Дамир усмехнулся. Впервые Лера видела в нем нечто, похожее на искреннюю, незлобную улыбку.

— Возможно, — сказал он. — Но это не магия, это природа. Разве твои правила не запрещают мне быть самим собой?

Лера не нашлась что ответить. Он ведь не использовал магию. Он просто... был и этого было достаточно.

Битва за ее адекватную жизнь только начиналась, и у Дамира в рукаве, похоже, были не только файерболы, но и кое-что посерьезнее: его собственное дьявольское обаяние. Против этого бухгалтерия оказалась бессильна.

Среда — это маленькая пятница, как любят говорить оптимисты. Для Валерии Скворцовой среда была эпицентром офисного ада, днем, когда иллюзии начала недели уже умерли, а до выходных еще нужно было дожить, не совершив должностного преступления.

В эту конкретную среду утро началось с катастрофы.

Лера открыла глаза и по привычке скосила взгляд на экран телефона, лежащего на тумбочке. Цифры на дисплее горели безжалостным неоном: 08:15.

— Твою мать! — Лера подскочила на кровати так резко, словно ее ударило током.

Будильник не сработал. То ли она сама смахнула его во сне, то ли телефон решил объявить забастовку, но факт оставался фактом — она опаздывала, а ей еще нужно было умыться, одеться, накраситься и как-то морально подготовиться к встрече с Эдуардом Генриховичем, который после инцидента с жабой стал еще более нервным и теперь вздрагивал при слове «болото».

Квартира наполнилась звуками паники. Лера металась между ванной и шкафом, на ходу натягивая колготки и пытаясь расчесать волосы, которые за ночь превратились в воронье гнездо. Она ушибла мизинец о ножку дивана, выронила тюбик с зубной пастой прямо на коврик и порвала блузку, пытаясь застегнуть ее дрожащими руками.

Дамир наблюдал за этим стихийным бедствием, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку. На нем были вчерашние черные брюки от костюма и простая белая футболка, которая чудесным образом подчеркивала каждый кубик его пресса. Выглядел он так, словно собирался сниматься в рекламе дорогого парфюма, а не жить в хрущевке с сумасшедшей женщиной.

Ифрит задумчиво склонил голову набок.

Его первым порывом было щелкнуть пальцами и просто телепортировать ее прямо за рабочий стол, остановить время или превратить ее офис в кучку пепла, чтобы ей вообще не нужно было туда идти. Но он помнил пункт 2.1 «Договора о временном сожительстве». «Не использовать магию для создания хаоса...»

«Она не хочет моих чудес, — размышлял Дамир, глядя, как Лера, чертыхаясь, ищет второй туфель под креслом. — Она боится магии. Мои дары кажутся ей угрозой».

Владыка южных ветров прикрыл глаза. Три дня он анализировал эту смертную. Он понял, что ее броня соткана из контроля. Она контролировала цифры, налоги, графики уборки. А сейчас она теряла контроль над собственным утром.

Ей не нужно было золото. Ей нужен был ресурс.

Дамир бесшумно отлепился от косяка и скользнул на кухню.

Его взгляд упал на медную турку, сиротливо стоявшую на сушилке. Ту самую, в которой он провел три тысячи лет. Ту самую, которая связала их. Ифрит усмехнулся. В этом была определенная поэзия. Бывшая тюрьма послужит инструментом для покорения новой госпожи.

Дамир взял турку. Холодный металл привычно лег в его огромную ладонь. Он не стал зажигать проклятую газовую плиту — слишком долго, слишком непредсказуемо для человеческих технологий.

Он насыпал в медный сосуд три ложки того унылого порошка, который Лера называла «кофе». Вздохнул. Это было издевательство над благородным напитком. Щелчком пальцев он материализовал из эфира крошечную щепотку истинных специй: кардамон, собранный на склонах древней Персии, корицу, высушенную под солнцем пустыни, и крупицу тростникового сахара.

Залив смесь кристально чистой водой, Дамир просто обхватил турку двумя руками.

Ему не нужен был огонь снаружи. Он сам был огнем.

Ифрит закрыл глаза и позволил крошечной капле своей сущности, крошечной искре первородного пламени, скользнуть по венам к ладоням. Медь мгновенно нагрелась. Вода внутри не просто закипела — она начала танцевать, впитывая магию, специи и силу самого джинна.

