Дамир расхохотался. Воздух в комнате нагрелся до пятидесяти градусов.

— Смертные поразительны! Они платят золотом за слова? В моем мире успех — это когда ты стоишь на вершине горы из черепов своих врагов и солнце светит тебе в спину. Это не требует «курса». Это требует меча и отсутствия моральных терзаний.

— Вот об этом не пиши! — Лера схватилась за голову. — Пиши что-нибудь нейтральное. Про стиль.

Но Дамир был неудержим. Он начал вести рубрику «Стиль древнего Вавилона в современных джунглях».

— «Зачем вы носите эти узкие штаны, которые сдавливают вашу жизненную энергию?» — вопрошал он в очередном видео, стоя в центре Лериной кухни. — «Мужчина должен носить свободные шелка, чтобы ветер ифритов мог свободно циркулировать вокруг его ног. И больше золота. Золото — это не украшение, это броня для вашей ауры. Если на вас меньше килограмма драгоценного металла, вы не идете на работу, вы идете просить милостыню у судьбы».

Количество подписчиков росло. Квартира Леры превратилась в склад брендовых вещей. Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стоял хипстер с идеально выверенной бородой и татуировкой в виде кофейного зерна на шее. — Добрый день, я Эдуард, арт-директор «Barber Beast». Мы договаривались о визите Мастера Дамира. Мы привезли мобильное кресло и опасную бритву из дамасской стали.

— Он не «Мастер», он джинн… то есть, он занят! — попыталась закрыть дверь Лера, но Дамир уже вышел в коридор.

Он посмотрел на бритву в руках Эдуарда. Его глаза сузились.

— Дамасская сталь? Ты принес это в мой дом? Этим металлом мои предки клеймили рабов. Ты хочешь коснуться моей бороды этим… сувениром?

Эдуард, не чувствуя опасности, затараторил: — Мы сделаем топовый контент! «Джинн под бритвой». Это будет разрыв интернета! Мы добавим немного масла с ароматом сандала и…

— Масло? — Дамир шагнул вперед. — Ты хочешь умастить меня маслом, как жертвенного ягненка? Лера, этот смертный пытается совершить ритуал!

— Дамир, нет! Он просто хочет подровнять тебе виски! — Лера вклинилась между ними. — Эдуард, уходите. Он… он сегодня не в духе. У него ретроградный Меркурий в пятом доме огня!

Когда дверь закрылась, Дамир повернулся к Лере. — Я не понимаю. Почему они все хотят меня коснуться? Почему они присылают мне эти мази? Я — огонь! Огонь не нуждается в увлажнении!

— Они видят в тебе идеал, Дамир. Ты для них — картинка. Никто не верит, что ты настоящий. Они думают, что это величайший маркетинговый ход десятилетия.

Дамир сел на диван, который под его весом жалобно скрипнул.

— Это утомительно. Быть богом в древности было проще. Ты просто являлся в облаке дыма, забирал десятую часть урожая и улетал. Никто не просил тебя «сделать распаковку» корзин с зерном. Никто не спрашивал, какой фильтр ты используешь для своих молний.

— Добро пожаловать в двадцать первый век, — Лера села рядом. — Здесь твоя сила измеряется не в молниях, а вовлеченности аудитории.

— Значит, если я захочу захватить этот город, — задумчиво произнес Дамир, — мне не нужно вызывать легионы мертвых? Мне достаточно… запустить челлендж?

— В теории — да, но, пожалуйста, не делай этого. Я не переживу «челлендж по захвату Москвы». У нас и так пробки.

В ту ночь Дамир долго смотрел в экран телефона. Он читал сообщения в директе. Тысячи людей писали ему о своем одиночестве, о страхе перед будущим, о том, как им не хватает чуда. Они видели в его отфильтрованных фото надежду на то, что мир — это не только счета, ипотека и офисный шум.

На следующее утро он опубликовал пост без фото. Просто черный фон и надпись на древнеарамейском, которую телефон автоматически перевел как:«Ваш успех не в золоте и не в лайках. Ваш успех в том, чтобы проснуться и не захотеть сжечь этот день. Будьте как пламя: светите тем, кто замерз, и не обращайте внимания на тех, кто пытается вас потушить. И, ради Сулеймана, хватит присылать мне кремы для бритья!»

