Я подозвала секретаря. Дамир явился, как всегда, бесшумно и с лёгким выражением обречённости.

— Итак, у нас есть день. Может, два. Нужно обойти всех преподавателей, проверить, как идёт подготовка к проверке. Есть план?

Он протянул мне список, аккуратно исписанный красивым, чуть склонённым почерком.

— Начнём с кафедры алхимии? — предложил он. — Профессор Райт в хорошем настроении по утрам.

— Тогда не будем рисковать и идти позже, — усмехнулась я.

Первым нас встретил, разумеется, Эдмунд. Дверь в его лабораторию распахнулась прежде, чем я успела постучать. Алхимик появился в проёме в белом фартуке, запятнанном разноцветными кляксами, с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

— Анна Николаевна! — обрадовался он. — И вы, Дамир. Какие гости! Проходите. Только осторожнее, не заденьте вон тот котёл — он немного… обидчивый.

— Обидчивый? — переспросила я, отступая подальше от зловеще булькающего сосуда.

— Да, у него сложный характер. На кислые лица реагирует взрывом.

Я не удержалась от смешка.

— Мы пришли не для дегустации зелий, а проверить вашу готовность к инспекции.

— Готов на восемьдесят два процента, — бодро сообщил он. — Осталось завершить отчёт по последним экспериментам и убедить одного студента, что язык не следует засовывать в банку с реагентами. Думаю, ко дню проверки будет девяносто восемь. Остальные два — как всегда — уплывут в неизвестность.

— Весьма честно, — хмыкнула я. — Только… банку всё же запечатайте. И язык пусть оставят при себе.

Далее последовали преподаватели боевой магии. Мы застали их на тренировке с группой студентов, которые упражнялись в отражении заклинаний. Один из студентов случайно отразил огненный шар в сторону собственного преподавателя, тот увернулся с таким грациозным сальто, что я подумала — точно, бывший акробат.

— Мы готовы, ректор, — заверил преподаватель, немного осмолённый, но бодрый. — Даже если проверяющие попросят дуэль — я настроен оптимистично. Мы не только отчёты подготовили, но и поставили практические демонстрации.

— Надеюсь, без пожаров, — заметила я.

— Надежда — хорошая вещь, — серьёзно кивнул он. — Но ведро с водой мы на всякий случай подготовили.

Факультет иллюзий встретил нас странным явлением: преподавателя не было. Точнее, он был, но… невидим.

— Это что, новая система обороны от проверяющих? — спросила я в пустоту.

— Иллюзия присутствия, — донёсся голос откуда-то из угла. — Прекрасная вещь. Пока кто-то проверяет отчёт, можно спокойно допивать чай и смотреть с балкона на студентов.

— И как отчёт?

— Иллюзорно хорош.

— Отлично. Запишем: «готов», но за ним нужен глаз да глаз.

— Желательно два, — тихо добавил Дамир.

Каждая кафедра приносила что-то своё: смех, головную боль, отчёт в стихах, отчёт в запахах (да, такое тоже бывает у преподавателя аромагии), и даже один мини-спектакль, где объясняли, почему на самом деле они не виноваты в исчезновении части библиотеки. Было шумно, весело и… неожиданно уютно.

К концу дня я уже не чувствовала ног, но ощущала странное удовлетворение. Академия была живой. Шумной. Странной. Чуть сумасшедшей.

Но, пожалуй, именно такой, какой и должна быть.

Когда я наконец вернулась к себе, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие золотисто-розовые тона. В голове гудело от десятков разговоров, впечатлений и запланированных до мелочей «улучшений», которые преподаватели обещали внести до проверки — будто это была магическая мантра, способная всё исправить в одну ночь.

Я поднялась по ступеням к своему кабинету… и замерла.

У двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял он.

Дракон.

Рейман.

В чёрной мантии преподавателя, с расстёгнутым воротом, откуда выбивалась тонкая серебристая цепочка, и с тем выражением лица, которое могло отпугнуть не только студентов, но и некоторых особо смелых деканов. Взгляд его был пристальный, как у хищника, уже выбравшего цель, но не торопящегося нападать.

