Он чуть склонил голову, словно невзначай:

— Не подскажете, в чём секрет?

Я отпила чай, медленно поставила чашку на блюдце, встретилась с ним взглядом и улыбнулась:

— Шантажируем его, не иначе.

На лице проверяющего впервые за всё время появилась настоящая улыбка.

Сухая, тонкая, но вполне искренняя.

— Хм. Весьма эффективный метод, — прокомментировал он и поднялся из-за стола.

Я последовала за ним, ощущая, как лёгкий след поцелуя на макушке всё ещё греет кожу.

Мы вернулись в кабинет под гул оживлённой Академии. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая окна золотом, а я мысленно прикидывала: успею ли хотя бы просто прилечь сегодня, прежде чем очередной хаос постучится в дверь.

Остаток дня прошёл за цифрами, подписями, магическими актами и бесконечными свитками. Проверяющий работал, как зачарованный артефакт: точно, сухо, без усталости. А вот я…

На очередной странице я откровенно зевнула, прикрыв рот ладонью и потёрла глаза, в которых уже сливались строки.

— Предлагаю продолжить завтра, — сухо, но без иронии сказал Тарейн, отложив перо.

— Хорошая идея, — протянула я, потянувшись всем телом, пока позвоночник приятно не хрустнул. — А то я уже начинаю путать имена профессоров с названиями отчётов.

Он встал, аккуратно сложив бумаги в идеальную стопку. Я посмотрела на него через стол:

— Кстати, где вы остановились? В каком крыле?

Он на секунду замер, будто обдумывая, стоит ли вообще отвечать.

— Это не должно вас волновать, госпожа ректор, — наконец сказал он.

Я кивнула, без улыбки:

— Ну что ж. Тогда и не будет.

Я поднялась, и он вежливо — без суеты, но с тем же ледяным достоинством — последовал моему примеру.

— До завтра, — бросил он, уже выходя за дверь.

Но я не успела уйти следом — меня окликнул Дамир, мой секретарь, с кипой новых бумаг и растерянным видом.

Я перехватила бумаги у Дамира, сжав пальцами край стопки так, чтобы он не успел ничего уронить, и с выдохом опустилась обратно в кресло.

— Ну? — бросила я, глядя на него поверх пергамента. — Что у нас за день успело стрястись, кроме визита глыбы льда в человеческом обличье?

Он кашлянул в кулак — больше от нервов, чем от необходимости — и начал перечислять:

— Один студент с факультета трансформаций случайно обратился в пуделя и теперь отказывается возвращаться в человеческий облик, потому что, цитирую, «ему так уютнее».

— Кто куратор курса?

— Профессор Мильвер. Она уже работает над проблемой, но студент рычит и прячется под мебель.

— Прекрасно. Что ещё?

— Два оборотня подрались на территории сада. Причина — одна девушка. Обе стороны утверждают, что были инициаторами «мирной беседы», но там… стекло, кусты, магический барьер.

— Пусть дракон с ними разбирается. Это его зона. Запиши ему поручение. Дальше?

— На складе факультета зелий обнаружена пропажа трёх ампул с… сомнительным содержимым. Пока неясно, то ли исчезли, то ли перепутаны.

— Свяжись с профессором Райтом, пусть пересчитает всё лично и даст мне отчёт завтра до обеда.

Он кивнул, и я вздохнула, на миг прикрыв глаза. Новость о новой пропаже мне не нравилась. Надеюсь это случайность, а не кто-то собирает свою «продуктовую корзину» до конца.

— И да… Ночь Валькирий. Пора и ею заняться.

Он напрягся. Видимо, ждал, что я её отменю.

— Разошли сообщение по преподавателям: я не отменяю праздник, но каждый факультет должен предоставить по одному куратору, дежурящему всю ночь. Присутствие и патрулирование обязательно. Ответственные по студентам — тоже. А ещё, — я приоткрыла один глаз и хмуро добавила, — проверь, можно ли наложить на напитки защитное заклинание, чтобы они случайно не превратились в коктейли с ингредиентами вне разрешённого списка.

— Понял вас, госпожа ректор, — отозвался он, уже записывая в блокнот.

— Ещё… скажи профессору Рейману, что если он всё же захочет дежурить со мной — пусть даже не думает тащить в зал поднос с кисарисом. Один раз такой трюк уже закончился фейерверком из драконьего пламени и платьев из светлячков.

