— Всё любопытнее и любопытнее, — пробормотал Мор, чуть наклонив голову. — Но давайте всё же вернёмся к моему вопросу. Кто же вы для нашей госпожи ректора, профессор Райт?

Эдмунд пожал плечами, собираясь ответить, но как раз в этот момент к нему подбежал молодой оборотень — один из тех, кого я помнила по утренним тренировкам. Взлохмаченный, взволнованный, он буквально вцепился в рукав зельевара.

— Профессор, вы должны пойти со мной. Срочно. Если вы не пойдёте, случится нечто поистине ужасное!

Эдмунд перевёл взгляд на меня, на лице — лёгкая тень извинения.

— Помощь нужна? — спросила я с приподнятой бровью.

— Нет-нет, Анна Николаевна, я справлюсь. Я уже предполагаю, что натворили эти лохматые сорванцы. Назовем это… личной алхимической катастрофой. И лучше вам её не видеть.

Он кивнул Мору, вновь с той лёгкой вежливой полуулыбкой, и скрылся за углом вместе с учеником.

Так мы остались вдвоём.

Я встретилась взглядом с проверяющим. Тишина между нами была густой, как застывшее зелье. И мне вдруг стало интересно, какие вопросы он задаст теперь — когда рядом не оказалось свидетелей.

— У вас, — начал Мор, медленно переводя взгляд с угла, за которым исчез Эдмунд, обратно на меня, — складываются, как я вижу, довольно… тёплые отношения с профессором Рейтом.

Интонация была безупречно нейтральной — ровной, официальной, но я-то уже начинала различать оттенки в его голосе. Вежливое любопытство на грани недозволенного. Инспекторская попытка вытащить из-под гладкой поверхности что-то, что не прописано в отчётах.

Я повернулась к нему чуть боком, сделала последний глоток кофе и ответила так же мягко:

— Пожалуй, вы правы. Мы хорошо ладим.

— Простите, если покажусь бестактным, — он чуть склонил голову, словно предупреждая: дальше будет именно бестактно — но у меня складывается ощущение, что между вами… больше, чем просто профессиональные симпатии. Я ошибаюсь?

Я улыбнулась, но в улыбке не было легкости. Только холодная вежливость.

— Я стараюсь строить доверительные отношения со всеми своими преподавателями, господин Мор. Особенно с теми, кто подаёт положительный пример студентам и чья работа заслуживает уважения.

— Вы очень искусно уходите от прямого ответа, — заметил он, не отводя взгляда. — Профессионально.

— Вы задаёте очень личные вопросы, — парировала я, всё ещё с улыбкой. — Это тоже профессионально?

Он чуть приподнял бровь.

— Смотря что именно я проверяю, — сказал он. — Иногда для объективной оценки важно понимать, насколько личное влияет на рабочее.

— В таком случае, — я сделала шаг к двери Академии, бросив взгляд через плечо, — можете записать в свой блокнот: моя личная жизнь не мешает мне выполнять свои обязанности. И, как вы сегодня убедились, даже помогает. Порой кофе с утра — важнее подписанных бумаг.

Я услышала, как он тихо хмыкнул — то ли в знак уважения, то ли потому что понял, что дальше давить смысла нет.

Мы шли по одному из длинных коридоров Академии, стены которого были увешаны портретами бывших ректоров и старыми гобеленами. Мор, как обычно, шёл чуть позади, наблюдая, словно фиксировал каждую мелочь в своём воображаемом отчёте.

Я повернула за угол — и врезалась прямо в кого-то. Столкновение было настолько неожиданным, что я едва не потеряла равновесие, но сильные руки подхватили меня в тот же миг.

— Аня, — голос был низким, тёплым, узнаваемым. — Ты в порядке?

Я подняла глаза. Раэль.

Он держал меня уверенно, близко, и на какую-то долю секунды мне показалось, что он даже не собирается отпускать.

— Да, — я кивнула, пытаясь выровнять дыхание. — Спасибо… что поймал.

На его губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Всегда готов это повторить.

Он на мгновение задержал взгляд, затем чуть наклонился и, не спрашивая, поднял мою ладонь к губам, коснувшись запястья поцелуем. Порыв — внезапный, красивый, чуть театральный… и настолько личный, что я ощутила, как Мор позади напрягся.

— Прости, мне нужно спешить, — бросил Раэль и, не дожидаясь ответа, развернулся и скрылся за поворотом коридора, уже успев достать какую-то чернильную бумагу на ходу.

Я провела взглядом его спину, а потом медленно обернулась. Мор стоял почти там же, где и был, склонив голову чуть набок, выражение лица — замкнуто-вежливое, но в глазах блестело что-то… сбитое с толку.

— Вижу, у вас свой… уникальный метод выстраивать отношения с коллективом, — заметил он, иронично вскинув бровь.

Я сдержанно улыбнулась.

— Богиня распорядилась, чтобы у меня с коллективом были очень тесные отношения.

Он выдохнул сквозь нос, чуть качнув головой.

— Всё любопытнее и любопытнее, — пробормотал он. — Академия тёмных тварей и её ректор — точно заслуживают отдельного тома в архивах Совета. Возможно, не одного.

— Если в этих томах будет побольше юмора, чем в ваших отчётах — я, пожалуй, даже подпишусь, — сказала я, шагая вперёд.

И на этот раз он не просто последовал. Он чуть улыбнулся. И пошёл рядом.

Когда мы вошли в кабинет, там уже царила привычная для последних дней атмосфера — аккуратные стопки бумаг, тяжёлый воздух ответственности и ощущение, что время сжимается, как пергамент под огнём.

Через пару минут в дверь тихо постучали, и внутрь заглянул секретарь с неизменной папкой в руках и чайником в другой.

— Прошу прощения за беспокойство, — начал он, ставя на стол чашки и разливая чай. — Сегодня к вам обратились две семьи студентов. Обе настойчиво просили о личной аудиенции с ректором. Сказали, что вопрос не терпит отлагательств. Нет ли возможности назначить встречи сегодня?

Я на мгновение задумалась, но прежде чем успела ответить, Тарейн Мор поставил свою чашку и сухо заметил:

— Я бы хотел присутствовать при этих встречах. Это может дать нам более объёмную картину внутреннего климата в Академии.

Я кивнула.

— Тогда оставим, как есть. Первая встреча через два часа.

Секретарь довольно кивнул. Могу себе представить как эти самые семьи его замучали.

— Отлично, — я пододвинула к себе следующий документ из аккуратно сложенной стопки. — У нас есть время, чтобы закончить с остатками бумаг до начала визита. Приступим?

Проверяющий молча кивнул, достал из своей папки перо с выгравированным знаком Совета и, с лёгкой усмешкой, добавил:

— Если бы в других учебных заведениях дела шли столь же организованно, как в этом… мне бы было вдвое скучнее работать.

— О, скучать у нас не приходится, — заметила я, заканчивая очередную подпись с лёгким вздохом. Мы с Морром обменялись понимающими взглядами — сегодня мы действительно проделали колоссальный объём работы.

Я едва успела отставить чернильницу в сторону, как в дверь раздался стук.

— Уже прошло два часа? — удивлённо посмотрела я на проверяющего.

— Нет, Анна Николаевна, — так же спокойно ответил Мор, слегка поднимая бровь. Он тоже почувствовал — будет что-то интересное.

Дверь распахнулась без приглашения, и в кабинет вошёл он. Оборотень. Тот самый. Всё такой же наглый, самоуверенный и опасно обаятельный, как и в прошлый раз. Он на мгновение задержал взгляд на Море, затем перевёл его на меня и шагнул ближе.

— Анна Николаевна, — произнёс он с подчеркнутым уважением. И, чёрт побери, этот тон насторожил меня больше, чем если бы он просто вбежал с букетом и серенадой.

Я внутренне застонала.

Пусть это его родители пришли возмущаться… пожалуйста. Ну хоть раз судьба, будь на моей стороне.

Но, увы. Судьба лишь ухмыльнулась.

— Я пришёл, чтобы предложить вам пойти со мной на Ночь Валькирий, — отчеканил он, гордо выпрямив плечи.

— В качестве кого? — осведомился Мор с ледяной вежливостью, не поднимая глаз от папки, но с явным интересом.

— Моей пары, — отчётливо заявил оборотень.

Я медленно прикрыла глаза и устало провела ладонью по лицу.

— Мне кажется, или вы зачастили появляться в моём кабинете с подобными предложениями? — спросила я с той самой тонкой интонацией, где вежливость уже скрипит по краю терпения.