— Чувствуешь, не так ли? — Лео тоже коснулся лезвия пальцем, и оно снова на миг вспыхнуло тёплым красным светом. Светом моей крови, понял я. — Это скальпель Марбелла, — сказал Лео. — И Сэдрик тоже держал его в руках. А ещё мы с тобой оставили на нём след обмена Силой. Хороший инструмент. Постарайся его сберечь.

Я кивнул и хотел снова завернуть скальпель в платок, но Лео протянул мне плоские ножны из тёмной кожи.

— Платок ненадёжен. А вот в этих ножнах когда-то носил стилет Марбелл. Не думаю, что на них след его Дара, но они удобны.

Удобны, правда.

— Некромант не ходит без ножа, — сказал Лео. — Большая часть обрядов творится через кровь и боль. Не забывай. А вот это я взял для тебя у Шельда. Это будет хорошо, мне кажется.

Он вынул что-то маленькое, поправил мои волосы — и накинул на мою шею тонкую тёмную цепочку. Первая-то мысль у меня была, что это амулет какой-то… ведьмовской… ну а как? — но вот нет! Я взял подвеску в руки — и меня так отпустило славно.

Мир на душу сошёл. Вот правда.

Это было очень-очень старое Око Господа. Я даже не представляю себе, насколько древнее: серебро совсем почернело, зрачок — из седой зеленоватой бирюзы, а сама форма… я только в Историческом музее видел что-то в этом роде. Чуть не времён чуда с нерукотворным образом.

Моё Око у меня с шеи законоучитель содрал, тогда ещё. Чуть не удушил меня цепочкой, порвалась на моё счастье. И оно теперь пропало, конечно… Как это Шельд угадал, что я без защиты, да? Почувствовал…

Я поднял взгляд на Лео.

— Да, — сказал Лео. — Вещица фамильная. Принадлежала, как говорят, родоначальнику дома Лунных Снов… только уже много лет хранилась в семейном сейфе, Валиен. Я думаю, предки Шельда и позабыли про это Око… а сам Шельд вспомнил, потому что у него какие-то особо сложные и странные отношения с Господом. Благословлять тебя он не посмел, но передаёт тебе пожелание удачи. Удачи… в его духе. Большее, что может желать человек без судьбы.

У меня прямо горло перехватило. И моя компания смотрела понимающе.

— Надо же, — сказал Лэрик. — Оказывается, Шельд не настолько ведьмак, как можно подумать, да?

— Настолько, — сказал я. — Просто… он сильно лучше прочих.

— Отвлекитесь от Ока, мессиры и леди, — сказал Лео. — Мне нужно успеть рассказать тебе хотя бы самое необходимое, Валиен. Ты хорошо помнишь молитву, которая отпускает духа на лоно Господне?

— Конечно! — удивился я. — После слов: «И раскрой небеса» — надо вставить: «И освободи бедную душу от наброшенных пут, и исцели от нанесённых ран, и дай силы преодолеть и злую волю, и козни ада, и удары предательские». Я не забуду, ты не думай.

— Я не думаю, что ты забудешь, — как-то грустно и странно сказал Лео. — Я хочу, чтобы ты запомнил ещё один вариант. Формулу, которой можно отпустить вампира.

Ну вот как гром среди ясного неба!

— Ты что⁈ — заорал я. — Не тебя же⁈

И, кажется, все ровно это и подумали. А Лео улыбнулся.

— Ну что ты, Валиен… не меня, конечно. Просто… всякое может случиться. Понимаешь, Сумерки Заозерья закрыты от меня. Я спрашивал у Оуэра… и наш милый страж в своей неповторимой манере сказал, что не ходит туда, потому что там противно. И я не понимаю, почему Оуэру противно в Сумерках. Вообще-то он обычно любит общество вампиров.

— Говорят, — сказал Лэрик, — что можно уложить вампира, если отрубить ему голову могильным заступом.

Лео неожиданно хихикнул.

— Это правда, принц, — сказал он. — Вся беда в том, что могильного заступа запросто может не оказаться под рукой. Не такая уж это распространённая вещь… вдобавок я тяжело себе представляю вампира, который будет стоять и смотреть, как вы убиваете его лопатой.

Теперь уже улыбались все.

— Немного серьёзнее, мессиры, — сказал Лео. — Запоминай, Валиен. После слов «и раскрой небеса» ты скажешь: «И верни душу сию из Сумерек в мир сей, проводив дорогами смертных». Проще, да?