— Это… у нас такое уже было?

— Нет. Но мне об этом рассказывали. Со смехом. Те, кто потом три дня чинил потолок, — мысленно послала лучи добра Эдмунду за увлекательную историю из другой академии.

Дамир застыл на месте, медленно записывая. Видимо, яркая картина всплыла у него перед глазами.

— Просто… не надо повторять. Пусть будет первый — и последний случай. Даже гипотетический.

Он кивнул с уважением и, к счастью, удалился.

Я осталась одна. И наконец — выдохнула по-настоящему.

Одна. На пять минут. И это уже почти счастье.

Этой ночью сон снова пришёл… но был совершенно другим. Ни темноты, ни полумрака, ни закутков старых особняков или библиотек.

Наоборот.

Я стояла на вершине холма — высоко, почти до неба. Подо мной раскинулись маленькие домики, крыши которых блестели от солнца. Внизу лениво петляла река, журчание которой едва долетало до ушей. Ветер играл в высоких травинках, зелень казалась нереальной, насыщенной, как в детских сказках.

Солнце мягко согревало плечи. Пахло медом и чем-то цветочным.

— Привет, моя ненаглядная, — услышала я голос позади и не удивилась.

Он подошёл, сел рядом, как будто бы всё происходило не во сне, а в самом обычном, счастливом дне, и притянул меня к себе, усаживая. Его прикосновение было таким же — уверенным, знакомым, любимым.

— Я скучал, — прошептал он, скользнув губами по моим волосам.

Я закрыла глаза, позволяя себе отдохнуть в этом простом мгновении. Без суматохи, без богинь, без академии и ревнивых мужей.

Только я. И он.

И солнце над головой.

Я повернулась, чтобы лучше разглядеть его. Руки — сильные, длинные пальцы с мягкой теплотой скользнули по моим плечам, удерживая у сердца. Я смотрела на его силуэт, на то, как солнечный свет обрисовывает контур его фигуры, и вдруг прошептала:

— Знаешь… мне кажется, я запомнила тебя. Даже не видя лица. Запомнила тебя всего. Узнала бы сразу.

Он усмехнулся и крепче обнял, прижав лоб к моему виску.

— Вряд ли, милая.

— Почему? Это же просто… лицо.

Он провёл ладонью по моей спине, его голос стал тише, глубже:

— Нет, не просто. Вот я сейчас не вижу твоего лица. Совсем. Но я вижу тебя. Хочешь опишу?

Я кивнула.

Он начал говорить, и тут же перед моим внутренним взором возник образ женщины. Не я.

Густые чёрные волосы, собранные в косу, кожа цвета слоновой кости, высокий лоб, тонкий изгиб бровей. Стройная фигура, длинные ноги, шея, как у статуи.

Я застыла.

— Это… не я, — сказала я, чувствуя, как дрогнуло сердце.

— Я об этом и говорю, — мягко отозвался он. — Увидев меня однажды в реальности, ты, возможно, не узнаешь. И это… это самое ужасное. Потому что я бы искал тебя в каждом городе, в каждой тени, если бы знал, как ты выглядишь.

— А как же тогда… — я прикусила губу. — Как мы встретимся?

— Раз ты мне снишься, моя дорогая… значит, мы обязательно встретимся. Судьба уже определила этот момент. Нам просто нельзя его пропустить. Надо узнать друг друга… по тому, что важнее внешности.

Я вздохнула и уткнулась носом в его плечо.

— И всё же. Зачем так всё усложнять?

— Потому что так обретённое… ценится больше, — шепчет он, его губы скользят по моей щеке.

Я хмыкнула, покачав головой:

— Возможно, ты и прав.

— Как прошёл твой день, моя сладкая? — решил он сменить тему.

— Тяжело. Я сегодня устала. Очень. — я не удержала лёгкий вздох. — А твой?

— Довольно интересно. Жаль, я не могу рассказать тебе. А ведь, думаю, тебе понравилось бы тоже.

— Мне и тут нравится, — ответила я тихо, прижимаясь к нему. — Не хочу просыпаться. Я от завтра уже устала.

Он коснулся губами моей макушки.

— Хотел бы я защитить тебя от твоих проблем…

— Это не та ситуация, где можно защитить, — пробормотала я, но на последних словах горло будто перехватило. — Если бы…