На секунду в классе повисла гробовая тишина.

Раэль прищурился.

— Ты только что вырастила цветок… на круге некромантии.

Я опустила глаза на изящный бутон, бессовестно яркий в этой тьме, и тихо выдохнула.

— Прости?

— Не за что, — медленно сказал он, наклоняясь ближе. — Ты слишком светлая, Анна. Это глупое занятие. Всё это… — он обвёл рукой лабораторию, — идёт против твоей природы.

Я подняла голову.

— Но если я не попробую, я никогда не узнаю. Я буду стараться.

Он долго смотрел на меня. А потом коротко вздохнул, будто сдаваясь.

— Хорошо. Попробуем другое.

Он подошёл к полке, взял небольшую коробку с чёрным камнем и вернулся.

— Это артефакт для стабилизации энергии. Попробуй направить свою силу в него. Просто… дай ей выйти, но не формируй цель. Пусть она будет, какой она есть.

Я сосредоточилась. Сделала вдох, другой. Закрыла глаза. И, как он сказал, просто позволила себе быть. Магия отозвалась сразу. Но уже не стремилась в землю, не рвалась к росту, как минуту назад.

На этот раз она шла мягко, но уверенно. Камень в его ладонях начал тлеть изнутри — серебристо-серым светом, похожим на рассветный туман.

Раэль кивнул, уголки губ дрогнули.

— Вот так. Это уже лучше. Будем искать путь, который подойдёт тебе.

Я открыла глаза и впервые за всё утро почувствовала: я не безнадёжна. Я просто… другая. И он это понял.

Мы провели в классе больше часа, и моё упорство, кажется, начало приносить плоды. Раэль, поначалу холодный и сдержанный, стал чуть мягче в тоне, уже не только указывал на ошибки, но и хвалил, пусть и кратко, сдержанно, но это чувствовалось.

— Теперь перейдём к следующему этапу, — сказал он, подойдя к одной из полок, откуда достал несколько округлых камней — чёрных, с прожилками серебра, гладких и прохладных на ощупь.

— Это якоря, — пояснил он. — С их помощью ты можешь стабилизировать поток своей магии, особенно если она не склонна слушаться стандартные методы. Выложи их вот так — по кругу, в десятиугольнике, — он указал на схему, которую начертил мелом прямо на полу, — и накачай каждый энергией. Не сразу, постепенно. Чувствуй, как каждый заполняется.

Я последовала его указаниям, сосредотачиваясь на каждом камне по очереди. Магия шла легко — теперь, когда я не пыталась подчинить её, а просто позволяла течь. Один за другим камни начинали светиться — слабым, мягким серебром. В воздухе появилось тихое гудение, будто камни разговаривали между собой, соединяясь в сеть.

Когда последний занял своё место и начал излучать ровный свет, Раэль поставил в центр костяную руку — тонкую, с изящными фалангами, наверняка человеческую, но я старалась об этом не думать.

— А теперь, — произнёс он негромко, — попробуй воздействовать на неё не напрямую, а через сеть. Твоя магия — слишком живая. А кости… они мертвы. Камни станут проводниками. Они свяжут твой свет с их тьмой.

Он говорил так, будто это было чем-то почти философским. Как мост между мирами. Между мной и этой мёртвой, неподвижной рукой.

Я вдохнула. Закрыла глаза. Почувствовала, как мои пальцы соприкасаются с первым камнем — тёплым теперь, будто живым. Магия стекала с меня, переходила в якорь, потом — во второй, третий… по кругу. Я чувствовала, как сеть замыкается. Слышала, как пульсирует воздух. И когда поток замкнулся, я осторожно направила его к центру.

И вдруг — скрип.

Костяная рука вздрогнула. Пальцы дёрнулись, потом плавно распрямились и вновь согнулись, будто приветствуя меня.

Я открыла глаза и ахнула.

Раэль молчал. Потом подошёл ближе, опустился на корточки рядом с кругом и внимательно осмотрел всё.

— Получилось, — сказал он наконец. Голос его прозвучал хрипло, с каким-то оттенком удивления. — Ты действительно это сделала.

Я смотрела на неподвижную теперь руку и чувствовала, как по телу разливается тепло. Не магическое — человеческое. Гордость. Радость. Удивление.

— Я смогла, — выдохнула я.

— Да, — мягко повторил он. — Ты смогла.