— Дежурите? — спросила я, приподняв бровь.

— Нет, просто ждал, — спокойно ответил он. Голос, как всегда, чуть хриплый, будто от долгого молчания, был странно спокойным.

— Надеюсь, не с утра? — я шагнула ближе, отворяя дверь.

— Нет, — усмехнулся он. — Только пару часов.

Вдруг кто-то снова попытается с тобой… побеседовать.

Я закатила глаза, но внутри, как ни странно, было приятно.

— Скучал? — усмехнулась я.

— Следил, — ответил он честно и без тени смущения. — Кстати, слышал, ты сегодня обходила всех преподавателей. Даже к Иллюзионистам заглянула.

— А вот к тебе не удалось, — кивнула я. — Кабинет был закрыт, а студенты сказали, что вы, вероятно, на полигоне.

Он хмыкнул.

— Верно. Я почти весь день был с группой на внешней площадке — у нас совместная практика с боевиками. Решили в этот раз не бить друг друга по носу, а учиться координации. Надеюсь, проверка это оценит.

— Если доберётся до вашего факультета, конечно, — усмехнулась я.

— Доберётся, — отозвался он с тем же тоном, что использовал на поле боя, — но мы не подведём.

И, глядя в его глаза, я почему-то в этом не сомневалась.

Он чуть склонил голову набок, взгляд стал внимательнее.

— Я всегда готов, Анна. И к проверкам… и к неожиданностям.

Он сказал это с таким подтекстом, что у меня внутри сразу стало подозрительно тепло.

— Тогда удачи, профессор, — хмыкнула я, заходя в кабинет.

— Спасибо, жена, — мягко ответил он и ушёл, оставив за собой аромат грозы и невысказанных слов.

Когда за мной наконец закрылась дверь и в кабинете воцарилась тишина, я глубоко вздохнула, позволив себе на несколько секунд расслабиться. Но стоило мне перевести взгляд на стол, как спокойствие рассыпалось, будто и не было вовсе.

На идеально ровной поверхности, прямо по центру, лежал конверт. Без лишнего пафоса, без восковых печатей и магических символов. Просто белый, плотный, с аккуратно выведенным каллиграфическим почерком: Ректору Академии Темных Искусств. Лично в руки.

Я нахмурилась, взяла нож для бумаг и с лёгким усилием разрезала край.

Внутри было всего несколько строк. Чётких. Холодных.

Официальный язык не терпит лишних эмоций.

Уважаемая госпожа ректор,

Инспекционная комиссия прибудет в Академию в течение ночи. Встретить её не требуется. Работа начнётся с утра.

С уважением, Совет надзора по учебной магии и контролю за особенными учреждениями.

Я перечитала дважды. Потом ещё раз.

Скомкав конверт, я выдохнула и села на край стола.

— Ну что ж… добро пожаловать, — тихо произнесла я в пустоту, чувствуя, как знакомая дрожь ответственности пробегает по спине.

А значит, ночь у нас будет короткой. Очень короткой.

Сначала я, конечно, попыталась быть хорошей ректоршей. Разложила письма, сверила списки, даже начала перечитывать старые протоколы приёмки, как будто за одну ночь смогу подготовить идеальный отчёт, пересчитать стены и выдрессировать преподавателей. Бумаги шуршали, чернила пахли знакомо, но мысли всё равно ускользали. Слишком много лиц, голосов, прикосновений, предчувствий.

Наконец, отложив перо, я откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок.

— Перед смертью не надышишься… — пробормотала я, снимая с плеч напряжение. — А утро всё равно наступит.

Так что, к демонам отчёты. Я собиралась лечь спать — если не выспаться, то хотя бы немного прийти в себя перед штормом.

Путь к домику пролегал через боковую аллею — тихую, с серебристой листвой, шелестящей в вечернем воздухе. Луна уже поднялась, лёгкие тени колыхались, будто за мной кто-то наблюдал.

И кто бы сомневался.

У поворота, почти сливаясь с тенью дерева, стоял он. Оборотень. Тот самый кареглазый наглец, что пробил мой ментальный щит на занятии и с тех пор преследовал не только меня, но и мои мысли время от времени.