— Ты только что потерял рекламный контракт на пять миллионов рублей, — заметила Лера, читая пост за завтраком.

— Зато я сохранил свою честь, — ответил Дамир, с удовольствием откусывая кусок бутерброда с докторской колбасой. — И я удалил это приложение.

— Почему?

— Там слишком много людей, которые хотят казаться джиннами, не имея даже капли огня в душе. Это зрелище печальнее, чем пустыня без оазиса. Кстати, Лера… а что такое «ТикТок»? Твой телефон говорит, что это "рекомендовано мне"».

— Забудь! — крикнула Лера. — Даже не думай! Мир еще не готов к твоим танцам с саблями под фонк!

Дамир загадочно улыбнулся. Его татуировки на мгновение вспыхнули. — Возможно, но я думаю, что «челлендж по левитации чашек» мог бы зайти… как вы это говорите? «На ура».

Лера поняла, что её жизнь бухгалтера окончательно превратилась в жизнь PR-менеджера потусторонних сил. И самое страшное было в том, что ей это начинало нравиться.

Субботнее утро в квартире Леры Скворцовой началось не с кофе, а со звука, который был страшнее иерихонских труб — с виброзвонка мобильного телефона. На экране высветилось «Мамуля», и Лера почувствовала, как её левый глаз начал жить собственной, дергающейся жизнью.

Она выслушала десятиминутный монолог, состоящий из притч, метафор о «тикающих часиках» и прямых цитат из налогового кодекса (мама считала, что незамужняя дочь после двадцати пяти — это «небалансированный актив с высокой вероятностью списания»), и со стоном уронила голову на кухонный стол.

Дамир, в этот момент левитировавший под потолком медленно опустился на пол.

— Валерия, твое лицо имеет цвет несвежего папируса, — заметил он. — Смертная женщина из телефонной коробки снова атаковала твой разум?

— Дамир, это не просто женщина. Это моя мать, — простонала Лера. — Она прислала мне очередную открытку с аистом. Подпись: «Аисты прилетают только к тем, у кого есть свидетельство о браке». Она считает, что мы живем в беззаконии. Каждую неделю я слушаю про дочку тети Люды, которая уже второго родила, и про платье, которое «выйдет из моды вместе с твоей молодостью».

Дамир нахмурился. Концепция «штампа» казалась ему дикостью, но он понимал суть иерархии.

— То есть, чтобы эта почтенная матрона перестала вибрировать в твоем кармане, нам нужно провести ритуал? — уточнил ифрит. — Если этот обряд купит нам тишину и избавит тебя от нападок — давай сделаем это. Мы устроим свадьбу. Я забронирую дату в ткани мироздания.

Лера замерла.

— Ты серьезно? Это же... это хлопоты. — Я — великий дух пламени! Неужели я не справлюсь с банкетом? — Дамир величественно кивнул. — Звони ей. Скажи, что мы согласны на этот цирк с кольцами.

Лера глубоко вдохнула и нажала «обратный вызов». — Мам? Привет. Слушай… Дамир тут подумал… В общем, мы решили пожениться. Да. Свадьба. Прямо сейчас начнем…

На другом конце провода раздался звук, похожий на взрыв сверхновой. Лера едва успела отставить телефон от уха.

— Всё, — выдохнула она, положив трубку. — Она будет здесь через пятнадцать минут. Дамир, спрячь всё магическое. Начинается апокалипсис… то есть, подготовка к торжеству.

Если вы думаете, что пробуждение Ктулху — это страшно, значит, вы никогда не видели Марину Петровну, вооруженную папкой «свадебный план». Она ворвалась в квартиру ровно через четырнадцать минут.

— Всё! Моя дочь выходит замуж за «бизнесмена-консультанта», а мы до сих пор не выбрали даже цвет салфеток! — провозгласила она, сбрасывая на пол гору рекламных буклетов. — Знакомьтесь — это Валентин. Лучший свадебный распорядитель Москвы. Он организовал торжество для дочки префекта!