Густой, невероятный аромат заполнил маленькую кухню, вытесняя запах сырости, старого линолеума и паники. Это пахло не просто кофе. Это пахло абсолютным спокойствием, утренним солнцем и обещанием, что все будет хорошо.

Густая, золотисто-кремовая пенка поднялась к самым краям горлышка. Дамир вовремя убрал жар ладоней, не дав ей пролиться. Он достал из шкафчика любимую кружку Леры с дурацкой надписью «Слезы моих врагов», и аккуратно перелил туда тягучий, темный напиток.

В коридоре послышался топот.

Лера ворвалась на кухню с перекошенным от стресса лицом. В одной руке она сжимала ключи, в другой — косметичку.

— Так, все, я опаздываю! — бросила она то ли Дамиру, то ли пространству в целом, и осеклась...

Ее ноздри дрогнули. Она замерла посреди кухни, словно наткнулась на невидимую стену. Аромат, витавший в воздухе, ударил по ее рецепторам так сильно, что на секунду она забыла, как дышать.

Дамир стоял возле стола, возвышаясь над холодильником, и протягивал ей кружку. На его губах играла легкая, почти снисходительная полуулыбка.

— Ты не успеешь даже проглотить свою сухую кашу, — бархатным голосом произнес он. — Но это тебе поможет, выпей.

Лера посмотрела на часы. 08:25. Каждая секунда была на счету. Ей нужно было бежать, но ее рука, словно обладая собственной волей, потянулась к кружке. Пальцы обхватили теплую керамику.

— Дамир, у меня нет времени на твои фокусы, — пробормотала она, но тем не менее поднесла кружку к губам. — Если ты добавил туда приворотное зелье или толченого рога единорога, я тебя убью...

Она сделала глоток.

Слова застряли у нее в горле.

Это был взрыв. Мягкий, обволакивающий взрыв вкуса, который пронесся от кончика языка до самого затылка. Кофе был идеальной температуры — не обжигающий, но согревающий изнутри. Горечь зерен безупречно балансировала со сладковатой пряностью кардамона, а затем... затем последовало нечто, не поддающееся описанию.

Вместе с теплым напитком по пищеводу Леры разлилась чистая, концентрированная энергия.

Паника, сжимавшая ее грудь последние пятнадцать минут, просто растворилась, как сахар в кипятке. Свинцовая тяжесть недосыпа исчезла. Голова прояснилась настолько, что Лера, казалось, могла прямо сейчас в уме перемножить шестизначные числа или решить проблему глобального потепления. Нервная дрожь в руках унялась.

Она медленно опустила кружку. Глаза Леры, обычно прищуренные от вечного недовольства миром, распахнулись и потемнели.

Она сделала еще один глоток. Медленный, вдумчивый. Закрыла глаза, позволив себе на три секунды просто существовать в этом моменте, наслаждаясь вкусом, который был лучше, чем премия за квартал.

Дамир стоял неподвижно, затаив дыхание. Он привык, что смертные падают ниц перед его чудесами. Он привык к крикам восторга, к жадным мольбам о добавке, но реакция этой женщины была другой.

Лера открыла глаза. Паника ушла с ее лица, стерев глубокую морщинку между бровями. Плечи расслабились, опустившись на пару сантиметров. Впервые за все время их знакомства она не выглядела как натянутая струна, готовая лопнуть и ударить кого-нибудь по лицу.

Она посмотрела на Дамира. В ее взгляде не было ни страха, ни раздражения, ни бухгалтерского расчета. Только тихое, искреннее удивление.

— Это... — Лера сглотнула. — Как ты это сделал? У меня ведь даже турка не мытая была.

— Я — дух огня, Валерия, — мягко ответил ифрит, чуть склонив голову. — Я знаю толк в том, что нужно нагревать. Без нарушений уголовного кодекса и порчи имущества.

Лера посмотрела на содержимое кружки, потом снова на него. И вдруг уголки ее губ дрогнули. Это не была широкая улыбка, скорее просто тень, намек на то, что за броней сурового старшего бухгалтера скрывается живой человек.