Я кивнул.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал Лео. — А дальше Господь разберётся, что делать с этой душой…

— А Шельд мне говорил, что вампирам можно верить в любом случае, — сказал я. — Что дети ночи как вестники Божьи…

Лео вздохнул — и я снова увидел, как тень проходит по его лунному лицу.

— Отчасти… отчасти Шельд прав… — медленно сказал он. Мне показалось, что ему тяжело говорить. То ли больно, то ли даже стыдно. — Мы служим Предопределённости, это верно… И всё-таки… случается… как и среди людей. К сожалению. Редко, но… Поэтому, на всякий случай, пожалуйста, не забывай эту формулу.

Не знаю, как другим, а мне стало очень не по себе. Будто холодом подуло. Потому что мне уже казалось, что дружить с вампирами — совершенно правильно, природно правильно… Огорчило это меня и даже испугало.

— Пойми правильно, Валиен, — продолжал Лео. — Позвать меня в зеркало из Заозерья ты, скорее всего, не сможешь. Мне представляется, что зеркала там закрыты, но и открытое… видишь ли, мы, вампиры, принадлежим земле, в которой лежат наши тела. Это нечто вроде сумеречной присяги… и без приглашения мы не пересекаем границ. А приглашать меня в Заозерье местный клан не спешит. Честно говоря, я даже не знаю их Князя… Лэндел, Князь Девятиозерский, тоже разговаривал со мной лишь несколько раз и был любезен ровно настолько, чтобы не рычать сквозь зубы. Сумерки Озёрных королевств не слишком почтительны с Сумерками Святой Земли… и мне это кажется странным.

— Ну… они же нам чужие, ты говоришь сам… — сказал я, и вдруг меня осенило. — А остальные? Ну вот взять перелесцев… Ты перелесского Князя знаешь?

Лео улыбнулся:

— Замечательный мальчик. Совсем юный, очень светлый, очень сильный. И его клан очень юный, там много совсем молодых вампиров. После Войны с адом они многих потеряли… тяжёлая история была. Именно оттуда несколько вампиров ушли… в ад ли, в небытие ли, в какое-то иное ли место… именно они превратились в опасную нежить. Но именно в Перелесье сейчас до изумления светлые Сумерки, а где беглецы, я не знаю.

Я даже растерялся немного. Звучало как-то не слишком…

— А в Прибережье? — спросил я. — Знаешь?

— Там старый, — сказал Лео. — Очень. Один из самых старших на Великом Севере, суров… грозен, как языческое морское божество. С ним и с междугорцем я близко не общаюсь. С Оскаром Междугорским когда-то в незапамятные времена, как я слышал, дружила Княгиня Зельда… но я не рискую. У меня и моего крохотного клана — горстки уцелевших — слишком мало сил. Кто знает, как к нам отнесётся эта… стихия… тем более, что я слышал: адмирал Олгрен Прибережский не просто общается с королевой Виллеминой, а считает себя её… о, не подданным, конечно… но, возможно, рыцарем… Впрочем, не об этом разговор. Если вдруг… допустим, хоть я и не уверен, что это вообще возможно, но если вдруг судьба сведёт тебя с Клиссой Приморской — не сомневайся. Она светлая Княгиня, не очень стара и добрый товарищ мне.

— Ясно, — сказал я, хотя намного яснее мне не стало.

А ещё я теперь думал, что в Прибережье всё-таки страшноватые вампиры. «Суров, грозное языческое божество» — это о симпатичном человеке не особо скажешь.

А Лео смотрел на меня и на мою команду грустно, грустно и как-то… я вдруг вспомнил сон, где он заглядывал в окно замка Шельда — и капля крови стекала по его щеке, как слеза.

— Ты же не хочешь, чтобы мы уезжали? — спросил я. — Тревожишься за нас?

Лео вздохнул только.

— А остаться…

Лео обвёл команду печальным взглядом — и тронул мою щёку. Обжигающий, ледяной, блаженный холод, который сразу уходит внутрь, впитывается в жар.

— Если вы останетесь здесь, — сказал он медленно, — тебя убьют в ближайшие дни, Валиен. А их высочества будут… не важно. Уже не будут. Завтра вы будете в пути. Мы спасаем тебя, Валиен… даём их высочествам вздохнуть… но не пришлось бы обменять твою жизнь на жизнь графа Рошера. Присматривайте за ним, друзья мои. Граф Рошер — самый уязвимый из всех. Не забывайте.

На этих словах мои августейшие обняли Рошера, смутившегося до вишнёвого цвета — Глейза слева, Лэрик справа. И Лэрик сказал: