Я всё ещё молчала. Не потому, что не хотела отвечать — а потому, что не знала.

Он был прав.

Я приняла незнакомца в снах без страха. Без борьбы. Даже с доверием. А Раэль… Раэль был здесь, рядом. Реальный. Заботливый. Мой муж. А я всё ещё с осторожностью взвешивала каждое своё движение.

— Почему?.. — повторил он, мягко, почти шёпотом. — В чём разница?

Я зависла. Ответа у меня не было.

— Хочешь понять, в чём разница? — вдруг спросил он, и голос его был мягким, почти ласкающим.

Я нахмурилась, не сразу поняв, к чему он ведёт.

— Что ты имеешь в виду?

Раэль не ответил сразу. Он поднялся и протянул мне руку.

Я, поколебавшись, вложила свою в его — второй раз за этот день.

— Просто доверься, — сказал он.

И в следующий миг щёлкнул пальцами.

Мир вокруг будто погас. Мгновенно, без предупреждения. Свет кристаллов не исчез совсем, но стал другим — тусклым, плавающим, словно отдалённым. Остальное поглотила густая, глубокая тьма, в которой не было даже очертаний. Я подняла руку — и не увидела её. Лишь тонкие искорки кристаллов где-то на периферии, как звёзды в безлунную ночь.

— Я ничего не вижу, — прошептала я, удивлённая собственной уязвимостью.

— Именно так и должно быть, — отозвался он рядом. Близко. Почти у самого уха. — Закрой глаза. Доверься ощущениям.

Он коснулся моей руки. Пальцы лёгкие, неторопливые, будто проверяющие, как я отреагирую. Потом прикосновение скользнуло к локтю, дальше — к плечу. Он что-то тихо шептал, слова тонули в темноте, в дыхании, в самой атмосфере этой комнаты.

Мурашки прошли по коже. От неизвестности. От предвкушения. От того, что я не знала, где будет следующее касание.

И когда оно пришло — губы на ключице, тёплые, осторожные — я вздохнула. Не вслух, не резко, просто… позволила себе почувствовать. Он не торопился. Ласки были нерешительными, будто он искал разрешения, и с каждым мягким прикосновением оно утверждалось.

Я не знала, где он — то ли сзади, то ли сбоку. Казалось, он был везде. Его ладони на моей талии, его дыхание касалось моего уха, его губы, лёгкие, как шелк, находили всё новые точки на коже.

— Раэль… — прошептала я.

Он не ответил. Вместо этого — медленно, будто сквозь туман, его губы нашли мои.

Его губы коснулись моих осторожно, почти невесомо, будто спрашивая: можно? И это мягкое, колеблющееся прикосновение отозвалось внутри теплою дрожью, которая прошлась по телу, как рябь по воде. Но уже в следующую секунду он стал смелее.

Поцелуй стал глубже, жаднее, словно внутри него копилась целая буря, которую он долго сдерживал. Он целовал меня так, будто хотел забрать себе дыхание, мысли, сердце. Его ладонь легла на мою щеку, пальцы осторожно прошлись вдоль скулы, будто запоминали форму моего лица вслепую.

Я не видела его, но чувствовала — всем телом. Его дыхание, немного сбившееся, тёплое. Его пальцы, зарывающиеся в мои волосы, чтобы притянуть ближе. Его губы, скользящие по моим, чуть прикусывающие, дразнящие, требовательные и вместе с тем нежные.

Я ответила. Не думая. Просто растворилась в этом поцелуе — горячем, тянущем, будто он пытался вложить в него всё, что не сказал, всё, чего боялся коснуться наяву. Наши тела не соприкасались больше, чем нужно, но и этого было достаточно — искры между нами стали огнём. Тьма вокруг только усиливала чувства, каждое прикосновение казалось ярче, каждое движение — смелее.

Когда мы оторвались друг от друга, я была без дыхания. Лёгкая дрожь в коленях, учащённый пульс, щёки горели, хотя воздуха почти не было.

Раэль не говорил ничего. Только медленно склонил лоб к моему, всё ещё сдерживая в руках — не удерживая, а будто охраняя.

Тьма вокруг начала медленно рассеиваться, будто растворялась в воздухе — плавно, как утренний туман, отступающий перед первым солнечным лучом. Кристаллы на стенах снова заиграли мягким светом, и в этом серебристо-аметистовом сиянии я впервые за весь вечер увидела его лицо так ясно.

Раэль смотрел на меня. Не с холодной отстранённостью, не с той сосредоточенной строгостью, с которой он обычно преподавал, и даже не с лёгкой насмешкой, к которой я начала привыкать. Сейчас в его взгляде было только тепло. Тихое, глубокое. Такое, от которого хочется дышать медленнее.

— А… при свете ты меня поцелуешь? — спросил он, негромко, с почти мальчишеской ноткой в голосе.

Я улыбнулась. Медленно, с тем самым ощущением внутренней лёгкости, когда перестаёшь бояться.

— Да, — прошептала я и, не дожидаясь, когда он подастся первым, сделала шаг — короткий, уверенный — и поднялась на носки, чтобы снова коснуться его губ.

Теперь поцелуй был другим.

Спокойным. Без спешки. Без сомнений. Как дыхание после долгого бега. Как признание без слов.

Он обнял меня осторожно, будто боялся разрушить момент. А я позволила себе забыть, что всё это началось с меток, богини и экспериментов. Потому что сейчас он целовал меня не как муж по воле высших сил, а как мужчина, который выбрал меня своей женщиной.

И я отвечала ему — как женщина, которая позволила себя выбрать.

— Ты такая красивая, — прошептал он, едва наши губы оторвались друг от друга.

Я сбилась с мысли. Слова застали врасплох, как лёгкий внезапный ветер.

— Что? — переспросила, всё ещё чувствуя на губах его вкус, горячий и немного упрямый, как он сам.

— Я не думал, что у меня когда-нибудь будет жена, — тихо продолжил Раэль, глядя мне в глаза. — Особенно такая красивая.

Я вскинула бровь и с игривой усмешкой подалась чуть ближе:

— Я вообще-то ещё и умная.

Он рассмеялся. Низко, мягко, искренне. И с той же нежностью, что пряталась в его голосе, притянул меня ближе, заключая в объятия — так, будто хотел спрятать от всего мира.

— Да, Анна. Ты прекрасна во всех отношениях.

Он поцеловал меня снова — коротко, чуть касаясь, но с теплом, от которого в груди что-то потянулось.

— Нам пора, — добавил он, и в его голосе снова появилась строгая нотка, напоминающая, что мир не стоит на паузе, даже если этого очень хочется.

Мне даже стало немного грустно. Я кивнула, не доверяя голосу, и он, взяв меня за руку, повёл обратно.

Мы не поднимались теми же коридорами, не сворачивали в привычные залы. Он как-то невидимо провёл меня другим путём, и когда мы вышли на улицу, свежий воздух коснулся лица неожиданно быстро — будто мы миновали несколько этажей за одно мгновение.

Я замерла.

— Как ты это сделал?

Он усмехнулся.

— Маленький секрет здания Некромантии. Не все двери одинаковы.

— Иди, — добавил он, отпуская мою руку, — меня ещё ждут ночные призывы и практика со старшим курсом.

— Хорошо, — кивнула я, вспомнив о том, что совсем скоро снова погрузимся в заботы. — Кстати… вы готовы к проверке?

Он хмыкнул, как будто это слово его совершенно не пугало.

— Не переживай. К нам они обычно не заходят.

— В этот раз зайдут, — ответила я, чуть тише, но уверенно.

Он прищурился.

— Откуда такая уверенность?

— Назовём это моим предчувствием.

Раэль задумался, потом медленно кивнул:

— Хорошо, Анна. Если ты так думаешь — я подготовлюсь.

— Спасибо, Раэль.

— Всё что угодно… для моей жены, — произнёс он с лёгкой, почти неуловимой нежностью, от которой сердце забилось чуть сильнее.

Я хмыкнула, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но он вдруг снова притянул меня за запястье и прежде, чем я успела что-либо сказать, жадно впился в мои губы. Поцелуй был жарким, полным желания.

— Хочу запомнить твой вкус… и не скучать так сильно, — прошептал он у самого моего рта.

И внутри у меня всё сжалось — от этого романтичного, нежного… некроманта.

А потом я всё же ушла. Но долго не могла выкинуть его тепло из памяти.

Вернувшись к себе, я скинула мантию, сделала глоток чуть остывшего кофе — остатка прежней жизни — и выдохнула. Надо было сосредоточиться. Проверка надвигалась как тень дракона в полдень — медленно, неотвратимо и с угрожающим шорохом.