опасного. Малое воздействие на мёртвую ткань. Задача — заставить объект двигаться. Или хотя бы — среагировать.

Он подал мне кость. Обычная, белёсая, тщательно очищенная. Почти даже не противно.

Я встала перед ритуальным кругом, повторила за ним жесты, начертила тонкий узор мелом и начала читать формулу, которую выучила наизусть ещё вчера. Слова шептались с трудом — не от страха, нет. Просто… всё казалось неправильным. Неестественным.

Я чувствовала, как магия поднимается в груди, стекает к пальцам — тепло, мягко, почти ласково. Раэль рядом сдержанно наблюдал, молча, но очень внимательно. И когда я выдохнула последнюю фразу и направила силу в круг — из-под моих пальцев, на идеально тёмной поверхности вдруг… проклюнулся зелёный росток.

Он рос, вытягивался, лепестки раскрывались — и перед нами распустился крошечный, нежно-сиреневый цветок.