— Хочу попробовать ещё, — сказала я, глядя на теперь безмолвную, но всё ещё как будто живую костяную руку в круге. — Я чувствую, что могу. Хочу закрепить.

Раэль качнул головой, лицо снова стало строгим.

— Нет. Хватит на сегодня.

— Но…

Он поднял руку, мягко, но безапелляционно:

— Ты и так выжата до донышка. Ещё немного — и сама не поймёшь, как упадёшь в обморок прямо на эти кости. Пошли.

Я не спорила. Может, потому что сама почувствовала, как дрожь пробежалась по пальцам, как в груди стало пусто, словно что-то вылилось наружу и не вернулось. Мы вернулись в его кабинет — полумрак, дубовая мебель, полки, заставленные книгами и банками с чем-то подозрительно мутным. Пока я рассматривала его кабинет, не заметила откуда на столе уже стояла большая чашка с ароматным горячим чаем. А рядом — тарелка с булочками. С теми самыми.

— Подожди… — я прищурилась, с подозрением глядя на выпечку. — Это ты что ли мне сегодня утром булочки подложил на крыльцо?

Он поставил передо мной чашку, бросив мимолётный взгляд через плечо:

— Я. А ты думала кто?

— Не знаю. Не думала.

— Не думала, но съела? — Он развернулся ко мне, подняв брови с таким видом, будто едва не схватился за голову. — Ты ешь всё, что находишь у двери? И ты ректор?

Я замялась. И только сейчас поняла, что это действительно была не лучшая идея. Но мыслей, что мне кто-то может навредить, не было. Совсем. Академия казалась… безопасной. Во всяком случае, в этом плане.

— Я не подумала, — пробормотала я. — Просто… пахло вкусно.

— Так не делай. Никогда. — В голосе не было злости, только какая-то мрачная усталость, будто он знал, сколько всего может случиться из-за таких мелочей. — Я тоже не подумал. В следующий раз записку оставлю.

Он фыркнул, как будто злился, но губы тронула лёгкая тень улыбки.

Я хотела ответить, но в этот момент внутри всё как будто провалилось. Легкая дрожь в руках, вялость в теле — и внезапно всё вокруг показалось слишком ярким, слишком шумным. Я едва удержалась на стуле.

— Что со мной?..

Раэль мгновенно оказался рядом. Его пальцы коснулись моего запястья — легко, но внимательно, словно чувствовали что-то под кожей.

— Взаимодействие со смертью отбирает ресурс. Особенно если ты не подготовлена. Это как нырнуть в холодную воду, когда ты не умеешь плавать. Пей. Ешь. Прямо сейчас.

Он говорил без нажима, но с такой уверенностью, что я не стала спорить. Я потянулась к булочке, откусила. Сладкая, тёплая, чуть липкая от начинки — и, как ни странно, казалось, будто тело сразу отозвалось. Я сделала глоток чая — горячий, терпкий, с какими-то травами, и в груди стало теплее.

Он снова сел напротив, сложив руки на столе.

— Ешь, пока не свалилась. Не хочу поднимать из мертвых собственную жену.

И я ела. Медленно, под его взглядом, чувствуя, как по капле возвращается сила, будто каждый кусочек вытаскивает меня из-под гнёта тьмы.

— Всем ли своим студентам ты устраиваешь такой… сладкий стол? — спросила я, облокотившись на край стола и с подозрением посмотрела на очередную булочку, которая неожиданно приятно грела руки.

Раэль усмехнулся. Спокойно, как человек, заранее знающий правильный ответ:

— Остальные меня не волнуют. Они должны сами понять, как справляться. Некромантия — не искусство для тех, кто ждёт заботы.

— А у меня облегчённая программа? — прищурилась я.

Он хмыкнул, чуть склонив голову набок:

— Ты правда хочешь, чтобы я не заботился о собственной жене?

— Я не об этом, — пробормотала я, чувствуя, как от его слов скулы предательски свело смущением. — Мне… приятно.

Он кивнул, будто чего-то ждал, а теперь получил подтверждение.

— Ты не станешь некроманткой, Анна. Это уже очевидно, — его голос не был жёстким, но и не оставлял надежд. — Твоя магия не той природы. Она слишком светлая, живая, мягкая. А работа с мёртвым требует другого. Более жесткого… внутреннего состава.